Макс Фрай – Зеленый. Том 2 (страница 31)

В общем, за этот месяц окончательно понял, что Тони Куртейн – гораздо больше, чем близкий друг. Он мост между настоящим и прошлым, между двумя берегами, или бездонными пропастями, между мной и… тоже, наверное, мной. Черт его знает, почему так у нас получилось. Впрочем, я тоже наверное знаю, – говорил себе Эдо. – Тони Куртейн двойной человек, маячный смотритель, строго говоря, он сам и есть свет, звавший меня домой наяву и сгубивший во сне. Ну и, положа руку на сердце, этот диковинный танец, в который превратилась теперь моя жизнь, я когда-то для него одного затеял плясать. Остальные тогда не имели значения, только Тони. Надо было любой ценой ему свою правоту доказать.

Ладно, неважно. То есть важно, но только в том смысле, что он спешил к Тони Куртейну и решил срезать путь. Когда увидел знакомый проходной двор с улицы Лисьих лап на Совиных крыльев, обрадовался и потащил Зорана за собой, самодовольно хвастаясь, что хоть и забыл все к чертям собачьим, но уже успел заново отыскать в центре города кучу мало кому известных проходных дворов. И когда они, одолев хитроумные лабиринты детских качелей, песочниц, стоек для сушки белья, досок, цветочных горшков и декоративных кустарников, наконец вышли на улицу, тоже далеко не сразу заподозрил неладное, только подумал растерянно: так, а разве это Совиных крыльев? Больше похожа на Страшных Снов, но та, по идее, кварталах в пяти отсюда. Значит не Страшных. Тогда какая? Я что заблудился? Ну я даю.

И только после того, как Зоран спросил звенящим от напряжения голосом: «А куда мы попали?» – понял, что это улица Базилиону, неподалеку от Аушрос Вартай, Ворот Зари. Сперва огорчился: получается, к Тони сегодня не попаду. Потом обрадовался: сам прошел на Другую Сторону, без посторонней помощи, ай да я! И наконец спохватился: а как насчет Зорана? Он же… О боже. Что я наделал. Вернее, оно само как-то наделалось. Ему же, наверное, сюда носа совать нельзя?

– Место знакомое, – растерянно говорил Зоран. – Но где оно и что тут рядом, я как-то не соображу, хотя центр вроде знаю, как собственную квартиру. То есть до сих пор думал, что знаю. А нет.

– Значит так, – сказал Эдо, стараясь, чтобы голос звучал бодро, спокойно и твердо, как у практикующего врача. – Мы с вами оказались на Другой Стороне. Случайно. Я имею в виду, нечаянно. До сих пор был уверен, что не умею сам сюда проходить.

– Да я тоже был уверен, что не умею, – кивнул Зоран, оглядываясь по сторонам с таким неподдельным энтузиазмом, что Эдо тут же перестал испытывать угрызения совести. Чего угрызаться, если человек рад.

Отличный все-таки чувак этот Зоран. Все бы так.

– Я сперва испугался, – признался Зоран. – Сердце как-то странно заколотилось. Очень громко и с перебоями, такой «бадабум-бадабум» в ушах. Подумал, а вдруг это сердечный приступ? У меня никогда не было, но говорят, что они начинаются приблизительно так. Но если мы на Другой Стороне оказались, тогда с сердцем, наверное, все нормально. Просто организм удивился, да?

– Еще как удивился, – подтвердил Эдо и достал из кармана телефон. Сказал: – Я вас домой не верну, мне самому обычно помощь нужна. Но сейчас позвоню Каре, она вас быстренько доставит назад.

– А можно не сразу домой? – спросил Зоран. – Если у вас есть время и вам не трудно, может быть, погуляем? Хоть полчаса? Я же здесь в первый раз. И возможно, в последний. Не факт, что когда-нибудь снова так повезет.

– Если один раз прошли, значит и во второй получится, – заверил его Эдо. – По крайней мере, все опытные контрабандисты так говорят.

В его душе сейчас бушевала буря. Потому что он понимал, что Зорана лучше как можно скорее отправить домой. А то… на самом деле, никто не знает, что с ним тут может случиться. Может и ничего. Но может и какой-нибудь лютый ужас. Не было пока прецедентов. Кара рассказывала, в городе сейчас живут несколько человек с такой же странной судьбой, как у Зорана, которых по какой-то причине полюбила и решила забрать себе Эта Сторона. Но до сих пор никто из этих людей на Другую Сторону не совался. Не хочется им. Видимо, полное отсутствие интереса к Другой Стороне выдается автоматически вместе с новыми биографиями, ложными воспоминаниями, оплаченными счетами за электричество, водительскими правами и ключами от квартир. Ну, неважно. Главное, что Зорану лучше от греха подальше отсюда валить.

Но при этом Эдо представлял себя на его месте и очень хорошо понимал, как Зорану сейчас интересно. Конечно, ему хочется тут погулять! Совсем дураком надо быть, чтобы упустить такой шанс.

Поэтому он сказал:

– Кара мне голову оторвет, что не сразу ей позвонил. Но не страшно, новая вырастет. Может, окажется лучше прежней. А может, полная дура. Никогда не знаешь, где тебе повезет. Ладно, пошли! Полчаса гуляем, потом я звоню Каре. Договорились?

Зоран закивал с таким неподдельным энтузиазмом, что сразу стало ясно – какие там полчаса.

Получасом не обошлось, конечно. Бродили, как минимум, полтора. Потому что сердце не камень, а Зоран совершенно по-детски тянул его за рукав: «Ой, а что там? А за тем поворотом? Слушайте, эту площадь и памятник я откуда-то знаю. Может, видел во сне? А еще мне кажется, что если пойти в ту сторону, мы выйдем к реке. Правда, выйдем? Там действительно есть река? Небольшая, но быстрая?» И Эдо – потому что сердце не камень – кивал, пожимал плечами, ободряюще улыбался, говорил: «Такое вполне возможно», – и шел за Зораном, куда тот хотел. По дороге затащил его в первый попавшийся бар, угостил очень крепким коктейлем, считай, напоил лекарством. Знал по себе, когда такое творится, от выпивки не пьянеешь, наоборот, хоть немного приходишь в себя.

Впрочем, коктейль не особо помог. Зоран явно перебрал впечатлений. По дороге бормотал: «Быть не может, мне это снится!» – и все крепче держался за Эдо, как будто вокруг бушевало море, а Эдо был спасательный плот.

Оказавшись на берегу Вильняле, Зоран стал оглядываться по сторонам с таким диким видом, что Эдо мысленно отвесил себе затрещину и наконец-то достал телефон.

Кара даже ругаться не стала. Только сказала чужим, до жути спокойным голосом: «Ясно, я быстро, дождитесь», – и отключилась. А Зоран спросил:

– Это вообще нормально, что я почему-то помню, как однажды здесь вот так же сидел?

– Да конечно нормально, – вздохнул Эдо. – Я имею в виду, совершенно нормально чувствовать себя странно, оказавшись на Другой Стороне.

Его, конечно, так и подмывало сказать: «Нормально помнить то, что действительно было». Но он сдержался. Сам понимал, что потрясений Зорану пока хватит. Вполне достаточно для одного дня.

– Представляете, мне, оказывается, всю жизнь постоянно снились сны о Другой Стороне, – сказал Зоран, который уже явно взял себя в руки и если не успокоился по-настоящему, то вполне убедительно это изображал. – Я их забывал, а сейчас вдруг вспомнил. Причем, кажется, сразу все.

Кара веселилась вовсю: «Ну вы даете! Все-таки все мальчишки балбесы, но лично я совершенно не против, с вами жизнь веселей. Проходной двор, говоришь? Чтобы срезать путь? Ну чего, срезали, так срезали, молодцы. Ладно, садитесь в машину. Поехали на Маяк».

Ясно было, это спектакль для Зорана, чтобы зря его не пугать. Пусть считает, что с ним случилось не страшное, а забавное. Тем более, что скорее всего так и есть, – думал Эдо, пока они ехали. Зоран снова лучился энтузиазмом, как в начале прогулки, и не отлипал от окна, но за Эдо держался по-прежнему крепко, явно бессознательно рассчитывая, что кто его привел на Другую Сторону, тот и уведет.

– Это наш Маяк, что ли, так светится? – спросил Зоран, когда они выехали на набережную. – Ничего себе, какой суровый оттенок синего. И какой яркий свет! Невыносимый, аж зажмуриться хочется, и одновременно такой притягательный, что невозможно на него не смотреть. Всегда мечтал увидеть свет Маяка своими глазами. И теперь совершенно не представляю, как это можно нарисовать.

Хорошо, что ты его вообще видишь, – подумал Эдо. – В отличие от некоторых, вроде меня.

И Кара явно о том же подумала. Ну, то есть первую часть. Ничего не сказала, но Эдо заметил, как она сразу расслабилась. Он и сам расслабился. Нормально все с Зораном. Ничего страшного не случилось с человеком, если он видит Маяк.

Кара припарковала машину на набережной рядом с мостом Короля Миндаугаса, бодро сказала: «Последние сто метров, извините, пешком». Зоран все еще крепко держался за Эдо, и она не стала их разлучать. Ухватила Эдо под локоть и уверенно повела к приземистому офисному зданию, где расположен вход на Маяк, обычно невидимый для уроженцев Другой Стороны. И для Эдо невидимый; это было… предположим, несколько неприятно. Мягко говоря. Но с сопровождающим у него отлично все получалось, вон когда с Цветой шел, даже свет Маяка увидел издалека, еще на мосту. А теперь никакого света, иду как дурак вслепую; ладно, лучше так, чем совсем никак, – вот о чем он думал, пока они шли по набережной к этому чертову зданию. Но в самый последний момент синий свет Маяка все-таки вспыхнул так ярко, что Эдо дернулся, как от пощечины. Но, конечно, не зажмурился. Смотрел во все глаза.

– Ты чего? – удивилась Кара. Но тут же сама поняла. Сказала: – Ничего так динамика. Я год назад, помнишь, тебя утешала, говорила: «Может, когда-нибудь снова научишься возвращаться домой на свет Маяка, чего только ни случается». Теперь сама в шоке, что, оказывается, не врала.