Макс Фрай – Вселенная Ехо (страница 113)

– Такие изящные невысокие деревца с крупными красноватыми листьями и белоснежными цветами? – неуверенно спросил я.

– Ага, с крупными красноватыми листьями, под которыми скрываются длиннющие шипы, – кивнул шеф.

– Вот шипов-то я никогда не замечал.

– Ничего удивительного, деревья крипхе умеют прятать свои шипы – до поры до времени. Не волнуйся, сэр Макс, уж ты-то, хвала Магистрам, не похож на человека, который может поссориться с деревьями.

– Надеюсь, что так, – улыбнулся я. – Если уж они тут такие сердитые.

– Не то чтобы очень. Но после того как Магистр Хеледрох Кайдо наложил на них свое заклятие, эти грешные деревья совершенно взбеленились. Они напали на короля во время утренней прогулки. Звучит довольно забавно, согласен. Но когда на тебя нападает несколько дюжин деревьев крипхе, снабженных крепкими и острыми четырехдюймовыми шипами, быстро становится не до смеха, можешь мне поверить. К счастью, Гуриг V отправился на прогулку в сопровождении своих друзей, нескольких придворных дам и двух гвардейцев дворцовой Стражи. А неподалеку работали садовник, его жена и четверо помощников, которые сразу поняли, что дело неладно, и бросились на помощь. Так что рядом с королем оказалось восемнадцать человек, готовых прикрыть его своим телом. А одна из придворных дам сохранила достаточно самообладания, чтобы послать зов придворному колдуну, который только-только отправился спать после ночных бдений. Его звали Гилдрих Зеленобровый, и он был одним из самых удивительных типов, которых когда-либо носила земля. Гилдрих быстренько усмирил деревья, так что все участники событий остались живы, хотя истекали кровью. Пострадал и сам король, одно из деревьев сумело-таки до него добраться. Так Его Величество Гуриг V лишился правого глаза. Его придворные лекари могли бы исправить положение, но король твердо решил использовать свой вытекший глаз иначе. Если верить летописям тех лет, у Малыша имелось великое множество разнообразных пороков, как у всякого нормального человека, но неблагодарным он не был. Король решил снабдить своих спасителей совершенно особыми талисманами. Чтобы изготовить эти вещицы, он собственноручно расплавил в Холодном огне свой мертвый глаз и алые алмазы Уандука. Так появились на свет восемнадцать колец, известных под именем Око Гнева, и так родилась одна из самых замечательных придворных традиций. Когда король считает, что кто-то из его подданных оказал ему неоценимую услугу, он может подарить ему одно из этих колец. А после смерти своего хозяина Око Гнева возвращается к королю – подобные талисманы не передаются по наследству. Око Гнева хранится в сокровищнице до той поры, пока очередной король не решит, что один из его подданных оказал ему неоценимую услугу.

– А как они работают, эти вещицы? – с любопытством спросил я.

– Ну, в первую очередь, Око Гнева – это что-то вроде охранной грамоты, – объяснил Джуффин. – Обладателя такого талисмана нельзя судить и посадить в тюрьму. Его нельзя даже выгнать с государственной службы. Но Гуриг V был разумным человеком. Он прекрасно понимал, что подобная безнаказанность никому не идет на пользу. Вся хитрость в том, что Око Гнева само может решить, насколько распоясался его счастливый обладатель.

– Это как же?

– Очень просто. Если владелец талисмана начинает безобразничать, его вызывают на дознание – непременно с кольцом на пальце. Специально уполномоченное официальное лицо зачитывает кольцу полный список прегрешений его хозяина. Нынешней ночью мне пришлось взять на себя эту почетную обязанность – ради сохранения тайны. Можешь мне поверить, я получил море удовольствия.

– Верю, – кивнул я. – Чего я так до сих пор и не понял, так это откуда у Бубуты взялся Королевский талисман?

– Как это – откуда? Это подарок Гурига VII. Ты же знаешь, что Бубута имел счастье прикрыть своего короля от вражеского палаша в битве при Кухутане?

– Ага, – фыркнул я. – Более того, я даже видел у него дома кошмарное живописное полотно, изображающее сие чудесное событие.

– О, портрет кисти покойного Гальзы Иланны? Тебе крупно повезло! – расхохотался шеф. – Будет о чем вспомнить в последнюю минуту, в случае чего.

– Да уж, – вздохнул я. – Так что, выходит, Бубуте выдали Око Гнева за особые заслуги?

– Ну да. Ему и еще шестерым боевым генералам. Покойный король понимал, что им нелегко придется в мирной жизни, и сделал для них, что мог. Насколько мне известно, остальные одиннадцать талисманов пока хранятся во Дворце. Нынешний король еще ни разу не влипал в серьезные неприятности, так что его придворные, при всем желании, не имели ни малейшего шанса заслужить такую награду.

– Ясно. Ладно, поехали дальше. Вы сообщили Бубутиному талисману о проделках его владельца, как того требует традиция. И в чем тут соль?

– Соль в том, что Око Гнева внимательно слушает выступление докладчика. Если талисману кажется, что его хозяин переступил некую роковую черту, Око Гнева приобретает свой прежний ярко-красный цвет, а в его глубине можно заметить самый настоящий глаз – маленький, но сердитый. Это значит, что ответчик перегнул палку. Талисман возвращается в Королевскую сокровищницу, а его обладатель становится обыкновенным человеком, которому лучше не иметь никаких неприятностей с законом. Если он опять начнет куролесить, ему припомнят и старые грехи. Такой вот нехитрый принцип – если уж ты такой великий герой, развлекайся в свое удовольствие, но знай меру.

– Ну и как? Бубута остался без талисмана?

– Можешь себе представить, пронесло, – усмехнулся Джуффин. – Хотя Бубута был на волосок от крупных неприятностей. Пока я зачитывал список его проделок под мудрым руководством Йонги, Око Гнева сохраняло спокойствие. Но когда в финале я из чистого ехидства сообщил Оку Гнева о тайных полетах бравого генерала полиции по собственному сортиру, с унитаза на унитаз, камень слегка порозовел. Бубуту чуть удар не хватил. Во-первых, он был уверен, что пропал, а во-вторых, до сих пор полагал, будто его магические эксперименты с левитацией в клозете остаются самой страшной тайной Соединенного Королевства. Но в последнее мгновение талисман передумал и снова стал прозрачным, а Бубута сел на пол. Я уже думал, он сейчас в обморок грохнется.

– Я сейчас сам в обморок грохнусь! – простонал я, тихо хрюкая от смеха.

Не могу сказать, что история про Бубуту была самой остроумной шуткой всех времен и народов, но я никак не мог успокоиться. Наверное, мне просто требовалась хорошая разрядка.

Весь день я слонялся по нашей половине Управления с ошалевшей рожей. На меня то и дело обрушивались все новые воспоминания об очередном эпизоде моих – вернее, наших с Друппи – невероятных похождениях. Коллеги по мере сил отвлекали меня от этих экзистенциальных переживаний. У них неплохо получалось, поэтому моя горемычная крыша осталась при мне, а больше от нее ничего и не требовалось.

Время от времени в распахнутые окна Управления долетали крики газетчиков. Ребята наперебой предлагали жителям столицы ознакомиться с новыми подробностями появления мертвого Йонги Мелихаиса среди живых. Я был уверен, что эта история надоест горожанам не раньше чем через дюжину дней. Впрочем, к тому времени дотошный сэр Рогро раскопает еще какую-нибудь пикантную подробность, так что тема проживет до конца года.

Потом меня закружила череда дней, переполненных мелкими текущими делами, спринтерскими пробежками по трактирам и неторопливой болтовней с сэром Шурфом, который поставил перед собой труднодостижимую, но благородную цель привести в порядок мои потрепанные нервы. Эти дни имели одно совершенно неоспоримое достоинство: они были очень обыкновенными, хлопотными и скучноватыми – именно то, что требовалось.

Постепенно мне начало казаться, что история с мемуарами Йонги окончательно ушла в прошлое – по крайней мере, для меня.

Но однажды, незадолго до заката, меня настиг зов, больше похожий на тихий шепот в темноте, чем на привычную Безмолвную речь.

«Я так понимаю, что нам с тобой давно пора немножечко побеседовать, мальчик».

Так тихо и вкрадчиво мог говорить только один человек, Великий Магистр Нуфлин Мони Мах.

Честно говоря, я здорово переполошился. Сразу же вспомнил собрание «масонов» в моей гостиной и почему-то решил, что Нуфлин решил вытрясти из меня всю правду об этом историческом событии: имена, адреса, пароли, явки и прочую чушь, как в плохом кино про подпольщиков. Думаю, он получил огромное удовольствие от моего замешательства.

«Не хипеши, сэр Макс, – насмешливо сказал он. – Мне всего-то и нужно, что шепнуть тебе пару дюжин слов. Приезжай к Явным Воротам Иафаха прямо сейчас – чего тянуть».

Мгновение спустя я уже был в кабинете Джуффина. Стоял на пороге, вращал глазами, жестикулировал и вещал что-то совершенно несуразное, да еще и не вслух, а при помощи Безмолвной речи, с которой у меня, мягко говоря, не совсем ладно.

– Сэр Шурф может поставить крест на своей дыхательной гимнастике, – спокойно заметил Джуффин. – Нет штуки более бесполезной, судя по твоему состоянию. Ну и по какому поводу ты так возбудился, горе мое? Если Нуфлин жаждет с тобой пообщаться – на здоровье. Даже если ты вывалишь на него всю имеющуюся у тебя информацию о хобби Его Величества Гурига, ничего нового он не узнает, я тебя уверяю. Впрочем, это не значит, что ты действительно должен ему исповедоваться. Обойдется.