Макс Акиньшин – Олька (страница 6)
Студентка, секретарша, продавщица в бутике, фрилансер – миллионы вариаций. Рыжая девочка с зелеными кошачьими глазами в поисках себя.
Сплошные большие и мелкие удовольствия неожиданно закончились, потому что прямо перед выбранной лавкой у Ольки произошла катастрофа – супинатор на правой туфле разломился, и она чуть не упала, больно ударившись коленом о деревянное сидение. Она ойкнула, скорей от неожиданности, чем от боли. Присела и расстроенно принялась изучать обувь.
Подошва лопнула пополам и держалась на тонкой полоске кожи, каблук с площадкой под пятку свернулся на сторону и торчал сейчас свернутой куриной шеей. Это был полный крах, бесповоротный. Коварный Бланик подвел ее в самый неподходящий момент. Что теперь было делать? Ехать через весь город босой? На глаза сами собой навернулись слезы. Босой через весь город.
Черт, черт, черт. Представив, как она это проделает, Олька обиженно поджала губы, а потом, отложив в сторону туфлю, развернула мороженое. Нужно было компенсировать потери сладким и подумать.
– Девушка, почему вы плачете?
Олька вздрогнула. Во-первых, она не видела, как он подошел, во-вторых, не заметила, что плачет по такому пустяковому поводу. Подумаешь, через весь город на метро. Мало ли сумасшедших тут обитает? Каждый второй, и у всякого болт в голове.
– А вам какое дело? – она злилась на себя. За эту минуту глупой беспомощности, за слезы, которые даже не заметила. За красивые лакированные туфли, которые на поверку оказались полным фуфлом. За то, что ей было не плевать, и было жалко себя. Пожалуй, впервые в жизни ей стало жалко себя, жизнь и время, которое она продавала.
– Никакого, – согласился собеседник и присел на лавку. Еще один сумасшедший, которому все было надо. Он даже не рассматривал Ольку, как это обычно делали мужчины. Ни грудь, ни ноги, ни ярко накрашенные губы, тронутые тушью ресницы, ямочку на шее, в которой лежал грошовый кулончик. Вообще ничего. Зато он наклонился и с интересом прочитал затертую надпись на подошве.
– Манола Бланик.
– Маноло, – автоматически поправила она и укусила мороженое, слезы почему-то продолжали наливаться в глазах.
– Маноло? – он хохотнул, бросив на нее удивленный взгляд, в выдохе чувствовался алкоголь. Теперь его забота стала понятна. Просто он выпил и теперь клеился к понравившейся девочке.
Она никак не могла его определить. Обычный, короткие волосы с начинавшимися залысинами, серые глаза, синий пиджак с белыми пуговицами. Пиджак был неплох. Хорошо было бы увидеть его часы. Кристина говорила, что человек обычно определяется по часам. Подделки, висящие как камень на руке, носили клерки, перебивающиеся от зарплаты до зарплаты. Огромные, из блестящего цыганского золота – признак полной несостоятельности владельца. Как финансовой, так и умственной.
Часов было не разглядеть. Он повертел в руках сломанную обувь. И обозначил как бы про себя.
– Без вариантов. Сдох ваш Бланик.
Олька пожала плечами, это она и сама знала. Он поднял взгляд от туфли, резко уперся в ее глаза. Секунду помедлил, принимая решение, а потом извлек из кармана телефон, пожилого пенсионера с отбитым краем экрана и полез в интернет. Странная ситуация начала забавлять Ольку. Стараясь не залезть пальцем в тушь, она вытерла слезы.
– Подождешь минут двадцать? – спокойно перейдя на ты, произнес он.
Серые глаза сузились, он ждал ответа. Олька молча кивнула, мороженое у нее еще было.
– Тридцать шестой же? – он кивнул на туфли.
– Да, – подтвердила Олька, втайне гордившаяся маленькими ступнями.
– Сейчас приду, – поднявшись с лавки, он отошел на десяток шагов, а потом обернулся. – Только дождись! Я быстро!
Подождешь минут двадцать? А куда было деваться? Он шагал к выходу, словно шел по мягкому матрасу – все ее догадки были верны. Немного выпил и воображает, что убивает драконов и спасает девственниц. Ничего удивительного. Олька отвела глаза и вздохнула. А потом выкинула его из головы, все равно не вернется. Забудет или его примет полиция, такие дела были сплошь и рядом.
Она куснула мороженое и вытянула ноги, заложив одну за другую, любой ситуацией можно наслаждаться. В самом деле: ничего не могло длиться вечно, ни горе, ни радость. Все когда-нибудь должно закончиться. Даже если ты потомственный неудачник и не разгибаешься, существуя в нищете всю свою жизнь, даже если ты он. В любое мгновение все может поменяться. Вот только когда – неизвестно. Нужно уметь ждать.
Проглотив мороженое, она покопалась в сумочке, вспомнив про шелест денег. Ведь кто-то настойчиво писал ей, пока она выбирала купальники.
«Все в силе, персик?»
Ну вот. Теперь будет писать каждый день. У Вагита всегда так. Он сойдет с ума, если она не поедет, и дело вовсе не в большой любви. Дело в билетах. В четырнадцати жалких тысячах рублей, которые тот потеряет. Интересно, что он наплел жене? Наверное, сказал: поеду договариваться о поставках. Или ничего не сказал, своей грузной, тяжко вздыхающей женщине.
Хотя нет, скорей всего что-то солгал, она вообразила их разговор, густой низкий голос с комичным акцентом.
– Куда ты собираешься?
– Надо ехать, Манана. Деньги сами собой не появятся, – и тяжело сопит, словно удерживает на плечах все печали мира. Волосатый атлант с тремя фруктовыми палатками. Каждый раз, отсчитывающий Олькин гонорар с видом мученика, отрывающего от себя самое дорогое – свою веру. Обжигающийся, на ее беззаботной манере скомкать деньги и сунуть в сумочку. Как будто если их смять они потеряют собственную ценность, пропадут, испарятся к черту, превратятся в фантики от конфет. Эта ее безалаберность причиняла ему почти физическую боль. Чтобы как-то облегчить его страдания Олька обычно целовала его в лысину на прощание. Бонусом, совершенно бесплатно.
Деньги сами собой не появятся. Ага, конечно.
«Все в силе, персик?»
Дурацким персиком была она, Олька раздумывала что ответить. Двадцать тысяч сегодня и пятьдесят за отдых. Потное волосатое тело и лысина. Последняя возможность Вагита заняться любовью с молодой девушкой. Показать всем голодным, раздевающим ее взглядами мужчинам, что она только его. Рыжая соблазнительная девочка с глазами кошки. Хоть и на время. На строго определенное оплаченное время.
Все в силе, персик? Что ему ответить? Она рассматривала педикюр, шевелила пальцами ног – идеальный кроваво красный лак, курортное исполнение. На одной чаше весов – две недели у моря с пыхтящим Вагитом и пятьдесят тысяч, на другой – шанс. Который, возможно, случится вот-вот. В следующее мгновение. Что-то ее беспокоило, как кошку перед грозой. Что-то неуловимое, чего она не могла до конца понять. Да хрен с ним, ответит позже.
Сейчас ее волновали другие насущные проблемы. Надо набрать Кристине, пусть привезет что-нибудь из своей обуви. Хотя у той был тридцать девятый. Она в них утонула бы, как ребенок в маминых туфлях. Вторым вариантом было хромать босиком, чего совсем не хотелось. Совсем-совсем. Олька нахмурилась. И принялась набирать сообщение.
«Крис, привет. Застряла в Зарядье. Сломалс…»
– Вот!
Олька вздрогнула, как у него получалось подобраться незаметно? Словно сгущался из воздуха в одно мгновение. Он держал в руках пару розовых вязаных кроссовок с яркими красными шнурками.
– Слушай, тридцать шестой еще надо поискать. Слишком маленький, – он ей подмигнул и ухмыльнулся. Видно было, как алкоголь накрывал его все больше. Лицо вспотело, а глаза блестели. У Ольки даже мелькнула раздраженная мысль: «Вот прилип, блядь», но вслух она ее не высказала.
– А у меня денег нет, – ответила она, предполагая, что будет дальше. Сейчас он начнет клеиться, занесет какую-нибудь пошлость, вроде – отдашь натурой. И получит перцем в лицо. А потом уедет в обезьянник на пару суток, а может и дольше, как повезет. Что взять с пьяного? Нащупав в сумочке перцовый баллончик, она на всякий случай уточнила:
– С собой нет.
На удивление он просто махнул рукой, поставил обувь перед ней и присел рядом.
– Отдашь, когда появятся.
– Странный вы какой-то. Подходите к незнакомой девушке, покупаете обувь просто так, – она посмотрела в его глаза. Жесткие, несмотря на опьянение. Без той обычной алкогольной дымки, фокусировавшиеся в один момент. Странно смотревшиеся на спокойном лице. Взгляд, словно выстрел, точно разговаривая с ней, он параллельно просчитывал варианты, строил планы, что-то прикидывал. Хотя возможно он просто думал о своем.
– Можно на ты, – он улыбнулся и, уловив ее мысли, отрицательно помахал руками, – Ааа! Понимаю. Все не так, как ты думаешь. У меня сегодня хорошая сделка прошла, немного отметили с партнерами. Пару бокалов пива. Просто хочу сделать доброе дело. Ведь никто не запрещает делать добрые дела?
В пару бокалов пива Олька не верила, а все остальное ей неожиданно показалось правдой. Очень странной – но правдой. Все-таки, кто он такой? Может это и был ее шанс, который она так долго ждала? И кроссовки он купил красивые, прямо такие, какие ей понравились.
– Нет, конечно, – согласилась она.
– Глеб, – сказал он.
– Олька, – представилась она, рассматривая обувь
– Рыжая Олька, – определил он и откинулся на спинку лавочки, заложив локти на спинку. – Там еще носочки, без них неудобно надевать.
Тут она впервые ему улыбнулась, все продумал. Решил проблемы разом. Покопавшись в обуви, она вынула пакет со следками.