Макар Ютин – Оборона дурацкого замка. Том 8 (страница 46)

Он следовал за определенной нитью колодца природной энергии мин тан, полностью повторил «предыдущее прохождение», с нужными реакциями, рассказом страшной истории, даже подбадриванием Алтаджина.

Они также забежали внутрь глубокой ночью, с бодрствующим кочевником и кислотным дождем. Также начали «ночь страшных историй», также расположились спать вповалку, чтобы не спугнуть ни Дун Цзе, ни Акургаля. Саргон лишь удивился, мимолетно и отстраненно под своей медитацией, как ему повезло, что Акургаль лег именно в том месте.

Любая другая формация поставила бы крест на его планах.

Странное состояние слегка отпустило только после краткого сна, пока он крался к облюбованной в прошлом цикле балке.

Первая «реперная точка» — защитить Юлвея от наведенных теней.

Непонятно, знала ли о них Дун Цзе изначально, или же просто воспользовалась удачной возможностью, но именно она приказала десятнику открыть духам путь в КуньЛуньскую башню.

Вполне возможно, именно тот демонический практик превратил гордых стражей этих земель в жалкие, алчущие живой плоти тени. Саргон не мог определиться, повезло им с этим или нет.

Зато теперь он знал куда смотреть.

Проследить за Акургалем оказалось неожиданно сложно, тот постоянно держал на виду Саргона и Камея, однако расслабился, когда единственный культиватор Первого Отряда притворился спящим.

Саргон увидел средство связи.

Мельком, сквозь серую хмарь ночного зрения, наполовину скрытое дебелым кулаком их драгоценного товарища. Драгоценного и уже списанного, приговоренного к смерти.

Он стиснул зубы.

В прошлый раз было легче. В прошлый раз он мог надеяться, что у десятника есть свои, пусть скрытые, но правильные, верные мотивы. Что все еще может быть как прежде.

Конечно, это не так.

Он еще решит, что с ним делать дальше.

А пока. Пока сидит у костра ни в чем не повинный Юлвей, пока дыхание смерти щекочет шею аристократа присказкой активирующих амулет слов Акургаля

Он не даст произойти старой-новой трагедии.

Не в его смену!

Саргон выдавил из себя шелестящий, безрадостный смех, совершенно не слышимый за пределами остатков второго этажа.

Во второй раз прятаться от чужих глаз оказалось еще легче. Энергия слушалась его легко и привычно, ластилась как котенок, как неверная жена к ласковому любовнику.

«Я и не понимал, насколько мое спасение Юлвея — важный этап. Самый главный удар предателями будет нанесен именно сейчас. Других шансов на спасение у меня не будет», — совершенно четко осознал он.

"Наведенное безумие — полная лотерея, а счетчик перерождения теперь должен быть исчерпан. Ян и Цзе уже убивались мной, поэтому и пережил прошлые циклы.

«Time is Alter» — не тупая фармилка, но даже во всяких РПГ нельзя раз за разом убивать босса, чтобы выполнить задание на его убийство, даже если моб имеет функцию возрождения. Второй раз квест не примут".

Также и здесь.

«Я не смогу убить Алтаджина», — абсолютно спокойно признал Саргон.

Кочевник, вне всяких сомнений, оставался единственным из его спутников, которым юный практик был готов пожертвовать без особой рефлексии. Хотя, с точки зрения будущего падения Форта, его смерти лучше не допускать.

«Не, без вариантов, даже засада не даст прикончить засранца мгновенно, а затем появятся свидетели и так далее. Жизнь, мягко говоря, усложнится. Если он сам не убьет меня раньше».

Еще какой-то месяц назад (полтора, при расчете недели за семь дней, по обычаям Земли), он пришел бы в ужас от таких мыслей, но сейчас…

Алтаджин показал себя неспособным разобраться даже с собственной группой. Прошляпил предательство буквально под своим носом. Саргон сомневался, что Дун Цзе в первый раз проворачивала свои сомнительные делишки за спиной у сокомандников.

Может быть не такие масштабные, но вот в убийстве Лань лао сянь-шена она вполне могла принять участие.

Просто хитрая лиса не гадила там, где жила. В прошлые разы она вряд ли пыталась убить собственных сокомандников.

«Знали ли эти двое о ее темной стороне?»

«Могли ли они представить, что та решит убить их, особенно Ян?»

«Каково это, чувствовать предательство от самого близкого человека?»

Саргон не знал.

Размышления не помешали ему все также рвануть на помощь Юлвею.

Остальные события слились в его памяти с прошлым циклом: успешный бой, флирт с Ян, ее искреннее восхищение, недоумение от поведения Алтаджина. Мудак и здесь просто взял и завалился на боковую.

Пришлось сторожить эту ночь тоже.

Он вел себя расслабленнее, спокойнее, по сравнению с прошлым циклом. Ожидать нападения бессмысленно, паук-культиватор не показался даже мельком за все прошлые реальности, Дун Цзе с десятником или Уру также не стремились делать опасные глупости.

Он встречал алый, северный рассвет с поджатыми под себя ногами, с переосмыслением прошлых действий, с приятными, но ненужными сейчас, далекими планами на будущее, на возвращение в Форт.

Его больше не пугали туманные угрозы Ксина. Сошлет на Насыпь? Пускай. Какая разница, где конкретно оборонять дырявое решето, в которое постепенно превращалась оборона дурацкого замка?

Думать о насущном все еще не хотелось, однако один-единственный вывод он все же сделал.

Саргон понял, что поспешил с Акургалем.

Нет, не так.

В том цикле просто не осталось хорошего решения. Проверка десятника — суровая необходимость, полностью себя оправдавшая. Перевербовать обратно не вышло. Вытащить значимые сведения — тоже. Как и оставлять в живых. Будучи раскрытым, Акургаль становился слишком опасен.

Лишенный страха смерти, без надежды на благоприятный исход, он нес прямую угрозу группе.

Они не смогли пытками заставить его отдать даже средство связи. Камей обыскал тело как мог, по наводке Саргона даже проверил зубы. Те обломки, что остались после пыток…

Тщетно.

— Сегодня все будет по-другому, — прошептал он малиновым в низких солнечных лучах кронам хвойных деревьев, видимых сквозь узкие прорехи в их обороне.

Возвращение в прошлое имело огромный бонус. Теперь десятник раскрыт и даже не подозревает об этом. Жаль, Саргон не может оставить его как есть: по прибытии в Форт предстоит плотно заняться предателем. И сохранение его жизни совсем не на первом месте.

«Придется рискнуть, оставить предателя с нами в мин тан. Ничего, так будет даже спокойнее. Если присматривать за ним и правильно подать некоторые „странные“ приказы…» — он усмехнулся.

В кои-то веки апатия стала замещаться уверенностью.

Он встал рядом с костром, чтобы размять усталые ноги. А затем проснулись остальные.

— Саргон, ты…

— Но зачем⁈

— А пускай!

— Вдруг нам встретится что-то слишком опасное? Каждый меч на счету!

— Ха! Четыре культиватора в команде! Кому понадобится лишний…

Тихие возгласы сокомандников отдавали неуверенностью, неохотным пониманием, согласием и рассогласованностью. Чуть поодаль на них недоуменно смотрела Ян, лениво зевал Алтаджин, которому что-то яростно втолковывала Цзе.

Наверняка, как и в прошлый раз, пыталась санкционировать разброд и шатание.

После пробуждения группы, сцена беготни, выявления паутины и невозможности вернуться назад повторилась довольно близко к прошлой реальности. И к позапрошлой тоже. Приятно видеть стабильность столь разных временных линий.

Даже если это стабильность паники пополам с идиотизмом и щедрой щепоткой предательства.

Он собрал людей вокруг себя сразу после горячего обсуждения: оставаться исследовать Ясный Зал или идти своей дорогой. Никакого выбора здесь не имелось изначально, проклятие уже закреплено на конкретной местности, однако остальные поняли это только сейчас.

И завороженно смотрели на то, как практики мялись перед входом в Великую Кумирню.

Он дождался, пока подойдут все, включая Уру с Акургалем, молча стоял около минуты, бесстрастно слушая вялые переругивания, недовольство и выкрики из толпы. Наконец, все стихли.