Макс Акиньшин – Сборник проза и блоги (страница 123)

— А не добровольно? — невинно уточняю я.

В ответ он начинает горячо доказывать, что понятия не имеет и на такое не подпишется, даже если я приставлю нож к горлу. У него детишки, слабое здоровье, кто-нибудь обязательно узнает, а он слишком молод, чтобы умереть. Все это Юсуф последовательно излагает глядя мне в глаза, будто кролик в глаза змеи, раздумывающей, не пора ли обедать. А потом замирает совершенно потный и взъерошенный. Естественно, всю эту ерунду я пропускаю мимо ушей в ожидании единственно ценной информации. Со стороны мы кажемся двумя приятелями, мирно беседующими в глухом закоулке в завале из картонных коробок.

— Клянусь, моя госпожа! Клянусь своими детьми!

— Ну, так у кого? — его воображаемые дети меня не трогают.

С отчаяньем прижав руки к груди, он последовательно проклинает свою говенную жизнь, Манапу, в которой дорого существовать, сегодняшний день, нашу встречу, свою глупость и прочие обстоятельства. Под которыми имеет ввиду планы прекрасной принцессы Беатрикс. Я хмыкаю и утешаю его тем, что не делается, все к лучшему. И что будет весело.

— В гробу я видал такое веселье, — гневно квакает Юсуф, я пожимаю плечами. Все можно устроить, дорогой мой. Он смотрит прямо мне в глаза и вздрагивает.

— Ну, так ты знаешь, у кого мы с тобой возьмем на время полноги? — я не даю сбить себя с толку. На кону слишком большая ставка. Даже не так: на кону ставка, перебить которую не может никто, потому что она не имеет цены. И это мое счастье и покой. За счастье великой Беатрикс Первой можно не глядя отдать весь этот мокрый мир с его обитателями и положить еще пару кредитов сверху.

Наконец, поганец мрачно кивает, будто соглашается с собственным смертным приговором. Он знает такое место и может меня отвести туда. Но все это очень опасно и он никогда о таком и не помышлял.

— Ты что, никогда не мародерил, дорогой Юсуф? Шутишь?

— Сегодня первый раз, моя госпожа, — признается он, — вообще-то я работаю на карусели в порту, просто у нас с мамушкой не осталось денег, чтобы заплатить хозяину за жилье.

— Первый раз, Юсуф! У тебя дети. И еще матушка? — саркастически улыбнувшись, я тыкаю его пальцем. — Наверное, старая и больная. Угадала?

Ни секунды не сомневаюсь, что он врет. Его дубинку, несмотря на ее нелепый внешний вид, я внимательно рассмотрела, все ее зарубки и царапины, пара застрявших волос, говорили о том, что она не раз была в ходу.

Мелкий мерзавец пытается утвердительно кивает и сообщает, что мамуля почти ничего не видит, и они еле сводят концу с концами. Ну-да, ну-да, сколько я такого повидала. Как только всяким придурками прилетает у них образовывается миллион проблем, которые не вывезти на своем горбу. Тут и детишки, и дурная наследственность, и родственники на последнем издыхании. И большой запас сволочей вокруг. Я кидаю очередной взгляд на дубинку Юсуфа и весело хихикаю, отчего он тяжело вздыхает.

— Я говорю правду, — говорит он. Его уши пылают, а по лицу течет пот вперемешку с грязью.

— Я тебе верю, дорогой Юсуф. Ты еле сводишь концы с концами. Мы тут с тобой немного пошалим, а потом я откланяюсь, и ты меня больше никогда не увидишь. Веселье, понимаешь?

Веселье он не понимает как предмет. Оно ему почти незнакомо. В этой тяжелой жизни, веселье для него совсем не та категория, с которой он сталкивается каждый день. Единственное, что он позволяет из веселого, это пари, на то, что кто-то из посетителей карусели улетит сегодня в море на радость поджидающим за охранительной сетью глифовым зубастикам. И то в спорах он обычно проигрывает, потому что не угадывает, что уменьшает и так нищенскую дневную ставку.

— И много улетает? — практично уточняю я, делая очередную отметку в памяти никогда не пользоваться местными развлечениями. По всей видимости, склеить ласты, катаясь на карусели тут национальный вид спорта, вроде Навозной среды на Старой Земле. Когда раз в год крестьяне окрестных баронств сходятся стенка на стенку, чтобы выяснить кто сильней.

— Пара человек в неделю, — нехотя сообщает он, — в некоторых кабинках слабые крепления, а ремонт хозяин жилит.

Чтобы его как-то успокоить, я лезу в сумку и милостиво интересуюсь.

— Будешь сигу, Юсуф?

Мы закуриваем, и некоторое время спокойно пускаем дым. Я кошусь на свое грустное приобретение и думаю о том, что мы, наверное, будем отличной командой: я этому придурку абсолютно не доверяю. Так же как и он мне. И в этом есть какой-то скрытый смысл, равновесие, которое мне очень нравится.

Генриетта Лакс

дата публикации:29.11.2023

Переведя взгляд со стола на узкое лицо полупереваренного, я начинаю с самого начала. Последовательно излагая, что мне от него нужно и что он за это получит. На самом важном моменте плана, Юсуф, скромно устроившийся в углу, тоненько вздыхает. В его голове не укладываются грандиозные планы скромной Беатрикс. На лице устроившегося напротив меня лавочника не дрогнул ни один мускул. С каким-то болезненным уважением я осознаю, что у недоделка железные нервы.

— Все это можно сделать, госпожа. Необходима эмуляция полной генной модификации, а это довольно опасная процедура. Обычно применяют мутаген, который подменяет генный ответ фальшивым, но его не достать, потому что каждый гран маркируют. Приходится использовать его аналог.

— Какой? — уточняю я, хотя его слова звучат форменной тарабарщиной. Единственно, что я с удовлетворением отмечаю, это то, что за пару минут Беатрикс Первая, проделала путь от уличной девки до госпожи.

— Здрамидол в смеси с химически чистой интерферирующей нуклеохрен-пойми-что кислотой композитум. Получается смесь похожая на привычный нам мутаген. В этом методе сложно составить правильные пропорции. Возможны побочные эффекты.

Привычный нам мутаген! Какое то дерьмо, название которого я не расслышала. Хотя к этому стоило бы приготовиться. К дерьму и непоняткам. Если хочешь что-то заиметь, то будь готов ко всем побочным проблемам, от которых в любом случае никуда не деться. Несмотря на все свое мужество, я чувствую неприятный холодок, пробегающий по коже.

Побочные эффекты! Последний раз, когда я слышала эту фразу, дело чуть не закончился могилой. Тогда какой-то умалишенный колдун приволок к моей башне огромную бочку с подозрительным порошком и нагло заявил, что обсыплет тут все, если я не отдам ему Мусорную Долину и не уберусь подальше со своим чешуйчатым страшилищем. Он точно знает, что от порошка у нас с Ва пойдут лишаи, а потом мы сгнием заживо к его величайшему удовольствию. Потому что это обязательные побочные эффекты великого колдунства, которое ему нашептал какой-то дух или демон. Слава бороде Матушки, как только он запустил руку в бочку, та звезданула так, что чуть не развалила башню. От противника ничего не осталось, но стоит признать, что тогда я сильно испугалась. И пришлось неделю лечиться холодным белым, закусывая его жареными креветками.

— Сколько вам нужно времени на подготовку, — собрав волю в кулак, интересуюсь я. Хозяин задумчиво покачивает плешивой головой, устремив глаза в потолок. Сопит, что-то прикидывая. Переставляет чудную трубку, укрепленную на массивном основании, всю усеянную верньерами, болтиками и занятными стекляшками. Одну из своего колдунского набора. Наконец хмыкает и сообщает, что для начала надо провести необходимые исследования, учесть все факторы. Выделить основную последовательность и составить карту изменений, затем тщательно подобрать пропорции локусов и аллелей. Пока он нам это все рассказывает, я напряженно вслушиваюсь, готовясь действовать.

Плешивый, возможно, произносит заклинания, пытаясь коварно меня обмануть. Но когда мастер Гельминтас заканчивает, не происходит ровно ничего. Он выжидательно смотрит на меня, в лавке висит тишина и слышно как толстая муха с жужжанием бьется об окно. Ослабив давление на рукоятке посоха, я откидываюсь на спинку стула.

— Когда вы можете приступить?

— Если вы готовы, то прямо сейчас, — отвечает он.

— Валяйте, мастер, — соглашаюсь я. Гельминтас кивает, как скажете, госпожа. Поднявшись, он идет мыть руки, звякая рукомойником на стене.

— Закатайте рукав, — бросает он, не оборачиваясь, — мне необходимо взять образец, для исследования.

Рукав! Черт побери! Мои браслеты из блескушки, которые привлекают внимание в любых мирах, словно все колдуны, с которыми я сталкивалась, знают, для чего они предназначены. Все знают, кроме несчастной владелицы. Тем не менее, я послушно закатываю рукав и кладу руку на стол, вызывая удивление подошедшего Гельминтаса.

— Не могли бы вы снять ваши украшения? Мне необходимо взять у вас кровь на анализ.

Подозрительно посмотрев на него, я понимаю, колдуна интересует только неудобство с которым он столкнулся, а не мои браслеты. Хозяин вопросительно смотрит на меня. Приходится покачать головой, нет, мастер, я понятия не имею, как мне от них избавится. Если бы я могла, то уже давно их сняла. Надув губы, тот пожимает плечами, хорошо, пусть будет так, он возьмет кровь из локтевого сгиба.

Когда игла прокалывает кожу, я вздрагиваю. Ощущения не самые приятные, но в принципе терпимо. Собрав волю в кулак, я глубоко и размерено дышу.

Дышу, наблюдая как прибор, который мастер держит в руках, наполняется ярко красной жидкостью, на его панели вспыхивают и гаснут огоньки. Все это напоминает мне картину, будто кровосос присосался к руке. Противное зрелище. Инстинктивно я отворачиваюсь и упираюсь взглядом в белого как мел Юсуфа. Мелкий жулик откинулся на стуле и закатил глаза. Матушка, да он потерял сознание! Бедняга, я с жалостью смотрю на него. Отмечая про себя, что принятое для храбрости бухлишко оказалось совсем нестойким и настало время страха.