Макс Фрай – Замечательный предел (страница 54)

Ший Корай Аранах озадаченно покачал головой.

– Пойду сварю кофе. Всё равно вряд ли скоро усну. Но и тебе спать не дам, пока не расскажешь про свои сложные чувства. Ладно, ладно, не хмурься. Я же это сказал по-русски. Значит, просто шучу.

– Ну уж нет! – ухмыльнулся Анн Хари. – Придётся теперь меня выслушать. Будут тебе разговоры про сложные чувства вот прямо с утра.

– В Карашском эпосе, – начал Анн Хари, – есть глава про юного духа цветущих трав.

– А у тамошних духов бывает настолько узкая специализация? – удивился Ший Корай Аранах.

– Получается, да. У них так устроено: молодёжь, в смысле недавно рождённые духи, имеет что-то вроде профессии и кучу связанных с этой профессией повседневных забот. Взрослые духи умеют практически всё, делают в основном что и когда пожелают, но определённые обязательства у них всё-таки есть. А самые старые духи всемогущи и безответственны. Они могут вмешиваться в дела других духов, помогать им – или мешать. Вне зависимости от результата их участие считается безусловным благом. Ну, видимо, таковым и является, хотя неопытным духам, а вместе с ними читателю эпоса это, скажем так, очевидно не сразу. А только вечность, или хотя бы сотню абзацев – стеклянных табличек, – спустя.

– Классическая метафора роста сознания! – обрадовался Ший Корай Аранах. – В той или иной форме встречается во множестве разных, во всём остальном не похожих друг на друга культур.

– Подозреваю, авторам Карашского эпоса было не до метафор. Пришли небесные духи, рассказали, как у них жизнь устроена, те записали, и всё.

– Ну так естественно. Нет никакого противоречия. Кому-то метафора, кому-то повседневная практика. В том же Хой-Броххе примерно так и живут. Помнишь, Нхэрка рассказывал? В юности все серьёзные, учатся и работают, а с возрастом это постепенно проходит. Если д’гоххи балбес легкомысленный, значит, он, скорей всего, уже взрослый, а то и глубокий старик… Прости, дорогой, я тебя перебил. А ты только начал рассказывать. Что там вышло с юным духом цветущих трав?

– Он остался один на хозяйстве, когда остальные духи умотали на праздник. Там в тексте крайне сложное описание праздника и пространства, где он проводится, поэтому проще сказать «хрен знает куда». Юный ботаник надеялся всё дежурство мирно проспать под любимым кустом, но не вышло. Лечь-то он лёг, но не сразу закрыл глаза. И увидел, что в небе появилась прореха. Дыра. К такому повороту жизнь чувака не готовила. Он был очень молод, неопытен и худо-бедно разбирался только в цветущей траве. Вообще не знал, как устроено небо, какие с ним случаются неприятности и как его, если что, чинить. Но пришлось, потому что больше этим заняться некому. Все на праздник ушли. Дальше в тексте пространно описываются усилия юного духа, справедливости ради, совершенно дурацкие: он пытался вылечить небо, как лечил бы свою траву. Эти главы явно задуманы как смешные, но, чтобы оценить комическую составляющую, надо быть человеком из Хойны, на худой конец, Тэко Машши. Я имею в виду, хорошо знать контекст. Ладно, важно другое. Юный дух не оставляет усилий, хотя сам понимает их тщетность, он не дурак. И тут внезапно появляется самый старый и опытный дух из тех, что ушли на праздник. Он там уже наплясался, выпил три моря местного чая и заскучал. А тут отличное развлечение – малыш чинит небо. Можно повеселиться и заодно помочь. Вот в этот момент юный дух испытывает чувство, которое в оригинале называется словом «харра». Это когда ты осознаёшь смехотворность своих усилий и одновременно догадываешься, что, если бы так не убивался, помощь бы не пришла.

– Какое знакомое чувство, – вздохнул Ший Корай Аранах. – Уверен, что каждый его хоть раз испытал. Даже удивительно, что для него до сих пор нет отдельного слова. Как же это мы так.

– Вот именно. Но это ещё не всё. Старший дух внимательно смотрит на небо и говорит, что подобные дыры – обычное дело. Вообще не беда! Иногда такое случается, а потом проходит само, то ли небо так развлекается, то ли землю проветривает, то ли просто зевает, кто его разберёт. Юный дух чуть не плачет от радости и стыда, что он такой дурачок, прореха в небе немедленно закрывается, всё становится хорошо. И тогда старый дух шепчет молодому на ухо, или что у них там вместо ушей: «Молодец, что сразу поверил. Твоя вера не только небо, а вообще что угодно спасёт». И уходит обратно на праздник. Юный дух остаётся один и испытывает сложное чувство, которое в оригинале называется «сэйвар». Смесь растерянности и понимания, что на самом деле произошло, досады на собственное невежество и восторга, что оно помогло, ощущения всемогущества и колоссального облегчения, что в ближайшее время проявлять его не понадобится, можно спокойно заняться своей цветущей травой. Да много чего там намешано. Не уверен, что всё понял правильно, всё-таки я не дух. И не пастух Улимхайи. И ни разу в жизни не пил их чай из тех самых цветущих трав. Но это совершенно не мешает испытывать, скажем так, тень грядущего чувства, отдалённо похожего на сэйвар.

– Нет чтобы просто счастье, – улыбнулся Ший Корай Аранах. И добавил (на всякий случай по-русски): – Что ты точно лучше всех на свете умеешь, так это лёгких путей не искать.

Лейн, лето второго года Этера

Анн Хари (уже почти Миша, он ещё не ушёл в ТХ-19, но сердцем и мыслями – там) проспал весь день, а теперь сидит на кухонном диване и смотрит в распахнутое окно, где по саду, залитому предзакатным медовым светом, бродят прозрачные тёмные тени; это не поэтическая метафора, в Лейне иногда появляются тени, которые никто не отбрасывает, они – сами по себе. Обычно тени собираются в стаи, то ли им вместе проще не таять, то ли в компании веселей, и кочуют с места на место, как правило, по городским окраинам, где легко затеряться в садах; впрочем, в календарях минувшего десятилетия трижды упоминаются случаи, когда тени среди бела дня появлялись на Центральном проспекте и подолгу слонялись там, как туристы, туда-сюда. Людьми они совершенно не интересуются, на приветствия не отвечают и сами не стремятся как-то наладить контакт, зато и не боятся, не убегают, не пытаются спрятаться, скорее всего, вообще никого не видят, не слышат, даже не ощущают присутствия, но это пока только версия, не доказанный факт.

Откуда берутся тени и куда они потом пропадают, учёным до сих пор неизвестно, даже мало-мальски аргументированных гипотез нет. Но жители Лейна твёрдо уверены, что эти неведомо чьи бесхозные тени всегда появляются к счастью, встреча с ними – одна из самых добрых примет. (Справедливости ради, когда ты – житель Лейна, хорошей приметой можно назначить практически что угодно, и она, скорей всего, сбудется, потому что судьба уроженцев Сообщества Девяноста Иллюзий к ним гораздо чаще добра, чем нет.)

Словом, встреча с ничьей, непонятно откуда взявшейся тенью считается добрым знаком, поэтому Анн Хари, суеверный, как все Ловцы, смотрит в окно, улыбаясь от радости: и так всё отлично складывается, а тут ещё тени прямо к нам в сад пришли.

– Положение Дел от гостей не в восторге, – сказал Ший Корай Аранах. Он стоял на пороге с насупленной кошкой Бусеной-Бусиной на руках. Объяснил: – Мы ходили их нюхать.

– Нюхать тени? И ты тоже нюхал?

– Я в основном ассистировал кошке. Нёс её, гладил и успокаивал. Ей было интересно, но явно не нравилось. Но интересно! Но очень не нравилось. Но интересно же как!

– Типичный внутренний конфликт начинающего Ловца в потусторонней реальности, – рассмеялся Анн Хари.

– Тоже об этом подумал. Она – вся в тебя. Мне теперь самому интересно, чем таким эти тени пахнут. Жаль, что у меня недостаточно острое обоняние.

– А подкрутить его силой слова не пробовал?

– Пробовал. Всё равно не почувствовал ни черта.

– Так, может быть, тени ничем и не пахнут? И Бусину именно это выбило из колеи? Она привыкла, что у любого объекта есть хоть какой-нибудь запах. А тут – ни черта.

– Да, похоже на то. Смешно, что я сам не додумался. Хотя очевидно же. Теперь, когда ты сказал.

– Интересно, мы когда-нибудь выясним, откуда эти тени берутся? – спросил Анн Хари с потаённой надеждой, что друг уже знает ответ.

Но тот только пожал плечами:

– Понятия не имею. Лично я вообще не уверен, что хотел бы точно узнать. Мне нравится предположение Махум Анерики Бруды, будто наши гости – тени людей, которые откуда-то знают о Лейне и мечтают здесь оказаться, но Лейн для них совершенно недостижим. Красивая версия, хоть и не особо похожа на правду. Впрочем, правда часто бывает не похожа сама на себя.

– Сопротивления, кстати, эта идея не вызывает, – удивлённо заметил Анн Хари. – Я бы, пожалуй, под настроение, даже не ссылаясь на автора, высказал её вслух.

– Да я бы тоже! А всё-таки лучше не надо. Некоторые старинные философские идеи натурально подстрекают читателя произнести их как утверждение, а не цитату, чтобы сделаться истиной за наш счёт. С одной стороны, не беда, у многих адрэле хватило бы силы на превращение нескольких спорных идей в несомненные истины. А с другой, какой в этом прок? Зыбкость множества недоказанных предположений держит мир куда лучше, чем тяжесть общепринятых догм. Неопределённость – один из важнейших признаков жизни. Жизнь сама – не ответ, а вечный поиск ответа на невыразимый вопрос.