Макс Акиньшин – Олька (страница 7)

– Так, все-таки, доброе дело? – спросила она, надевая носки.

– Ну, да, – безмятежно откликнулся Глеб, по-прежнему безо всякого интереса смотря на нее. Олька даже скосила глаза – грудь была на месте, хорошая такая высокая грудь третьего размера. Чуть тяжеловатая для ее фигуры, но это делало ее еще привлекательней.

– Странно.

– Ничего странного, добрые дела совершают даже последние мерзавцы, – сказал он и вытянул ноги устраиваясь удобнее. – Хотя они так не считают.

– Что не считают?

– Себя мерзавцами. Знаешь, главное отличие мерзавцев от … – он замялся, пощелкал пальцами, но так и не смог подобрать определение. Олька ему помогла.

– От других?

– Да, от других. Главное их отличие, что они никогда не признаются, что являются мерзавцами. Ни один. Плетут что-то, типа они… эти вот… другие. Оправдываются за себя. Мерзавцы всегда врут, но с ними приходится иметь дела.

– А ты? – глупо спросила Олька, тут же сообразив, что ляпнула лишнее.

– Я? – он искренне расхохотался и прищурил глаза. – Смотря, с какой стороны посмотреть. Никогда об этом не задумывался. Но доброе дело же сделал?

– Сделал, – согласилась она завозившись с шнуровкой. Размер был ее, хотя розовый цвет не подходил к черной юбке с белой блузкой. Ну и фиг с ним. Кроссовки ей нравились. Прямо очень. Красные шнурки, она прищурилась от удовольствия. Красивые вещи Ольку радовали всегда.

– А ты где работаешь, Олька?

Она немного помедлила, раздумывая – что ему сказать? В голове проносились тысячи вариантов, естественно ни один из них не был правдой. Ей не хотелось быть пойманной на лжи, пусть даже и такой пустяковой. Так и не определившись с самой удобной ролью, она ответила расплывчато.

– Да, так, в офисе. Куда пошлют.

– Прекрасное занятие, – одобрил он и мечтательно проговорил за ней, – куда пошлют. Самый важный человек, получается.

– Ага, – сказала она, вздохнула и посмотрела на противоположный берег Москвы-реки. Солнце уже готовилось к вечеру, медленно оседая за дома. Дрожало над горизонтом, всем своим видом показывая, как устало за день.

– Удобно? – спросил Глеб и кивнул на кроссовки, – а то я наспех выбирал, не было времени особо, взял те, что подошли по размеру.

– Не то слово, спасибо! – ответила Олька, думая, что нифига не наспех, раз подумал о следках. И вообще он странный. Совсем странный. Как себя с ним вести было загадкой. Ей стало неудобно.

– Пожалуйста, – он помолчал, а потом неожиданно произнес, – Ладно, мне пора.

– А деньги? Как тебе их вернуть?

– Давай свой номер, созвонимся, как тебе будет удобно.

– Ой, а я телефон посеяла сегодня. Новый еще не купила, – соврала Олька и отрепетированным много раз движением откинула рыжую прядь со лба. Такой прием обычно срабатывал, она это знала. Еще можно было поморгать глазами, как бы в замешательстве. Изобразить дурочку. Он повернул к ней голову и опять полоснул глазами, выражение на его лице не изменилось. Молча полез во внутренний карман пиджака, помедлил, но потом почему-то вынул руку и запустил в боковой. Достал сигаретную пачку и оторвал клапан.

– Есть чем писать?

Ручка у Ольки была, он старательно вывел десять цифр и приписал: «Глеб»

– Позвонишь, когда сможешь?

– Конечно, – соврала она еще раз. Как его определить? Нищета на мнении, мелкий надуватель щек или шанс? Который должен все поменять в ее жизни, сломать все, что у нее было, а взамен подарить счастье. Ничего было не понять. Глеб поднялся, ему пора было уходить.

– А который час? – с надеждой спросила Олька.

– Блин, часов нет, – немного растеряно признался он, – Не ношу, мешают. Около пяти, наверное. А! Подожди.

Он вынул телефон

– Шестнадцать сорок семь

Шестнадцать сорок семь, еще десять минут и ей тоже было пора уходить. И часов у него не было, она смотрела, как он шел к выходу. Смотрела, пока он не исчез за зеленью, облитой тенями. Она посидела еще десять минут, рассеяно разглядывая прогуливающихся людей. Всех вперемешку: мамаш с колясками, командировочных, безошибочно определяющихся по раздутым планшеткам с вещами и документами, клерков, только выскочивших из офисов, спешащих куда-то, будто заводные игрушки, завод которых еще не иссяк. Смотрела на мосты, на реку, на город, по-прежнему топтавшийся за границами парка. Бессмысленную суету, в которой не было абсолютно ничего ценного для нее.

Глава 4. Вечер трудного дня

– Малой двойку по биологии притащил, – затянувшись, Кристина выпустила серый дым. – Надо идти учить уроки, а то на второй год останется. Мой, мудак, нажрался опять и завалился спать, на ребенка ему плевать. Вот что с ним сделать?

– Выгнать нахер, Крис, – сделав глоток кофе Олька отставила чашку. В ее сумочке лежали смятые двадцать пять тысяч. Пять она получила бонусом за домашнюю заготовку про больного отца. Припомнив обычные для случайных друзей разговоры, она хихикнула про себя. Все было как всегда. По одному и тому же сценарию.

– Ты кончила?

– Конечно, сладкий, – ложь была одним из обязательных условий оплаченного времени. Таким же товаром для тех, кто хочет ее слышать. Удивительно, но ее еще можно было продать, по цене пять тысяч за больного отца, двадцать за оргазм. Вот правда никогда ничего не стоила. Потому что была никому не нужна – мелкая разменная монета, сдача со стоимости вранья.

Друзей Кристина нашла неплохих. Щедрых и веселых. Сумевших договориться с охраной «Файф сизонс», что само по себе было невероятным. Те даже бровью не повели, когда они всей компанией поднимались в номера. Так и стояли истуканами, потея в обязательных темных пиджаках. Крис даже пристала к одному, требуя ей прикурить.

– Молодой человек, угостите огоньком! – услышав в ответ раздраженное шипение, она громко расхохоталась.

Пока она сама развлекалась в соседнем номере с двумя, Олька была с третьим. Самым молодым. С обручальным кольцом на безымянном пальце. Худощавым и безликим. Еще одним неуверенным в себе бедолагой, который ей не запомнился. Он много рассказывал о себе: деньги, должность, машина, жена – дочь мэра, бизнес. Чужие деньги, будто это что-то означало. Что-то очень серьезное. Олька все пропустила мимо ушей. Абсолютно все. Он тоже продавал свое время, но дороже и оптом и был абсолютно неинтересен. Хорошо обеспеченное тестем пустое место.

– Слушай, я тут буду через пару месяцев, может, созвонимся? – поглаживая ее грудь, предложил он. Прикосновения были приятны, Олька прикрыла глаза и мечтательно улыбнулась.

– Конечно, милый, – его визитку она выкинула в урну у входа.

Они с Кристиной отработали полную программу: ужин, виски, номер, громкие оргазмы, пошлые разговоры за жизнь: зачем ты этим занимаешься, ведь с твоими данными все могло бы быть по-другому. Как по-другому? Предложение давно обогнало спрос. Бесповоротно изменив все. Любовь, ложь, красота – вдруг резко упали в цене. Инди перестало быть доходным занятием, им занимались все кому не лень, продавая время и ложь за копейки. А то, что случайные друзья потратили на них такие деньги, было скорее исключением, чем правилом.

По дороге домой они забрели в пустую кафешку, выпить кофе и поболтать. Багровая темень лилась с неба на улицы разрываемая упорным светом городского освещения. Кофе был горьким. Они были одни.

– Выгонишь его, ага, – пьяно хохотнула Кристина. – Синяк, сука, но свой. Если бы не пил. Вот что ему надо еще?

Если бы не пил, в ее голосе прорезалась тоска, затянувшись раздражающим кислым ментоловым дымом, она продолжила.

– Дура ты, Олька. Ребенку семья нужна. Когда родишь своего, тогда и будешь выгонять нахер. Хоть каждый день. Все равно это когда-нибудь закончится.

– Что все?

– Друзья, работа. Выйдем в тираж, а что дальше? Ты думала, что дальше? Вот реально, думала?

Она серьезно посмотрела на Ольку, совсем неожиданные для отчаянной Кристины мысли наложили на лицо тени. В уголках глаз пролегли усталые морщинки. Когда-нибудь это все закончится. Чувствуя, как ее мягко обволакивает выпитый недавно виски, Олька хлебнула кофе и глянула на сонную улицу. Внизу живота разливалась тянущая сладкая боль. Ей хотелось. Сильно хотелось. Одна из проклятых обязательных издержек профессии. Когда хочется мужчину, но вокруг только друзья.

Ты кончила?

Она вздохнула, нет, не кончила.

– Девочки скучаете? Может по винцу? – молодой лопоухий бармен, нарисовался перед столиком. – Я угощаю.

По причине позднего времени, персонал уже разошелся, и он был тем самым несчастным, которому было поручено закрыть заведение после ухода гостей. Одним из той категории вечно помыкаемых и молодых, всегда назначаемых на неприятные или утомительные работы. В руке бармен держал самую дешевую бутылку вина, которую мог безболезненно и незаметно для начальства списать. Три бокала стеклянным веером были зажаты в другой. Олька посмотрела на него и промолчала. Сузила кошачьи глаза и приподняла уголки губ в улыбке. Стекло отсвечивало желтым светом ламп.

– Вот только тебя нам не хватало, милый, для полного счастья. Сидели и думали, когда же ты подойдешь, – аккуратно стряхнув пепел на пол веранды, произнесла Кристина. – Тебя как звать?

– Артем, – он поставил бутылку на стол, грустно проводил взглядом серые крупинки и присел к ним. Убирался в кафешке тоже он.

– Ты откуда?

– С Выхино, – откупорив бутылку, бармен разлил вино, – А вы?