Макс Фрай – Замечательный предел (страница 51)
Она взяла сердечко с сыром и грушами.
– Ужасно по ним соскучилась. Ни разу до этой пекарни не добиралась. Просто не успевала. Хотя могла бы, если не отвлекаться и быстро идти. Да я вообще могла заказать их Мирке. И пусть бы только попробовал не принести! Почему я так до сих пор не сделала, вот ты мне скажи.
– Прыоыэты! – с набитым ртом пробурчал Лех. Дожевав, повторил: – Приоритеты. Ты у нас ангел, существо неземное, в голове полно возвышенной ерунды. А я первым делом про Витины звёзды вспомнил. И специально проложил маршрут через них.
– Мама, он дразнится! – обрадовалась Юрате.
– Могу представить себе ту маму. Ладно, если она придёт разбираться, мне же лучше: счастливым помру.
Лех всю дорогу смеялся, кривлялся, на ходу уписывал пирожки, в кофейне и вовсе пустился в пляс, перецеловал все афиши на стенах, обнялся с кофемолкой и холодильником, а половину стульев от избытка нежности (и энергии) с места на место перетащил.
– Это кто ещё у нас ангел, – говорила Юрате, разливая по чашкам кофе из термоса, в котором здесь держат свежезаваренный фильтр. – Это у кого ещё в голове полно возвышенной ерунды.
– Я учусь. Не уверен, что получается, но не догоню, так согреюсь, видишь, без водки пьян, – рассмеялся Лех и упал на диван, который перед этим не смог сдвинуть с места (постарался бы – смог бы, но стараться, слава богу, не стал).
Он попробовал кофе и внезапно стал очень серьёзным. Сказал:
– Значит так. Ты здесь ненадолго. Нам нельзя терять время. Надо всё обсудить.
– А ты, значит, надолго? – спросила Юрате. Ответ она, впрочем, знала и так.
– Да, – кивнул Лех. – Я сразу решил, что попробую тут остаться. И даже придумал, как. Но хотел убедиться, что этот способ сработает, поэтому заранее не сказал.
– На эль-ютоканца моего во сне насмотрелся? И стабильность себе подкрутил?
– Что-то вроде того. Твой друг подсказал мне идею. Сам принцип. Я не умею делать, как он. Зато умею по-своему. Я был духом Данцига. Можно сказать, репетировал. После этого здесь легко. Это вообще интересно! Память тела – великая штука. Оно помнит, как надо, и делает всё само. Я присутствую здесь ровно настолько, чтобы реальность меня не отторгла. Но в достаточной мере, чтобы оставаться собой. Ай, да ты же всё видишь!
– Вижу. Поэтому и не спорю, хотя я в этом деле пострадавшая сторона. Кто мне теперь почистит картошку? Опять всё сама!
– Ну ты сразу так не отчаивайся. Не ставь на мне крест. Приду в гости и начищу тебе картошки. Столько раз, сколько надо. Ещё, чего доброго, надоем.
– Звучит отлично. Но каким способом ты собираешься в гости ходить?
– Посмотрим. Придумаю. Как-нибудь договорюсь. В крайнем случае, Мирку поймаю. Он здесь часто бывает. А у Мирки волшебный язык. Скажет, что мы оба уже на твоей улице, и дело в шляпе – пришли! Я в него верю. А уж в себя-то как верю! Точно знаю, что всё получится. Мне очень надо. Я так решил.
– О такой опоре и мечтать было глупо, – сказала Юрате. – А теперь она у нас есть. Но если что-то пойдёт не так…
– Я это сразу пойму. Я чуткий, – улыбнулся ей Лех. – И сделаю ноги. Жить мне, слава богу, не надоело. Отличное развлечение – жить. Тем более кто-то должен почистить тебе картошку. И посмотреть фотографии Отто, не сомневаюсь, они круты. И с его соседкой нормально, не на бегу познакомиться. Она какая-то неправдоподобно прекрасная даже на фоне остальных Ловцов книг. И зайти в Данкин бар. Интересно, как она так устроила, что кто ей не нравится, не может туда прийти? Как вообще ворожить в тех условиях?
– Ну ты же там туман напустил.
– Тоже правда. Но мне в сто раз проще. Я знаю, кто я такой.
– Данка не знает, но действует так, словно знает. Как ты говоришь, память тела. И память духа – это уже я говорю.
– Как же это всё интересно и сложно! – Лех картинно схватился за голову. – Вроде большая она у меня. И умная. А всё равно эта наша история не помещается в ней!
– Так и не должна, – пожала плечами Юрате. – История гибели и рождения целого мира, да хотя бы одной из его вероятностей в человеческой голове поместиться не может. Даже в моей.
• Что мы знаем об авторе этой книги?
Что его (меня, автора) вряд ли кто-нибудь понимает. Поди пойми, не опираясь на разделённый (хотя бы отчасти) опыт. А на этой зыбкой границе (между для нас невозможным и возможным, но не для нас) не то чтобы куча народу стояла.
Но я даю шанс постоять.
Вильнюс, апрель 2022
– Я без бутылки, – с порога объявила Юрате. – Потому что нет на свете такой бутылки, какую надо бы вам принести. Но я, если что, её не нарочно зажала. Просто сперва не успела стащить, а потом забыла купить. Короче, исправлюсь. В ближайшее время. Придумаю, чем вас угостить.
– Главное, ты – это ты, – сказала открывшая дверь Наира. – И я теперь тебя помню. Это как получить в подарок весь мир. А что без бутылки, не страшно. Мы и так хорошо сидим.
Хорошо сидели Отто и Надя, приглашённая в качестве доброй феи и синхронного переводчика, чтобы нормально, в подробностях всё обсудить. После их разговора Надя выглядела как школьница, сутки без перерыва смотревшая аниме – всё подряд, шедевры и полный треш, комедии, драму, порнографию и про демонов (а также порнографию с участием демонов, возможно, как раз в основном её). То есть Надя была усталой, офонаревшей, но одновременно счастливой и смущённой – совсем чуть-чуть. Она сжимала в объятиях котика Вурстера и говорила ему какие-то нежные глупости на всех подряд человеческих языках.
Отто тоже выглядел офонаревшим, но на иной, вдохновенный манер. Словно с утра пораньше начал писать симфонию. Или поэму. Или храм воздвигать, один хрен. Одна Наира сохраняла спокойствие и безмятежность, можно сказать, светилась. Но, слава богу, только внутренним светом, не как торшер. Стол был уставлен бутылками с польским яблочным сидром, который никто почему-то не пил. Впрочем, Юрате это сразу исправила. Молниеносно открыла четыре бутылки, свидетели не успели заметить, чем. Строго сказала:
– Пейте давайте, – и сама пригубила, подавая пример.
Отто моргнул, вдохновенный взор прояснился. Он пробормотал: «Надо стаканы». И твёрдо, окрепшим голосом добавил: «Я принесу».
Вместе со стаканами на столе появилась миска солёных сухариков и смешной, заплетённый в косички сыр. Отто сел, налил себе сидра, вздохнул, улыбнулся, поднял стакан как для тоста, сказал:
– Чем дальше, тем больше странно. Я – Алиса за зеркалами. Была любимая книга. Читал много раз.
– Ну вот, дочитался! – усмехнулась Юрате. – Умеешь ты книжки себе выбирать. И верить, что там написана правда. И о чём-то подобном мечтать.
– У нас эту «Алису» почти сто лет пытались перевести, – сказала окончательно забившая на конспирацию Надя. – Девяносто четыре года, если быть точной. Семь переводчиков, трое сошли с ума… Да не смотрите вы так, всё нормально, их вылечили. Правда, профессию всё-таки пришлось поменять.
– И что, в итоге перевели? – удивилась Юрате.
Надя поморщилась:
– Да. Теперь знаменитая книга. Огромные тиражи. Но я же читала в оригинале. Никакого сравнения. Заодно поняла, почему эти трое с ума сошли.
Отто с Наирой даже не обратили внимания на её откровенность. Они сверлили Юрате взглядами, в глазах светился вопрос: «Как там Лех?»
– Лех придёт посмотреть фотографии, – сказала Юрате. – Но попозже. Когда точно, не знаю. Может, аж через полгода. А может, через несколько дней.
– Как всё сложно, – хмыкнула Надя.
– Да не то чтобы сложно. Когда мы расстались, он собирался есть пиццу «У Тётки». Теперь надо ждать, пока всю доест.
– «У Тётки», – мечтательно повторила Наира. – Лучшая пицца в городе, его можно понять.
А Надя вдруг рассмеялась:
– Каков засранец! Я ради него уход… отъезд на день отложила, а он отправился пиццу жрать! С другой стороны, если бы я из картины выскочила, тоже первым делом побежала бы отъедаться. Всё остальное может и подождать.
– Он не выскочил! – хором заорали Отто с Наирой.
Их дуэт прозвучал так слаженно и отчаянно, что стало ясно: эту фразу они сегодня говорили уже много раз.
– Sein Schatten ist immer noch da[55], – укоризненно добавил Отто, тыча перстом в картину. – Das Bild ist intakt[56].
– Просто у меня прорезалось странное чувство юмора, – объяснила им Надя. – Сама не знаю, откуда оно взялось. Это как обновления в телефоне. Случилось, а ты теперь сиди разбирайся заново, где тут чего.
– О-о-о, – протянул Отто, – это я могу понимать! У меня теперь тоже в голове обновления. Счастье, что кот узнал!
– Да с чего бы ему тебя не узнать, – улыбнулась Юрате. – Душа живая на месте. А коты как раз по этому делу. На остальное им более-менее наплевать.
Она допила свой сидр и сказала:
– Что вы Наде всё разболтали – нормально. Для меня – так совсем хорошо. Не придётся теперь весь вечер рассказывать, что за интересный мужчина с тенью цвета пасмурной ночи передал ей привет…
– А он передал? – обрадовалась Надя.
– Ну так естественно. А как ты думала. Лех, конечно, старая ведьма, чокнутый на всю голову, но сердце-то у него есть.
Юрате повернулась к Наире и Отто:
– В общем, марсианам можно сливать информацию любого уровня секретности, пусть уже поскорей завоюют нас. Но больше ни с кем про Леха пока говорить не стоит. Тем более про всё остальное. Такие вещи, пока сам не вспомнил, лучше вовсе не знать.