Макс Фрай – Вселенная Ехо (страница 141)

Признаться, я здорово опасался, что он меня в конце концов уговорит, благо посадить мне на шею очередного домашнего питомца – дело нехитрое. Дримарондо, конечно, славный пес, но меня чрезвычайно пугала перспектива заполучить в сожители столь бойкого говоруна. Я ведь, пожалуй, через неделю такого счастья из дома убегу.

– Что ж, нет так нет, – пожал плечами старик. – Ладно, засиделся я тут с тобой. А чего сидеть-то, все уже вроде и так ясно. Выйду через дверь, теперь нет нужды скрывать, что я к вам ходил.

– Правильно, – кивнул я. – Лучше передай своему семейству: если кто-то знает, куда подевался Урмаго, пусть расскажет. Как только этот пропащий объявится, мы тут же уедем домой, ко всеобщей радости. И заодно постарайся вдолбить в их горячие головы: убить нас гораздо труднее, чем им почему-то кажется. А рассердить довольно просто. Я-то, если честно, еще со вчерашнего вечера сердит.

– Ты сердит? – изумился мой собеседник, поспешно сползая с табурета. – А с виду и не скажешь.

– Когда это станет заметно, будет уже поздно что-то исправлять, – пригрозил я, запирая за ним дверь.

– …Фу-у-у-у! – с облегчением выдохнул я, оставшись в одиночестве. И добавил уже про себя: «Какое же счастье, что я не специализируюсь на дознании! Собачья работа».

Потом я снова уставился в окно и глазам своим не поверил: во дворе не осталось и следа от недавних земляных работ. Праздник труда благополучно завершился, пока я беседовал с дедушкой Тухтой. Во всяком случае, кучи земли вперемешку с камнями были убраны, а на том месте, где увалень Арало рыл яму, теперь красовался большой яркий ковер.

Некоторое время я рассеянно рассматривал крупные лиловые цветы на зеленом фоне ковра, а потом меня осенило: да это же ловушка, специально для дорогих гостей! Примитивная настолько, что место ей не в реальной жизни, а в одном из мультфильмов про Тома и Джерри, нежно любимых шефом столичного Тайного Сыска. Очевидно, предполагалось, что мы увидим во дворе красивый ковер и тут же решим немного на нем попрыгать, даже не сообразив, что на этом самом месте поутру рыли яму.

– Не верю! – сказал я вслух, обращаясь к низенькому беленому потолку, каковой должен был символизировать небо. – Ну не верю, и все тут.

Потолок безмолвствовал. Зато в дальнее окно снова постучали.

На сей раз судьба решила вознаградить меня визитом прекрасной дамы – за хорошее поведение, так, что ли? За окном обнаружилась хорошенькая жена Маркуло, как ее там? – ну да, Мичи. Леди Мичи Кутык, с ума сойти можно.

Она улыбалась мне из-за пыльного стекла, демонстрируя пару дюжин великолепных мелких зубов, и отчаянно строила глазки. Я проникся уважением к ее простому человеческому желанию приблизиться ко мне, любимому, и распахнул окно. В глубине души я надеялся, что прекрасная леди окажется переносчиком какой-нибудь полезной информации.

Ага, размечтался! Мичи тут же взобралась на подоконник и спрыгнула в комнату, не дожидаясь особого приглашения.

– У нас есть всего полчаса, – заговорщическим шепотом сообщила она, награждая меня многообещающим взглядом.

Можно было подумать, что мы уже много лет были любовниками и давно научились использовать всякую возможность в очередной раз обмануть ее бдительного супруга.

– Ты мне сразу понравился, – снисходительно добавила Мичи и начала деловито расстегивать многочисленные крючки своего теплого жилета.

Я опешил. Во-первых, бурный дорожный роман не входил в мои ближайшие планы, во-вторых, меньше всего на свете мне хотелось осложнять и без того непростые взаимоотношения с семейством Кутык, в-третьих, ясное дело, ждал подвоха, а в-четвертых… Честно говоря, госпожа Мичи мне активно не нравилась. Было в ее привлекательной мордашке нечто отталкивающее – я и сам не мог сформулировать, что именно.

Суммировав все вышеперечисленные аргументы и присовокупив к ним тот факт, что поблизости дремлет сэр Шурф Лонли-Локли, чей покой казался мне практически святыней, я решил любой ценой соблюсти невинность. И, за неимением лучших средств самообороны, обрушил на гостью мощный словесный поток:

– Служба скорой сексуальной помощи нуждающимся ландскнехтам? Программа «Адюльтер в каждой семье»? Или просто скука заела, милая барышня?

– Алю… адю… Чего? – испуганно спросила она, продолжая расстегиваться.

– Того! – фыркнул я. – Впрочем, и сам понимаю, что скука заела. Сочувствую. Но ничем помочь не могу.

– Я тебе не нравлюсь, что ли? – разочарованно спросила Мичи. – Ну так бы и сказал, а то мелешь не пойми чего. Ладно, тогда я пойду.

Она не выглядела слишком огорченной. Просто надулась, как ребенок, которому объяснили, что конфету можно будет получить только после обеда.

– А я, между прочим, хотела тебе чего-то рассказать, – с хитрой усмешкой шепнула она. – А теперь не расскажу!

– Надо будет – расскажешь, – пообещал я, с тоской вспоминая о своих могущественных Смертных шарах.

Шарахнуть бы ее одним, и через несколько минут мое удовлетворенное любопытство мирно поползло бы обратно в норку – дремать до следующей оказии. Ох уж этот любитель законности, сэр Шурф Лонли-Локли, связавший меня по рукам и ногам! Утешало меня только одно: после полудня этот парень проснется и устроит допрос всех Кутыков, поголовно, а я могу умыть руки. Но на всякий случай я использовал прием, который обычно оказывается действенным не в реальной жизни, а в бородатых анекдотах.

– Да и не можешь ты знать ничего интересного, – высокомерно сказал я ей. – Откуда?

– Откуда?! – возмутилась Мичи. – Да я все разговоры в доме слушаю! И все замечаю. От меня ничего не укроется!

Кажется, мой примитивный прием подействовал: вот теперь она действительно обиделась.

– Ну и что такого интересного ты могла услышать? – с деланым равнодушием спросил я.

– А вот не скажу! – И она торжествующе уставилась на меня круглыми голубыми глазами, пустыми и недобрыми, как у дешевой пластмассовой куклы.

– Ну вот, я так и думал, – подзадорил ее я.

– Чего ты «так и думал»? Пока ты тут думал, Арало для вас яму вырыл! – выпалила Мичи. И тут же спохватилась: – А где – не скажу!

– О, грешные Магистры! – я закатил глаза к потолку. – Это не новость, деточка, ты уж извини. Я все утро смотрел, как он рыл эту грешную яму.

– Да? – искренне удивилась Мичи. – Вот дурак этот Арало, даже глаза отвести тебе не смог. Я пойду, – сердито добавила она. – Все равно от тебя никакого толку. Тебе же, наверное, вообще женщины не нравятся.

– Не нравятся, – с энтузиазмом подтвердил я. – Ни женщины, ни мужчины, ни дети, ни старики. Мне нравятся только менкалы. У вас тут часом нет парочки молодых менкалов?

К моему искреннему восхищению, Мичи мне поверила. Покосилась на меня с откровенным ужасом и заспешила к окну.

– Только не говори Маркуло, что я к вам заходила, – сказала она, торопливо вскарабкиваясь на подоконник. – А то он подумает дурное!

Вот уж действительно.

Моя несостоявшаяся возлюбленная поспешно исчезла. Я надеялся, что она не станет наносить мне повторный визит с предложением интимных услуг. А еще я надеялся, что она непременно попытается соблазнить сэра Лонли-Локли и судьба будет настолько благосклонна, что позволит мне полюбоваться на сие зрелище, хотя бы в замочную скважину.

Пока, впрочем, мне предстояло развлечение совсем иного рода: пришло время будить моего друга. Вообще-то я не садист, но парень сам просил меня это сделать.

Сэр Шурф проснулся от легчайшего прикосновения к плечу. Уселся на груде одеял, выпрямил спину, поднял подбородок, приосанился. Он выглядел так, словно помещался не в центре убогой самодельной постели, а на императорском троне – живой памятник величию человеческого духа, да и только.

Я вкратце пересказал ему все, что успело произойти, Шурф слушал, важно кивал, переваривая информацию. Но договорить мне не дали. Со двора донесся пронзительный вопль такой силы, что стекла задрожали. Вопль оборвался так же внезапно, как и начался.

Я бросился к окну. Нарядного ковра перед входом в дом больше не было, а в центре двора зияла копия Мировой Бездны в примерном масштабе 1:72. Очевидно, кому-то из Кутыков только что крупно не повезло. Надо понимать, сумасшедшая старуха и увалень Арало не потрудились посвятить в свой злодейский план остальных членов семейства. Ну вот, допрыгались. Судя по давешнему воплю, несчастный был взрослым мужчиной, и теперь я гадал, кого так угораздило?

– Странно, что он больше не орет, – сказал я Шурфу. – На его месте я бы еще долго скандалил.

– Если бы остался жив, – сухо заметил он. И озабоченно добавил: – Вот что меня беспокоит. Идем-ка посмотрим, что там с этим беднягой.

– Это ж какую яму надо было вырыть, чтобы человек насмерть разбился! – изумился я.

Но дело оказалось куда хуже. Увалень Арало совершил настоящий трудовой подвиг, но все же размеры ямы не слишком выходили за рамки моих представлений о возможном. Метра три глубиной, не больше.

Зато дно ямы было густо усеяно кухонными ножами, кинжалами и прочей остро заточенной дрянью всевозможных размеров, от сапожной иглы до кочерги. Общая картина смахивала на спину ощетинившегося гигантского ежа, только вместо кленового листочка на его «иглы» был нанизан зеленый ковер, недавно прикрывавший яму. А вместо сыроежки – человеческое тело. Мертвое, насколько я мог судить. Бедняга был пропорот насквозь не меньше чем дюжиной острых лезвий. Особенно поражали размеры ржавого тесака, торчавшего между его лопаток.