Макс Акиньшин – Крепкий керосин принцессы Беатрикс (страница 13)

– Трикси! – обиженно вопит чешуйчатый. – Я тебе говорил, что от него надо избавиться? Смотри, что наделал этот придурок. Намешал твоё винишко с с'мгончиком. От него один геморрой и никакой пользы. Ты видела, как он бежит? Словно слизень, у которого несварение.

– Я ему разрешила только одну, – защищаю Фогеля я, – про твою морковную пакость разговора не было. Справедливости ради, надо было его предупредить.

– Справедливости?! Справедливости?! – раздражается мой дружочек. – Чувачок вылакал мою баночку, а ты говоришь о справедливости? Может, мне хочется откусить ему его тупую башку? Меня же никто не предупреждал, что этого не надо делать?

– Не предупреждал, – соглашаюсь я, усаживаясь на остатки ветхого кресла, – с другой стороны, теперь его ожидает самое жестокое похмелье в жизни. А это похуже того, что ты хочешь сделать, согласись?

Дракон обиженно фыркает и двигает к тележке пересчитывать запасы. Теперь м'технику до них не добраться никогда – уж что-что, а беречь свои сокровища Ва умеет. Взять хотя бы тот случай, когда мы набрели на небольшой, разодранный Окном контейнер с консервами. Тогда пришлось немного попотеть, отбивая его от непрошенных гостей из владений па Вазарани. От удара дубины меня спас шлем, а Ва пару дней прихрамывал, пришлось шить тонкой проволокой рану на его бедре. Ох, и намучилась я тогда с этой проволокой! Проткнуть кожу воющего от боли дракона, который, к тому же, щёлкает челюстями у тебя над головой – это подвиг, не каждая принцесса на это способна.

Я привычно отстёгиваю ремни, откладываю шлем в сторону и вспушиваю волосы пальцами. Теперь их долго не придётся мыть, а голова под шлемом сильно потеет. Ещё одна проблема к тем, что имеются. Принцесса Беатрикс с немытой головой, за которой охотятся Протопадишах и гнусные бароны. Беатрикс, потерявшая владения, Штуковину. Беатрикс, у которой прочие беды. Бедная Беатрикс! Чем я это заслужила? Глупый вопрос.

Спящий колдун ворочается и тянет губы, словно целует кого-то. Кого? Ведьму из ХаЭр?

Я чувствую укол ревности и вздыхаю. Бронепластовые мухи медленно кружатся над его красивой головой. Хочется шлёпнуть его по затылку, чтобы он проснулся, но и так понятно, что ни к чему хорошему это не приведёт. Морковный перегар сшибает с ног на расстоянии двух метров. Мой колдун безобразно пьян. Интересно, с чего это такой эффект? Я кошусь на баночку из-под драконьего с'мгончика – совсем маленькая.

– Осталось пятнадцать, – трагическим голосом кукарекает Ва, – пятнадцать, Трикс! Если наши дела так пойдут дальше, я за себя не отвечаю, клянусь бородой Матушки.

– Я тоже за себя не отвечаю, – думаю я. Но вслух не произношу, принцессам необходима выдержка. Пусть даже у них немытая голова.

– Кролики? – чтобы хоть как-то отвлечься предлагаю я. Еда – лучшее средство от переживаний, в любых обстоятельствах. Если не знаешь, что делать – ешь. Или спи. Или пей. Всю эту полезную информацию сообщила мне Матушка Ва. Сообщила его собственной зубастой пастью. Я уже сомневаюсь, существует ли она на самом деле или это выдумки моего дружка. А, может, она – вообще божество всех драконов? Или божество алкоголиков в его мире? Добрая Матушка Ва, которой все молятся и получают мудрые откровения.

Ва, который с шумом прячет драгоценные припасы в куче сухих листьев, согласно шипит. Можно было и не спрашивать. Бухлишко и жратва – два слова, которые он произнёс едва вылупившись. И единственные, какие он умеет читать. Во всяком случае, он так утверждает. Одно время я пыталась найти какие-нибудь бумаги на драконьем, чтобы дать ему прочесть. Просто так, из интереса. Каждый раз он сетовал на то, что плохо видит. Врёт, конечно. Видит он чуть хуже меня. А в темноте даже лучше.

– Идём, Трикси? – Ва критически рассматривает неопрятную кучу листьев, его припасов не видно.

– Давай. До темноты ещё пара часов, – говорю я. – Успеем подстрелить пару-тройку.

– Только давай его свяжем, – слишком спокойно предлагает он. Хитрый дракон не уверен в нычке и надеется, что я соглашусь. В ответ я включаю дуру.

– Кого?

– Твоего чувачка, – уточняет Ва. Я смеюсь, и он понимает, что я раскусила его хитрость. Понимает и обиженно машет лапой.

– Ну, тебя, Трикси! Фогеля мы не трогаем, пусть целуется со своей ведьмой.

И хотя Ва тревожно посматривает на свой тайник и жалостливо вздыхает, мы покидаем убежище из багрового плюща. Я несу длинный пятизарядный посох. Очень точный посох, его припасом я могу попасть в голову кролику с двухсот шагов, а это само по себе под силу не каждому. Вернее, вообще никому. Дракон, который полагается только на свои скорость и зубы, это знает. Добыть кроликов на ужин будет совсем нетрудно. Тем более, к вечеру поиски свернут, и выстрелы посоха вряд ли кого-нибудь привлекут. Можно будет шуметь без опаски встретить немытого бородача с дубиной, выбравшегося в Долину в поисках проблем.

Первого кролика я добываю уже через полчаса. Любопытная мордочка появляется из огрызка металлической трубы, я фокусируюсь, секунду рассматриваю его, а потом плавно жму на спусковую скобу. При этом я даже не задерживаю дыхание.

– Попала, Трикс! – восторженно свистит Ва. Я толкаю его тушу локтем: смотри, спугнёшь остальных. Мой бронированный увалень замолкает, на охоте всё должно быть серьёзно. Это единственное мероприятие, в котором мой дружок не валяет дурака. Ведь дело идёт о нешуточных вещах – о жратве. Попятившись с кучи назад, Ва замолкает. До меня доносится бульканье – конечно же, он не оставил все баночки в тайнике. Никогда не знаешь, когда потянет подкрепиться. Ежу понятно, что нервы надо лечить. И лечить старым, проверенным многими способом. Я приникаю к посоху стараясь дышать спокойно. Из-за кучи старого ржавого железа появляется второй кролик, он несётся галопом, зажав в зубах что-то, похожее на птичью кость. Дав упреждение, я жму на спуск, посох сухо щёлкает, толкая меня в плечо. Вот и второй! Выследим ещё парочку – и ужин готов. Главное, чтобы нашу добычу не утащили сколопендры или не съели мусорные слизни. Как только слизень присасывается своим огромным ртом к кролику, считай всё, мясо испорчено. Его уже не приготовишь, а уж тем более не съешь. Кролик портится стремительно, прямо на глазах расползаясь в вонючую слизь.

Мы возвращаемся уже в сумерках, почти в темноте. Странное время, когда тени становятся длинными и глубокими. В них боишься утонуть. Я осторожно ставлю ноги, чтобы не оступиться, а мой чешуйчатый дружок, в котором плещется пара банок морковного пойла, беспечно шлёпает впереди, на его мощной, в буграх мускулов, спине качаются пять тушек. Вся наша добыча на сегодня.

Теней я боюсь. Даже в броне, даже в застёгнутом шлеме. Мне кажется, что вот-вот из них выскочит похожий на пучок сухих палок павук. Низко завизжит и бросится на меня. И тогда нужно будет постараться остаться в живых. При встрече с павуками даже Ва немного осторожничает: в ловчих сетях, которые они удерживают длинными передними лапами, легко запутаться.

А разорвать их – большая проблема.

Время теней и багровый отсвет ушедшего за горизонт солнца нагоняют тоску. Как же хорошо было в нашей уютной Башне! Несмотря на постоянный зов Штуковины у меня в голове. К нему можно было привыкнуть – тем более, за каменными стенами его почти не было слышно. Я ловлю себя на мысли, что немного по нему скучаю. Полная тишина, как оказывается, неприятна. Неподалёку вспыхивает утробный визг охотящегося павука, а потом шум схватки. Мы ускоряем шаг. Почти бежим, оставляя потасовку позади.

Окрестности постепенно оживают, начинают ворочаться в сумерках. Ночь льётся с неба, как чёрная вода, медленно пропитывая Долину нефтяной тьмой, в которой слышен шум большой охоты на жратву. Когда до убежища остаётся пара минут, я уже начинаю волноваться: как там бедный Фогель? Может быть, его утащили павуки? Думать об этом неприятно. Вот только почему? Почему мне не плевать, что кого-то утащили павуки? Из-за Штуковины? Ведь Фогель нужен, чтобы её починить. Как он там это делал? Засунет руки в её потроха, что-то наколдует, и она оживёт.

И снова примется меня звать. Тут нужно разобраться, Трикси. Нужно серьёзно разобраться! И я пытаюсь, хотя это не приносит никаких результатов. Меня это даже немного злит. Когда мы спускаемся в лощину, я улавливаю небольшой дымок, просачивающийся из груды кажущегося почти чёрным в сумерках плюща. От сердца отлегает. Милый Эразмус проснулся и развёл огонь.

– Салют, поганец! – раздражённо приветствует колдуна Ва. – Проснулся?

По-моему, идиотский вопрос. Конечно, м'техник проснулся и сейчас сидит, нахохлившись над старым колёсным диском, в котором пляшет пламя костра. Голова у него раскалывается – это видно невооружённым глазом. Он бросает на нас взгляд и присасывается к фляжке с водой. Мне хочется погладить его. Прижать к себе, царапая керамической броней. Нежно прижать, сказать что-нибудь успокаивающее. Но я сдерживаюсь.

– Болит, колдун? – негромко спрашиваю я и устраиваюсь у очага.

Он молча кивает головой, а потом хрипло интересуется:

– Кто там был?

– Так, ерунда, поисковый отряд гвардейцев и Витовт-святой. Десяток человек и рыцарь.

– Мы победили? – уточняет он и трёт лицо ладонью.

– Без проблем, чувачок, – встревает Ва, которому прямо сейчас необходимо предъявить претензии, касающиеся выпитой гнилушки. Дружочку не терпится получить по счёту несмотря на то, что вся его драгоценная морковная табуретовка, в свою очередь, украдена у местных крестьян. То, что дракон присвоил, он абсолютно справедливо считает своей собственностью. Я вздыхаю. Если они не остановятся, придётся принимать меры.