Макс Акиньшин – Сборник проза и блоги (страница 124)

— Вот и все, — заключает мастер Гельминтас, не обращая внимания на обморок. — Сейчас проведем пару тестов, и можно будет приступать. Но сначала, я хочу получить семьсот пятьдесят за труды.

— Семьсот пятьдесят? — переспрашиваю я, — речь шла о пятиста. Юсуф сказал, что ваши услуги обойдутся мне в полноги.

— Пятьсот, для постоянных клиентов, — отрезает полупереваренный, и теребит свои чудные трубки. В металлической пластине на другой стороне лица отражаются огоньки его колдунского барахла. Я зачаровано смотрю на них, будто они пытаются что-то мне сказать. Что-то такое, чего я абсолютно не понимаю.

— С чего вы взяли, что я не постоянная? Может мне понравится, и я буду ходить к вам каждую неделю?

Вместо ответа он берет со стола зеркало на длинной ручке и подносит к моему лицу. Я инстинктивно отстраняюсь и сжимаю рукоять посоха.

— Смотрите, госпожа, — требует мастер.

— Что я там должна увидеть? Я себя тысячу раз видела.

— У вас глаза зеленого цвета, — поясняет он. — Зеленые глаза совершенного и неповторимого оттенка.

— И что? — мне хочется пожать плечами, но я не шевелюсь, внимательно отслеживая движения собеседника. Мало ли что он задумал.

— У меня они такого цвета, сколько я себя помню.

— Ни у кого, запомните, госпожа, ни у кого в этом мире, и в других мирах, о которых я знаю, нет таких зеленых глаз. Понимаете?

— Не совсем, — говорящий загадками плешивый начинает меня потихоньку раздражать, я поджимаю губы и отвожу зеркало от своего лица свободной рукой.

— Это значит, что вы не отсюда. Допустим. Не из Нижнего Города, не из Манапы, не из Дульструма, вообще ниоткуда в нашем мире. И даже не мигрантка, у них тоже нет глаз такого оттенка.

— Может я из мира, в котором у всех зеленые глаза?

Он внимательно смотрит на меня, а потом каркает, будто у него пересохло в горле.

— Семьсот пятьдесят, госпожа. Это плата за риск. Вы скорей всего из Харидвара, я не понимаю, какую игру вы ведете, если хотите получить новый унитестер и полностью изменить свою идентификацию.

Идентификацию! В душе не грею, что это означает. Да и вообще означает ли это хоть что-нибудь или колдун меня разводит. Впрочем, я этого не узнаю, пока не попробую. Мне нужно наверх кое-чего перетереть со своей давней подругой, а для этого нужен унитестер.

— Семьсот пятьдесят или ищите кого-нибудь другого, — трубки заманчиво покачиваются у его подбородка.

Матушка, я вздыхаю, ну да черт с тобой, принцесса Беатрикс щедра и никогда не думает о всякой ерунде. Пятьсот, семьсот пятьдесят, тысяча, на самом деле мне все равно. И весь этот разговор был затеян только с одной целью, оттянуть колдунство как можно дальше. Я дрожу, в груди растет холодный ком. Мне становится страшно. И все же я пойду до конца, чего бы это ни стоило. Бедная Трикси костьми ляжет, но доберется туда, куда задумала.

Вынув из кармана пластик, я тыкаю в него пальцем, оплачивая свои будущие побочные эффекты. Свое завтра. Свои блестящие планы, которые столько раз проваливались, безо всяких перспектив, что и сосчитать сложно.

Гельминтас аккуратно помещает колбу с моей кровью в один из своих аппаратов, а потом, смешно скосив глаза, подбирает несколько трубок из нелепого пучка. Я смотрю на его движения затаив дыхание. Так вот для чего они нужны, думаю я, наблюдая, как плешивый колдун соединяет их с отверстиями насверленными в блестящем металле. Выглядит омерзительно, но я не отвожу взгляд. Трубки вздрагивают, так же как и их владелец, который усаживает на свою плешь странную шапку почти полностью скрывающую лицо. Так, что из-под нее торчит только острый подбородок с редкой бороденкой. Видно как по трубкам пульсируя, начинает бежать моя кровь.

— Положите руку в рефазный модулятор, так, чтобы локтевой сгиб проходил точно над отверстиями, — командует он.

Рефазный модулятор выглядит как абсолютно опасное дерьмо. Требуха из проводов, трубок, маленьких колбочек, посреди которого развалилось что-то шипастое, похожее на вафельницу нечто. Несмотря на все это, я послушно сую руку в металлическую вафельницу, которая немедленно ее обхватывает. Что-то тонко шипит и в мой локоть входят иглы, я еле сдерживаю крик. Матушка, пусть твоя борода всегда будет шелковистой! Мои мысли замирают на грани паники, сердце трепыхается где-то в горле.

Проходит несколько минут, пока мастер колдует над своей техникой, нажимая на серебристом пауке то одно место то другое. В повисшем молчании слышен только писк его механизмов, тонкий вой охлаждающих вентиляторов и мое шерстяное от ужаса дыхание.

— Поразительно! — колдун вертит головой в железной шапке, — ничего не понимаю.

— Что-то не так? — осторожно интересуюсь я.

В ответ он пожимает плечами и вытирает тонкую нитку слюны, потянувшуюся из уголка губы. Стресс-тест вызывает тошноту, прошу прошения, госпожа. И он с таким еще никогда не сталкивался, никак не может врубиться, потому что, все его попытки привязать идентификационные липиды к моим кровяным тельцам провалились.

— Так мы можем это порешать? — я чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. — С вашими липидами что-то не так, как я понимаю.

Сейчас, он пытается нанести связующий слой, а потом мне придется посидеть минут десять, чтобы сердце полностью прогнало препарат через мой организм, возможно, я почувствую себя дурно, но это абсолютно нормально в таких обстоятельствах. Поверхностный слой моих кровяных телец не принимает стандартные связи.

Но я его уже не слушаю, прекращаю на слове «препарат». Перед глазами колышется мутная пелена, а в ушах стоит грохот собственного сердца, сквозь который я слышу удивленный вопль мастера Гельминтаса.

— Что вы делаете, госпожа?!!! Что это?

Что вы делаете, госпожа? Сложно представить другой вопрос, почувствовав холодный металл, упертый в самое нежное между ног. Хочется улыбнуться сквозь дурноту.

— Это посох, пожалуйста, не дергайте ногами, иначе я отстрелю вам хозяйство.

— Но зачем?!! — продолжает допытываться мой собеседник.

— На случай, если вы попутаете эти ваши пропорции, и все пойдет не так. Кстати, перед тем, как потерять сознание я по любому смогу выстрелить. Инстинктивно, просекаете?

Где-то далеко за белой мутью он недовольно втягивает воздух и выражается в том ключе, что остаться без хозяйства, совершенно не входит в его планы и это излишняя предосторожность. Полная чушь, он все сделает как надо! В ответ я, пытаясь не утонуть в шуме стоящем в голове, сообщаю ему, что любая предосторожность в колдунстве не лишняя. Каждый делает свое дело: он колдует, я страхую наши договоренности.

Слышно как мастер Гельминтас рассерженно сопит и жмет кнопки. За моей спиной вздыхает очнувшийся Юсуф, который увидав картину, тут же с грохотом проваливается в обморок. На меня это не производит ровно никакого впечатления, я сама балансирую на грани беспамятства, судорожно сжимая ребристую рукоять. Держись, бедняжка принцесса, ни одно дело в этой жизни никогда не давалось тебе легко. Даже любовь. Даже это прекрасное взаимное чувство колдуна Фогеля табельный номер семнадцать тысяч четыреста сорок восемь дробь семнадцать, третий производственный сектор. Моего прекрасного болвана, который так ничего и не объяснил.

— Еще тридцать секунд, госпожа, — надтреснутый голос мастера Гельминтаса глухо звучит в моей голове. Несмотря на то, что я вижу только его мутный силуэт, становится очевидным: колдун тоже очень устал, и все его колдовство дается большим трудом.

— Тридцать? — каркающим голосом переспрашиваю я, и начинаю отсчет.

— Почти готово. Сопряжение почти установлено, если вы не возражаете, я ввел вас в реестр как Генриетту Лакс.

— Почему? — я интересуюсь только потому, что звук моего голоса помогает мне определить, что я еще в сознании.

— Просто мне нравится это имя, госпожа.

Целый перевернутый чужой мир

дата публикации:01.12.2023

Интересно, что искали те двое? Я пытаюсь связать детали, умножить два на два. Мои утренние незваные гости пытались найти какую то вещь. Что-то важное для них. Внимательно наблюдая за зарослями в ожидании движения, я одновременно складываю фрагменты непростой мозаики. Если отбросить всю чепуху, которую они наговорили, то что-то привлекло внимание ведьм из ХаЭр. Я же правильно запомнила? Ведьмы или жабы? Или у Фогеля были ведьмы, а у этих жабы? Вроде они служат одним и тем же гнусным правителям. А, блин, плевать! Если еще и об этом задумываться, то у крошки Беатрикс один путь — в сумасшедший дом. Есть же такие специально для поехавших принцесс? Где коронами царапают потолок?

Чахоточный дождь оседает микроскопическими каплями на козырьке, скатывается по нему в большие красивые сферы, балансирующие на краю. В них преломляется Нижний Город, колючки, жадно тянущие к нам ветки, мокрый бетон за оградой. В каждой капле целый перевернутый чужой мир, который мешает мне думать. Я двигаю головой, стряхивая хрустальные шарики воды, но на козырьке упорно нарастают новые.

«… поле порвало, будто кто-то пытался подключиться к транспортировочной системе» Так и запишем: тарабарщина. Что-то на колдунском. Полнейшее «уруру».

«Уруру» — это выражается мой чешуйчатый забулдыга дружок. И такое кукареканье в равной мере выражает восторг, уныние, злость или озабоченность. Идеально подходя под каждый конкретный случай. Всегда удивлялась, как Ва так точно может выражать эмоции. Спрашивать у него совсем бесполезно, бронированный кротко потупится и заявит, что его научила Матушка.