Макс Акиньшин – Сборник проза и блоги (страница 121)

Мой импровизированный оруженосец твердо ведет меня к двери с неприметной табличкой и распахивает ее, жестом приглашая меня войти. Словно воспитанный слуга свою госпожу. Улыбнувшись ему, я с самым царственным видом прохожу мимо. Даю голову на отсечение, что как только я войду, милый Юсуф сделает ноги, только я его и видала. Но не тащить же его с собой на важное мероприятие, где он будет только путаться под ногами? Стараясь успокоиться, я глубоко и равномерно дышу.

Великая Беатрикс Первая является на пороге в сиянии серого света улицы, облитая им как роза росой. Входит со света во мрак, в котором меня встречают, будто я уже всем тут надоела, хуже горькой редьки, и пришла за добавкой.

— Какого хрена тебе тут надо, девка?

Не самый любезный прием, но что поделать. Вздохнув, я делаю пять быстрых шагов внутрь помещения, одновременно достав посох, щелкнув предохранителем и приставив ствол к обритой налысо наглой башке. Все происходит настолько стремительно, что у сидящего за столом вырывается только изумленный вздох.

— Полноги, — любезно сообщаю я и нежно смотрю, как меняется выражение блеклых голубых глаз моего собеседника. Презрение на его лице с наглухо свернутым вбок носом меняется страхом.

— Ты рехнулась? Ты понимаешь куда попала?

— Конечно, — улыбнувшись, чтобы снять повисшее между нами напряжение сообщаю я. — Там же у тебя написано.

— И что там написано? — сломанный нос пытается говорить спокойно.

— Келла Железного Густава, что ты?

— И ты собираешься забрать тут полноги? — он пытается блефовать, но глянув в мои ласковые глаза вздрагивает. Я поджимаю спусковую скобу до первого щелчка, странные глаза расширяются.

— Собираюсь. И мне все равно: ты мне их выдашь или я разыщу их сама, — скромно говорю я, — и давай не будем мучить друг друга, у меня мало времени. И я терпеть не могу отнимать чужое. Если ты готов мне их выдать, моргни. Только аккуратно, лады?

«Доброволец» хохлится за столом как несушка потерявшая кладку, прикидывает расклады, я чувствую вибрацию, потому что ствол посоха прижат к его голове. Словно это вибрация его мозга работающего на полную мощность. Конечно же, у него тут что-то припрятано. Что-то очень неприятное, вроде того, что я видела у Клауса. Оружие, стреляющее молниями. Я это прекрасно осознаю и тоже думаю. Руки противника лежат на столе, я застала его врасплох, уткнувшегося в унитестер, по экрану которого текут символы.

— Если что, у меня хорошая реакция, — предупреждаю я, — предохранитель отжат, а холостой ход я выбрала.

— Он у тебя пороховой? — помолчав, интересуется хозяин конторы, скосив глаза в кучу. Рассмотреть мой посох у него никак не получается.

— Понятия не имею. Хочешь выяснить?

— Не особо.

— Тогда давай по-быстрому закончим наши дела, и я уйду.

Поколебавшись пару секунд, он, наконец, выдавливает, что пластик лежит у него в ящике, и он его отдаст. Но я должна понимать последствия и все то, что произойдет потом. Никто, он еле шевелит губами, опасаясь, что в любое мгновение я спущу курок, никто и никогда не вел себя так с келлой Железного Густава. Мой случай первый и останется последним.

— Я и не собиралась повторять, милый, — заверяю я. — И в мыслях не было возвращаться.

Он молча сопит, пока я шарю в ящике стола, забираю карту и кивком прощаюсь. Уже в дверях, куда я медленно отступила с добычей, он останавливает меня вопросом.

— Ты та, о ком сообщили из Нижнего Города?

— Понятия не имею, а что пишут?

— Пишут, что в Нижнем положили восемь бойцов и разнесли Городской парк к чертям. В госпитале пятнадцать человек.

— Быть «добровольцем» опасное дело, — сочувственно киваю я и исчезаю за дверью, твердо зная, что у меня в запасе ровно двадцать секунд. И этого мне хватит, если конечно я правильно все рассчитала.

Выскочив наружу, я наблюдаю Юсуфа, которого положа руку на сердце, уже не ожидала увидеть. Но жулик, как оказывается, не слинял, а все время, пока я вела переговоры, терся поблизости.

— Ходу, ходу, мой дорогой Юсуф! — громко шепчу я, проносясь мимо, — сейчас нас будут трамбовать, а это совсем печально! Ты же не хочешь заиметь дырень в своей голове?

Видно, что дырка в его голове, последнее, на что он рассчитывал и поэтому мой маленький оруженосец берет с места как заправский бегун. Шлепает ногами по бетону, пытаясь на ходу выяснить, как все прошло.

— Великолепно! — мой жемчужный смех растекается среди торговцев, я слышу, как за нашими спинами грохает об стену дверь. Тридцать секунд! Местный келларь довольно проворен для своих габаритов, он что-то орет в унитестер и пристраивается за нами.

— Стой! — вопит он. Ну конечно! Держи карман шире. Я смеюсь, легко преодолевая двести шесть шагов, пытаясь бежать так, чтобы преследователь меня нагонял. Остановившись у проулка, я уворачиваюсь от жужжащего разряда вырвавшего каменную крошку от противоположного угла. Делаю вид, что меня задело и быстрым хромающим шагом несусь к определенному месту. За спиной нарастает шум. Три шага, пять, десять. На десятом, я протягиваю правую руку вбок и резко распахиваю калитку из ржавых прутьев. В ту же секунду за моей спиной слышен оглушительный грохот, будто кто-то кинул лист железа на бетон.

Обернувшись, я проверяю, как сработал мой блестящий план. Келларь лежит на земле, калитка немного погнута, все великолепно. Или как говорит, мой бронированный увалень, ох… льно. Драконий язык иногда трудно понять, и я совершенно справедливо подозреваю, что большую часть слов Ва выдумывает.

— Он умер? — вернувшийся ко мне Юсуф рассматривает тело.

— Не, — я всегда точно определяю, жив противник или нет, — очухается минут через десять. Теперь надо быстро бежать, мой дорогой Юсуф. У меня теперь полноги и я хочу получить то, что хочу.

Я достаю из кармана пластик и демонстрирую его своему проходимцу, который ошеломленно ахает. Взглянув на карточку, я тоже хмыкаю. Десять тысяч кредитов, неплохо за пару минут разговоров. Пересчитав нули, я пожимаю плечами. На мои дела хватит, а это главное.

— Бежим, мой храбрый Юсуф, у нас еще есть время их потратить, — подталкивая его к выходу из переулка, командую я. Над нулями можно будет подумать позже.

День после вчера

дата публикации:24.11.2023

Если хочешь поиметь что-нибудь незаконное, ищи самую темную дыру. Наставления гражданина Манджаротти, будь он проклят, я помню назубок и, нисколько не колеблясь, сворачиваю в проулок. Из разноцветной россыпи глаз цветного фасада Манапы, чистых тротуаров, пустых утренних улиц в самую глубокую задницу в которой из света видятся только истеричные вспышки старой неоновой вывески, пробивающиеся сквозь сумерки туманного утра.

«Самые дешевые развлечения» устало шамкает она. Я еле сдерживаю нервный смешок, самых дешевых развлечений у маленькой Беатрикс полон рот, и они абсолютно бесплатны. Когда за тобой охотится толпа народа, поневоле расслабляешься и начинаешь получать удовольствие от любой мелочи.

Район выглядит так, будто несчастная принцесса так никогда и не покидала Нижний Город. Не ехала всю ночь к черту на кулички. Прошло всего пятнадцать минут, с того момента, когда великая госпожа Мусорной Долины прибыла в Манапу, и та уже у меня в печенках. Я моргаю, мысленно чертыхаясь, помойка! Абсолютная стопроцентная дыра, похожая на абсолютные стопроцентные дыры как две капли воды. Покосившиеся двухэтажные домики стоящие особняком между громадин небоскребов уходящих в низкое небо. Словно пятно плесени, прилепленное к их подножию. Пятно из домов-огарков перевитое паутиной проводов.

Из проулков нестерпимо несет самой разнообразной вонью. Нижние этажи забраны массивными решетками. В общем, еще одно прелестное место чтобы получить свою порцию неприятностей. Длинный путь по канализации, который никак не хочет заканчиваться и по которому я, скрепя сердце упорно бреду. Потому что у маленькой хитроумной Беатрикс есть план. Прекрасный хорошо продуманный план, который вертелся в моей голове весь путь на пневмоезде. И на все про все у меня десять кредитов, наследство гнусного Манджаротти.

Интересно, Томашек уже обнаружил пропажу? Если, конечно, остался в живых, ведь он нехило получил на орехи. Припомнив удивление, застывшее в глазах лохматого иуды, я хмыкаю и продолжаю неспешно топать по замусоренному асфальту, старательно избегая куч хлама и грязи. Мои шаги отражаются в темных подворотнях с наглухо запертыми дверьми, где слышны отголоски жизни. Ругань, шарканье и неясное бормотание. Кто-то сводит мелкие счеты, с шумом умывается, готовит еду и пьет. Я чувствую запахи местных обитателей и морщусь. В отличии от почти стерильного Нижнего Города тут есть запах. Пахнет давно немытым кабаком и нищетой, чудная вонища, которую не в силах смыть только что закончившийся ночной дождь. Грязь, смрад, космическая нищета, по большому счету ничем не отличающаяся от поместий баронов в моем мире. Мой мир. Милый уютный дом. Стоит уже отвыкнуть от этой мысли, ведь он опять станет моим, только в случае если я найду способ в него вернуться. А пока я тут, в чужом настоящем, и меня несет по нему словно прекрасный белоснежный цветок в сточных водах невидимой реки.

Свист дубинки я ощущаю почти мгновенно. И немного смещаюсь в сторону, ведь тощий поганец на другом ее конце даже не подозревает, что я выкупила его еще минуту назад и была готова. Как бы он ни хотел остаться незамеченным в густых тенях наливающегося дня, мне он виден как на ладони. И я уже три раза воздала хвалу бороде Матушки, что на моем пути попался этот мелкий доходяга, а не отъевшийся качок, справиться с которым стоило бы большого труда.