Макс Акиньшин – Сборник проза и блоги (страница 129)

Он представил себя на кухне в клетчатом фартуке дающим раза нерадивым официантам из интеллигентов.

— То я не знаю, — ответил Леонард и сплюнул табачные крошки, налипшие на губу. — Слыхал только на тарелку один. А жесли еще и водку подавать, то можно и два класть. Все одно не заметят.

— Слухай, а если их обычными заменить? — пытливый Пшибыл морщил лоб, пытаясь вычислить возможную прибыль, — я знаю, где их можно хоть три пуда наловить. Место золотое! У меня брат в Отвоцке на улице Саможондове держит торговлю, так к нему в амбар боязно заходить, гляди ще самого унесут. Тысячи там. Ты только никому про это не говори — не то дам раза!

Жадный санитар нахмурился, подозревая, что лупоглазый пехотинец его обманет и приберет выгодную торговлю себе. Подняв огромную ручищу, в которой тлела игрушечная самокрутка, он грозно глянул на музыканта. В ответ Леонард клятвенно пообещал ему никому про это не рассказывать.

— Да лопни мой глаз, жесли вру, пан! Могила! — заверил он собеседника.

Бронепоезд качнуло, и он со скрипом встал, отойдя на полверсты под надежную защиту густого перелеска. Беготня по вагонам возобновилась прерываемая гулкой бранью. Блистательный стратег ротмистр Тур — Ходецкий пытался высмотреть в бинокль так и не проявившего себя противника. Его высокоблагородие торчало в люке, отдавая толпившимся внизу подчиненным бессвязные команды.

Прислушавшись к шуму, успокоенный Миколай Пшибыл продолжил излагать подробности своей великолепной идеи.

— Вот ты мне скажи, чем суповый таракан отличается от обычного? А? Скажу тебе пан — ничем. Что спецйяльный, что обычный. Только у брата они откормленные! Звери, а не тараканы. За такого прусака, клиенты еще драться будут! — подтверждая сказанное, санитар оглушительно высморкался.

— Факт! — согласился Леонард.

Они долго болтали о ценах на тараканов. Минуты текли медленно, складываясь в часы. Броневик стоял в ожидании противника. В его железном чреве продолжалась бурная деятельность. Из вагона в вагон сновали люди, рота охраны, высаженная в перелесок, скучала на постах. Командир «Генерала Довбора» нервно мерял шагами контрольную платформу не в силах принять решение. Путь вперед был закрыт, а позади бронепоезд не ожидало ничего, кроме разоренных скучным декабрем деревень.

Уха из петушка

дата публикации:20.12.2023

— Именно тут вы и обитаете, со своей мамушкой? — подвал, огромное гулкое помещение, уходящее в полумрак, не внушает никакой радости. Все здесь говорит о нищете и повальной безнадеге. Лохмы черной паутины с потолка, запах плесени. Звуки мерно падающего конденсата. Длинный ряд странных одинаковых дверей высотой мне по плечи, над которым идет еще один, такой же. К каждой двери верхнего ряда ведет небольшая стальная лестница одной стороной прикрепленная к стене.

— Да, — кивает мой проводник, — не самый лучший дом, но, по крайней мере, здесь дешево.

Что такое дешево в этом мире я уже понимаю и с подозрением кошусь на низкие двери в подозрительных желто-оранжевых потеках. Судя по всему, передвигаться в жилище дорогого Юсуфа придется на карачках. И мы проходим шагов сто семьдесят под какафонию звуков доносящихся из них, прежде чем остановится перед одной. Мелкий проходимец стучит в нее и зовет.

— Мамушка, открывай! Это я Юсуф!

За дверью тут же что-то скрипит, потом раздаются чертыханья и грохот, будто кто-то задел жестяное ведро, гремит замок и она распахивается ровно на длину массивной цепи. Огромных звеньев, которой хватило бы, чтобы стреножить дракона. В образовавшуюся темную щель нас любопытно рассматривают.

— Юсик! Ты не один, — констатирует полумрак, в котором виден отблеск стекла.

— Это… — он в растерянности оглядывается на меня, словно я сама должна определить, кто я сейчас. Моя госпожа, принцесса Беатрикс, Генриетта Лакс или кто-то еще. — Это моя хорошая знакомая, мамушка.

— Насколько хорошая? — допытывается его невидимая собеседница. Я чувствую на себе изучающий взгляд и стараюсь улыбаться как можно шире. У малышки Трикси ослепительная улыбка, которая помогает ей в любых невнятных обстоятельствах.

— Познакомились утром, — смущенно сообщает Юсик и трет всклокоченную шевелюру. — Она тут проездом. Ей негде остановиться.

Как ни странно, этих кретинских объяснений оказывается достаточно. Дверь захлопывается, звякает падающая цепь и нам, наконец, открывают.

— Юсик! — появившаяся на пороге старушка в толстых очках, за которыми плавают огромные серые глаза нежно смотрит на маленького поганца, — наконец ты привел домой настоящую девушку!

— Да, — смущенно констатирует очевидный факт Юсуф. Я открываю рот, чтобы поинтересоваться, что значит «настоящая девушка» и тут же захлопываю. Мамушка с улыбкой смотрит на меня. Осматривает с головы до ног, серебристый комбинезон в обтяжку, сбившуюся на плечо пластиковую накидку, матерчатую сумочку, внимательно — рукоять посоха, выглядывающую из пояса. Сухонькая пожилая женщина в очках, в полосатом платье с кокетливым передником. Мне приходит на ум, что она мне нравится. Во всяком случае, впечатление старушка производит самое приятное. От нее веет домашним теплом, уютом и вкусной едой. Давние, почти забытые ощущение, от которых ноет в груди.

— У вас неплохой тесак, мамушка, — одобряю я. — Таким можно наделать много веселых дел.

— Ах, этот? — та смущенно прячет оружие за спину, — я как раз хотела готовить петушка. Вы пришли так неожиданно.

Я весело пожимаю плечами, гости всегда приходят неожиданно, если ты с ними об этом не договариваешься. Определить тот момент времени, когда к тебе заявятся невозможно, поэтому нож лучше всегда держать под рукой. Один мой знакомый граф постоянно забывал об этом правиле, и каждый раз получал огромных звездюлей от всех подряд, а потом и совсем дал дуба, потому что был не в состоянии принять гостей подобающим образом. Она понимающе хихикает и приглашает нас войти.

Как я и предполагала в норе у Юсуфа приходиться пригнуть голову. Потолок слишком низок, да и само помещение крохотное, места хватает на две узкие кровати, задернутый занавеской душ и маленький низкий шкафчик на котором громоздится что-то похожее на фрай плиту для приготовления пищи.

— Располагайтесь…, — старушка шевелит поднятыми пальцами, прибавляя свет с потолочных светильников, и делает паузу, которую я вежливо заполняю, размыслив самую малость, представляясь Беатрикс.

— Беатрик? Прекрасное имя, — одобряет хозяйка, — никогда такого не слышала.

— Редкое, — соглашаюсь я и немного сдвигаю голову влево, потому что краем глаза ловлю движение и слышу щелканье челюстей в том месте, где она только что была. — Может быть даже единственное здесь.

— Совсем забыла за петушка, — сокрушается моя собеседница, и смущенно вытирает нож передником, — он может укусить, прошу прощения. Присаживайтесь вон там, у нас тут тесно, но мы как-нибудь разместимся.

— Именно его вы собирались готовить? — практично уточняю я, рассматривая исчадие ада замотанное липкой лентой, из которой торчат обезумевшие налитые кровью и злобой глаза, внушительные когти и полный комплект острющих клыков. Зверюга уставился на меня, словно я только что заползла к нему в нору и уже вполне готова к употреблению.

— Да, — машет рукой добрая старушка, — хотела сварить из него уху. Сейчас у них сезон, все очень жирные.

Я с сомнением кидаю взгляд на стену, кто тут из кого собирается варить уху пока не понятно, во всяком случае, видно, что у твари иные мысли на этот счет. Вращая глазами она шипит.

— А где вы его взяли? — осторожно интересуюсь я.

В ответ мамушка сообщает мне, что Юсик поймал ее у канализационного сброса перед оградительной сетью в порту. Из-за плывущих в море отходов они там кишмя кишат. Все же лучше, чем тратить деньги в магазине на синтемясо. С этой мыслью я совершенно не согласна, учитывая клыки, настрой добычи и то обстоятельство, что ее Юсик заимел эту хреноту где-то между преисподней и помойкой. И не факт, что попробовав бульон из нее, мы не покроемся пятнами или вообще не дадим дуба. Все эти соображения я выкладываю вслух.

На это старушка вздыхает, Юсуф последнее время совсем не зарабатывает и они вынуждены перебиваться тем, что могут добыть сами. А еще в этих дурацких Фифтерках по всей округе установили излучатели, которые мгновенно испепеляют рассеянных клиентов, которые забывают оплатить покупки, как их сосед через три двери.

— От него остались только ботинки, представляете? Раз! И он исчез! А был должен мне полмеры протеина.

Сообщив это, мамушка присаживается напротив меня на кровать и принимается точить тесак. Именно от этого занятия мы оторвали ее, когда сюда явились.

— Откуда вы приехали, Беатрик? — интересуется она, поддерживая великосветскую беседу. Я откидываюсь удобнее, облокачиваясь на одежду, которая, за неимением подходящей мебели развешана на гвоздях на стенах. В берлоге Юсуфа пахнет луком и перцем. На столе у плиты теснятся бутылочки с соусами.

— Из Нижнего города, — решив говорить совершеннейшую правду, информирую я.

— Как там погода в Нижнем?

— Дождь, — продолжаю говорить правду я. — Идет целый день и ночь.

— Да, последнее время погода совсем испортилась, — лезвие шуршит по камню, со стены на меня с подозрительной теплотой пялятся красные глаза. Словно тварь прикидывает, с какого куска моего тела она начнет. В ответ я тоже пялюсь на него, с совершенно нулевым результатом, по-моему, на липкую ленту и тесак мамушки страшиле начихать. И он висит там с единственной целью: в ожидании пока сюда не набьется побольше народа, чтобы потом славно перекусить.