Макс Фрай – Волна вероятности (страница 22)

– Еще бы! Грандиозное было везение. Я бы тот зачет и с десятой попытки ей не сдала.

– Значит, хорошо, что я тебя не будил, – заключил Та Ола.

– А собирался?!

– Ну да. Мне было жалко, что ты пропускаешь все самое интересное. Мы сквозь большое облако пролетали. Это круче, чем самый густой туман! А когда стало светло, внизу было море. И крошечные, как игрушечные города. А потом мы снизились над Грас-Каном, и оказалось, что тут леса разноцветные. У деревьев листья всех цветов радуги. Лимонные, синие, алые, фиолетовые. Когда смотришь сверху, вообще перестаешь понимать, в какой ты реальности. Фантастические леса! И я думал, что так нечестно: ты нас пригласила, устроила эту поездку, а удовольствия не получаешь. Поэтому надо тебя разбудить! Но Шала Хан вовремя вспомнил присказку из ТХ-19: «Не буди лихо»[11]. Или как раз невовремя? Короче, он меня отговорил.

– Правильно сделал. – Дилани Ана положила руку на плечо Шала Хана, который с блаженной улыбкой озирался по сторонам. – Спасибо, друг! С меня причитается. Я тебя при первом удобном случае тоже от какого-нибудь удовольствия спасу.

– А вот оно как раз приближается. И, похоже, намерено нас забодать, – сказал Шала Хан, указывая на резво бегущую к самолету маленькую трехцветную козу.

– Размечтался! – усмехнулась Дилани Ана. – Это не к нам, это к летчикам. Ребята тут стайку коз прикормили. Те уже знают: самолет – это друзья и еда.

– Мы сперва вообще хотели забрать их с собой, – подтвердил один из пилотов. – Такие прекрасные! Умные, ласковые, игривые как щенки. Но нам рассказали, что Грас-Канские козы чахнут в неволе, их не то что в квартире, даже в саду нельзя запирать. Поэтому мы решили просто привозить им гостинцы. Сегодня у нас в багажном отсеке сладкий перец и красный салат.

– В этом доме я выросла, – сказала Дилани Ана, отпирая дверь зеленого двухэтажного особняка. – Заходите. Да не на цыпочках! Мы никого не разбудим, сейчас дом стоит пустой. Все мои давным-давно умерли. Я же поздний ребенок, появилась у стариков. У меня были бабушка, дед и прабабушка с прадедом. И две тети, дедовы сестры, но их я видела редко, одна работала капитаном, другая – поваром пассажирского корабля. Такие классные у меня были тетки! Почти двести лет провели в морях. В детстве я мечтала стать похожей на них; ну, кстати, вполне получилось. Жалко, что мы не успели как следует подружиться. Тетки вышли в отставку, когда я уже закончила школу и уехала в Лейн.

Шала Хан и Та Ола, у которых родители были живы и даже относительно молоды (вот что значит много читать), молчали – а что тут скажешь? – но смотрели с сочувствием. Не знали, что Дилани Ана круглая сирота.

– Ничего, – улыбнулась она. – Мои старики жили долго и очень счастливо и меня научили, спасибо за это им. Любили и баловали, слова поперек не сказали, когда я захотела поехать учиться в Лейн, дождались, пока получу лицензию, отпраздновали это дело как следует – весь квартал три дня вместе с нами гулял! – и только после этого умерли. Сгорели все в один год. Счастья им в новой жизни! Я уверена, все у них хорошо. Мне бы, конечно, хотелось навещать в Грас-Кане семью, а не только наш опустевший дом. Но тут ничего не поделаешь. Дом – это тоже много. И вообще, если так есть, значит, так должно быть.

– Обалденный у тебя дом, – сказал Шала Хан. – И мы ему явно нравимся. Удивительное ощущение, когда незнакомый дом сразу, с первого взгляда готов тебя полюбить!

– И весь город такой же, – подхватил Та Ола. – Уж насколько я сонный после долгого перелета, а все равно, как же легко и приятно здесь быть!

– Коэффициент достоверности одиннадцать, – напомнила Дилани Ана.

– Да, это все в школе учили. Но кто же знал, что на практике эти скучные цифры ощущаются как волшебство!

– Я вроде бы всегда понимал, что коэффициент достоверности локации должен влиять на самочувствие, – вздохнул Шала Хан. – Это просто логично. Но все равно я потрясен и сражен наповал.

– А как сладко здесь спится! – тоном опытной искусительницы сказала Дилани Ана. – Предлагаю в этом прямо сейчас убедиться. Экспериментальным путем. Упасть и проспать до ужина. А наяву еще нагуляемся! Утро вечера мудренее. В смысле, наоборот.

Они даже толком не поняли, куда усвистели семь дней. То есть, если составить подробный список: где побывали, что видели, сколько съели и выпили, – еще удивились бы, как удалось все успеть. Но списка, понятно, не составляли, а по ощущениям это был всего один долгий день, одновременно праздник и путешествие, полный упоительных впечатлений, разговоров и сновидений, которые еще поди отличи от яви, да и зачем.

«Удивительный город. Не представляю, как ты отсюда уехала», – время от времени повторял Шала Хан. Дилани Ана пожимала плечами: «А то сам не знаешь, какую власть над нами имеют призвание и судьба». Та Ола подобных вопросов не задавал. Он считал, что быть Ловцом книг из Лейна – круче всего на свете. Кто от такого счастья откажется? Даже в обмен на Грас-Кан.

Впрочем, уезжать и ему не хотелось. Обидно, что осталось только три дня! «С другой стороны, – утешал себя Та Ола, – если взлетная полоса не исчезнет, можно будет часто сюда летать».

«Надо, – прикидывал Шала Хан, – однажды взять переводы, которые я откладывал на потом, и приехать в Грас-Кан поработать в уединении. На полгода или даже на год».

«Хорошо бы, – думала Дилани Ана, – взять в издательстве отпуск, вернуться сюда надолго и отремонтировать дом… если, конечно, он согласится. Что вряд ли, с его-то характером. Но побелить потолки и поменять сантехнику в ванной, наверное, все-таки разрешит!»

Эти планы ни к чему не обязывали, благо всем троим хватало благоразумия не обсуждать их вслух, зато поднимали им настроение. Лучший способ примириться со скорым отъездом – обещание: «Я вернусь».

– Осталось всего три дня до отлета, а мы до сих пор не дошли до Ночного базара! – сказала Дилани Ана таким трагическим голосом, словно они пропустили редчайшее природное явление вроде синего ветра, замерзшего моря или радужной грозы, когда в небе сверкают не обычные молнии, а цветные узоры причудливых форм.

– А надо? – рассеянно спросил Шала Хан, который был очарован Грас-Каном и заранее согласен с любым предложением, но все равно не понял, с какой стати надо идти на базар.

– Что за базар? Почему он «ночной»? – оживился Та Ола.

– Потому что действительно работает по ночам. Не вечерами, как наш Старый рынок у Приморского сада, а всю ночь напролет до рассвета. Скоро как раз откроется, уже начинает темнеть. Он на другом конце города, но сходить туда стоит. Во-первых, мы в том районе еще не гуляли…

– Аргумент! – обрадовался Шала Хан.

– …а во-вторых, – улыбнулась Дилани Ана, – там был любимый бар моих стариков. Они вообще не то чтобы с утра до ночи шлялись по барам, но в тот на Ночном базаре выбирались хотя бы пару раз в год. Я все детство мечтала, как вырасту, и они будут меня брать с собой.

– Все получилось? – спросил Та Ола.

– Еще бы! На то и детские мечты, чтобы сбыться, иначе зачем бы они были нужны. Каждый раз, когда я приезжала домой на каникулы, мы непременно ходили туда всей семьей. И еще иногда только с тетками или вдвоем с младшим дедом. Надеюсь, бар до сих пор на месте и процветает. Люблю его очень. А кормят там – вообще зашибись.

Ночной базар они сперва увидели издалека, с самой высокой обзорной площадки Старого города, то есть с вершины скалы. Эта скала – центр и сердце Грас-Кана, точка отсчета, начало его начала, как исток у реки. Общеизвестно, что именно с вырубленных в скале причудливых зданий когда-то начался город – и в условном историческом прошлом, уже досконально изученном местными археологами, и объективно, то есть, как любая из девяноста иллюзий, в чьем-нибудь видении или сне.

Шала Хан и Та Ола просто смотрели во все стороны сразу, как всегда, оказавшись на этой скале, но Дилани Ана специально им показала: вон там наша цель. В темноте на таком расстоянии Ночной базар казался далеким звездным скоплением, тугим клубком живых разноцветных огней.

Спустившись по узким каменным лестницам, они оказались в тихом старом районе, больше похожем на пригород, где домов почти не было видно – так разрослись сады. Оттуда вышли на площадь к мэрии, от которой разбегались лучами широкие светлые улицы, застроенные высокими зданиями, по местным меркам, практически небоскребами, от трех до, страшно сказать, пяти этажей. Свернули в большой темный парк, пересекли его по пешеходной тропинке из светящегося песка и внезапно оказались на узкой улице, такой же нарядной и живописной, как старый центр. В конце ее переливалась огнями, шумела голосами и музыкой, манила ароматами ярмарка. То есть Грас-Канский Ночной базар, крытый рынок с прилавками, ломящимися от еды и цветов, павильонами, ресторанами, барами. Все переполнены, хотя дело приближалось к полуночи.

– Какое популярное место этот базар! – сказал Шала Хан.

– Ну так еще бы, – подтвердила Дилани Ана. – У нас в Грас-Кане любимое общее хобби – не спать по ночам.

– Я прямо рад, что мы наконец добрались, – признался Та Ола. – Грас-Кан – большой город! А на картах примерно вчетверо меньше, чем Лейн.

– Такой и есть, как на картах, – улыбнулась Дилани Ана. – Не особо большой. Мы же сейчас прошли почти из конца в конец всего за два с половиной часа, причем не спешили. И постоянно отвлекались на памятники архитектуры и коз. Но, кстати, вполне вероятно, что обратно вернемся примерно за полчаса.