Макс Акиньшин – Сборник проза и блоги (страница 99)

Бросив взгляд на полку, где вечером устроила цветок в горшке, я вздыхаю. Черт! Ничего другого и не ожидалось. За ночь мой маленьких пушистик сгрыз его и основательно покопался в горшке выбросил лишнюю, по его мнению землю, горкой лежащую у стенки.

Маленький негодник что ты наделал? Я же угощала тебя кексом? Цветок, так и не успел понять, цвести ему или нет. Ему просто не хватило на это времени. Мрачно кивнув появившейся из горшка мохнатой мордочке, я шлепаю мыться. Пожалуй, единственное, что тут устроено удобно это мытье. Если бы я в нем не разобралась, то мылась бы под дождем или в грязной реке за Городским парком, а это сомнительное удовольствие, как ни крути. Припомнив, как долго я экспериментировала, я хмыкаю. Еще один шаг в полной темноте, который сделала маленькая принцесса. Двигала рычажки, торчащие из стен, открывала вентили, пока не отпрыгнула, когда из отверстий в потолке хлынула вода. Черт побери, как же все просто! Иногда пугающие вещи в природе своей просты и незатейливы. Стоит просто набраться смелости. Сделать шаг в полной тьме.

У меня есть маленькая красивая штучка, что бы это значило? Я стою под льющейся водой и фыркаю от удовольствия, чувствуя, как постепенно отпускает похмелье. Странно, что постоянный дождь на улицах Нижнего города никак не лечит, но стоит повернуть рычаг и стать под ливень в моем жилище как все меняется. Поразительно!

Маленькая красивая штучка, я качаю головой, ничего не понимаю. Ва утверждает, что похмельные сны самое точное, что может быть на свете. Надо только уметь их разгадать. Иногда это очень трудно, потому что загадки в них невероятно сложны. Помню, как он прибегал ко мне и вопил во все горло:

— Трикси! Трикси! Ты и представить себе не можешь, что я только что видел!

Во мне все обмирало, потому что за этими воплями могли скрываться очередной набег гонведов па Вазарани или приближение белоземельцев. Совершенно неприятные вещи, особенно если ты слабая принцесса и тебе сегодня лень воевать. Когда я испуганно интересовалась, что именно, мой дорогой дружочек неизменно вываливал на меня гору несусветной чуши. Вроде чешуйчатому под утро явилась его бородатая родительница и строго запретила сегодня пить.

— Трикс! Это катастрофа! — ныл дракон, дыша перегаром, — если Матушка сказала, то придется терпеть! Иначе будет плохо!

Впрочем, его терпения хватало примерно на два часа. А потом из-под навеса или из темного погреба раздавалось тихое бульканье. Сынок святой драконихи плохо следовал полученным указаниям, объясняя это тем, что Матушка его не видит.

— Я очень сильно прятался, Трикси, — хитро пояснял он. — Там такая темная дырень, что ничего не разглядеть. А баночку я спрятал, просекаешь?

Похмельные сны самое точное, что может быть на свете. Я вздыхаю и вытираюсь куском ткани. Надо поторапливаться, Томашек терпеть не может ждать. Вчера Сью нас обломала с деньгами и за сегодня кровь из носу надо будет наверстать потерянное, повадки гражданина Манджаротти я знаю наизусть.

О вреде и пользе сиг

дата публикации:28.07.2023

Где-то там Харидвар, я задираю голову и смотрю из-под козырька кепки в жирные облака. В них есть пара просветов, позволяющая заглянуть немного выше, но от этого ровно никакой пользы. Выше такие же бетонные стены, растворяющиеся в тучах. Недостижимое ничто, которое легко погубит бедную принцессу. Погубит только потому, что она не знает правил, по которым следует играть.

— Отель в Манапе тридцать три звезды! Решайся…

Так и знала, что прошляплю. Я отскакиваю и показываю рекламной девке, средний палец. Матушка, как же ты меня напугала, поганка!

— Милый, — кокетничает она и разворачивается, показывая рабочий профиль. Крупные налитые груди в мокром купальнике, из-под ткани которого выпирают соски.

Прохожие работяги, бредущие на утренние смены, ржут надо мной. Попалась, замарашка! Мне хочется чуть развернуть локоть и тоже их поприветствовать, но я сдерживаюсь. Меньше суеты, меньше проблем. Поэтому я принимаю вид, будто ничего не случилось и топаю дальше. До Городского парка еще пять кварталов.

У придурошно веселого входа, как я и предполагала уже торчит розовая каркалыга. Манджаротти ждет меня. Тощая фигура видна в приоткрытые ворота, мой компаньон сосредоточенно копается в унитестере, уместив зад на лавочку. Что он там смотрит, если до его бесплатных мочалок еще шесть часов? Наверное, всякую чушь медленно убивающую мозг.

— Бет, сейчас изобрели такую херню, если ей закинуться то можно протянуть до ста лет!

— На Дембург надвигается циклон, Бетти, наверное, и нас заденет. Пишут, будет дождь.

Будет дождь, как будто он не идет тут все время, а когда не идет, то собирается. На всякий случай я ускоряюсь, чтобы избежать неизбежного бурчания по поводу опоздания. Вроде как быстроногая Беатрикс спешила изо всех сил и все равно прибыла не вовремя. Тощий на эту уловку неизменно покупается, хотя и делает недовольное лицо.

— Томашек, есть сига? — присев около него интересуюсь я. И глубоко дышу, чтобы показать, как запыхалась. Жадный лохмач удивленно косится на меня, а потом выдает назидательную речь, из которой я понимаю, что от сиг можно быстро заболеть и скопытиться, это все знают, кроме модных дурачков дымящих где попало. И что он на дух не переносит сигаретный дым, если я не заметила. В общем как я понимаю, гражданин Манджаротти намеревается склеить ласты в добром здравии. Неплохая затея, к сожалению мало осуществимая.

— И тебе не советую курить, Бетти! — говорит он. — На это надо уйму времени, а крисы сами себя не настреляют! Держи, я купил патроны.

Я пожимаю плечами и внимательно считаю припасы, которые он мне выдает. Если ошибиться, то Томашек разноется, что от меня только чесотка и никакого выхлопа, что он мне давал четырнадцать, а я где-то посеяла пять. И поэтому в конце дня мне причитается на пару кредитов меньше. А так как мы зарабатывает всего пару кредитов, то сегодня мои услуги стоят бесплатно, а может и завтра тоже, как пойдет. Все эти махинации я знаю и внимательно наблюдаю за его суетливыми движениями.

— Двадцать четыре, — наконец говорит он.

— Три, — возражаю я.

— Что три?

— Двадцать три, Томашек.

Само собой он пытается со мной спорить, я вздыхаю и выкладываю припасы по порядку. Все как обычно, ничего не меняется, Манджаротти пытается нагреть бедняжку Беатрикс. В конце концов, моя математика сходится и Томашек недовольно встает и берет в руки пугалку.

— Пошли, Бет?

— Пошли, — надвинув козырек на глаза поглубже, говорю я. Кепка хорошо защищает глаза от дождя. Пусть сейчас он только накрапывает, но в любую секунду может ливануть и смазать тщательный выстрел. Крисы очень быстры, мелькнет черной тушкой среди колючих кустов и поминай, как звали. Гражданин Маджаротти пыхтит и чертыхается. Он полагает, что ему досталось самое трудное в нашем дуете. Ворошить пугалкой крисиные гнезда. С самым похоронным видом Томашек волочет ее за собой. Будто уже пробил его час и сейчас он даст дубу прямо здесь.

Хотя дать дубу тут довольно легко. Достаточно глянуть на клоунов у карусели. Их мы обходим по длинной дуге и углубляемся в заросли, старательно избегая колючих побегов торчащих над дорожкой. Попадись в такой, начнешь ворочаться и в одежду вцепятся еще, затем ты окончательно запутаешься, а крисы приберут твое тело. Прекрасное место этот Городской парк.

«Тридцать четвертого привезут детишек из приюта» — припомнив слова Сью, я усмехаюсь. Посох прыгает в руке, кровавое облачко вспыхивает на темном теле. Первая. До тридцать четвертого, наверное еще есть время, никогда не следила за датами.

Все, что вы хотели знать про крис

дата публикации:10.08.2023

— Бет! — испуганно вопит тощий, его голос тонет в урагане.

Из темени на нас брызгает множество теней, будто сами заросли взорвались и готовятся проткнуть нас миллионами осколков. За несколько секунд, я успеваю насчитать семьдесят крис, а потом бросаю бесполезное занятие, потому что из колючек выпрыгивают еще тысячи, хватаю Томашека за воротник и волоку того к бетонному фонтану.

— Ноги, ноги, дорогой! Сейчас нас будут трамбовать!

Стремительная владелица Мусорной Долины несется быстрее ветра, крепко удерживая вопящего от страха гражданина Манджаротти, который бултыхается позади. За нами течет угрожающее черное море и несется боевой визг миллиона потревоженных тварей. Еще секунда и нас проглотит огромная мохнатая волна.

— Ай! Бет! С’ка тяпнула меня за задницу! Падла!

Не мудрено, дорогой Томашек, если ты настолько медленный и болтаешься как ядро на ноге прекрасной каторжницы по имени Беатрикс, будь готов, что тебе немного насыплют за воротник. Чего-нибудь особо неприятного. Я ускоряюсь настолько, насколько могу себе позволить с грузом в руке.

— Она висит на мне, Бет! — сообщает последние новости несчастный лохмач. — Она пьет мою кровь! Тварь! С’ка! Я сейчас отдам душу железному Густаву.

Я чувствую жгучий укол в лодыжку и умудряюсь на бегу пнуть зверя, который отлетает назад в кучу собратьев.

— Потому что ты дуролом, — не очень вежливо хриплю я, рывком подтягиваю его и толкаю в спину изо всех сил, — тебя хлебом не корми, дай ввязаться в какую-нибудь залипуху и сдохнуть.

Мы вскакиваем на парапет, пытаемся отчаянно перепрыгнуть мертвую стоялую воду, дружно падаем в нее и вымокшие до нитки карабкаемся вверх по статуе. Я останавливаюсь на спине кролика, а гражданин Манджаротти взлетает выше — на голову толстой бабищи. Из его задницы хлещет кровь, лицо белое как мел, зрачки расширены. Того и гляди упадет в обморок и спланирует вниз в гости к ожидающим подарка крисам.