Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо наставника Медея (страница 9)
Облако успело подплыть к заякоренному, избиваемому тренеру, и пальцы Медея задрожали от предвкушения. Он мог бы послать сейчас заклинание-активатор. Последнее, на которое кое-как хватало резерва. Дестабилизировать облако, ударить воину в спину. Такой мощный взрыв опрокинет даже его. Не убьет, воины чересчур живучи даже для здешней фэнтезятины, но серьезно потреплет, подставит под удар растительных тварей.
«Он не выживет, если я атакую».
Власть над чужой жизнью заставила губы тянуться вверх — горькая улыбка превосходства, не важно, насколько недосягаемого, мнимого. Он теперь маг, он МОЖЕТ, имеет право. Убить человека так легко: все его близкие ломались от смешных, ничтожных вещей — лестницы, зависимости от лекарств, ножа в подворотне.
Медей горько улыбнулся. Мысль об убийстве скучного Аристона теперь вызывала раздражение и грусть. Люди — хрупкое бутылочное стекло.
Облако прошелестело мимо наставника, приблизилось к цели и тогда
— Гинн Фуни Сфагиазе.
Несмотря на три ступени, одно из самых простых заклинаний. Просто поток безвредных электрических искр, легкое наказание преподавателя за непослушание. Хотя получить им в лицо было чревато. Могло и рожу перекосить на сутки-другие. Лицевой нерв, битч!
Давно вылизанное предшественниками, оно добровольно-принудительно изучалось каждым наставником, отличалось сравнительно высокой точностью и малым расходом маны. Собственно, именно из него Медей и узнал специальное заклинание Сфагиазе.
— «И если есть порох — дай а-агня-а-а», — гнусаво пропел он, пока шуршащая мгла целеустремленно гудела к аккуратному, миленькому деревцу, что прицельно харкалось иголками в несчастного Аристона.
Дендроид прекратил выбивать пыль из бытового прибора, проскрипел, обернулся в сторону черного потока металлических частиц. Слишком поздно, слишком долгая реакция. Его подзащитная ощетинилась иглами, из пор идеального, точно полированного ствола полилась жидкая, похожая на силикон смола, что начала очень быстро омывать растение.
«Хм, защита от поджога?»
Искры добрались до переусложненного конструкта слишком рано: облако не успело дружески обнять будущий уголек, лишь потно проскользило у самой коры.
БАХ!!!
Нет, не так.
БАБАХ-ТРАХ-ТАРАРАХ-СУДНЫЙ-ДЕНЬ-БЕГИТЕ-ГЛУПЦЫ-ВЗРЫЫЫВ
ВЗРЫВная волна откинула легкое, парализованное судорогой магоканалов тело, бросила Медея об землю ненужным телефоном, отвесила чапалах легкой потери сознания, закружила голову, вытащила наружу тошноту и слезы боли
ХЛОБЫСТЬ
Он распростерся по мягкому, уютному лугу грязной амебой. Сверху на незадачливого наставника просыпались поминальные комья земли и громкая ругань тренера. Дендроиду-стражу взрывом подпалило спину, оторвало большую часть мелких веток, отбросило от преподавателя. Медей этого не видел.
Теплый, домашний луг принял в свое лоно его летящее от взрывной волны тело, подложил под голову мягкий трупик суслика, выбитый взрывом из норки, укрыл одеялом горячего воздуха
Спустя целую минуту после бадабума, Медей нашел в себе силы перевернуться на спину, сморкнулся в руку смесью соплей и комочков земли, а потом блаженно закатил глаза от излишне яркого неба. Ситуация с моузами повторилась, только теперь мудрый наставник чувствовал себя сбитым автомобилем и отхендоженным надувными битами одновременно — долго, упорно, со странным результатом. По крайней мере, гребаные десны решили не болеть, как всегда от отката.
И еще.
Ах, как билось сердце. Он уже второй раз за этот сумасшедший день ощутил себя живым. Больше, чем за все предыдущие пять лет.
Эволюция из простого наркомана в адреналинового — явный прогресс. Тем более, эмоции — социально одобряемый наркотик. Странно, что при таком засилье мелодрам вкупе с героическими боевиками люди осуждают войну и свальный грех.
— Ох, на это легко подсесть, — слащавая улыбка опустилась в садисткую усмешку, когда он вспомнил вопль уничтоженного пыльным взрывом паразита, — адреналина столько, что аж шишка дымится!
Никаких шишек после такого бабаха не осталось, зато впереди прел искрами и курился дымком остаток ствола лесной обманщицы.
Прошла минута, затем другая, третья… Рядом прокряхтел недовольный Аристон. Шлем съехал набок, доспехи черные от сажи, левое лезвие трезубца погнуто в другую сторону. Медей не удержался и фыркнул, потом закатил глаза, когда тренер протянул к нему ладонь.
— Ах, наставник Аристон, услада моих глаз. Я — пуст. О, будь проклята особенность моего тела, что не дала мне сил и дальше сражаться… нет, спасти вас от страшной участи!!!
Он не удержался от мерзкой ухмылки, когда увидел, как лицо тренера принимает свекольный оттенок. Отталкивающий, презрительный смех плотно оккупировал его нутро, рвался сквозь заслонки его самообладания. Медей даже говорить нормально не мог без риска сорваться в сатанинский хохот или болезненный стон. Не стоит шокировать бедного тренера подростков такой серьезной сменой поведения. Нужно оставаться в ржавой клетке привычного модус операнди подлого труса Медея.
Он замолчал и сцепил зубы, на скулах от напряжения заиграли желваки. Наставник по боевке принял это за свой счёт, понуро мялся, в равной степени униженный и смущенный помощью со стороны никчемного слабосилка.
— Я мог добить всех тварей, — наконец буркнул он, — просто пришлось бы долго бить стража. Он не давал добраться до паразита раньше.
— О, разумеется. Я лишь хотел прикрыть вашу спину. Ну, как боевому товарищу, — он издевательски подмигнул, однако толстокожий наставник воспринял его слова всерьез.
Аррр, бесит.
— Ты… ты помог мне! — выдавил он.
А потом до него, тоже разгоряченного боем, наконец дошло. Медей ДЕЙСТВИТЕЛЬНО помог ему. Как минимум, сохранил часть сил и целостность брони. Шок, признательность, неприятие, смятение. Все это откровение сияло огромными буквами поперек измазанного кровью лба. Длинная царапина лексически прекрасно подчеркивала нематериальные слова.
— Спасибо, — выдавил Аристон, — ты теперь совсем без магии остался. Паршиво, да?
— Так пол резерва ушло, — улыбнулся он более человечно.
Больше от усталости и туманного, вялого разума, чем ради укрепления отношений, маскировки или прочей чуши.
«Ну не могу же я сказать, что просто поддался азарту боя и любопытству. Ах, ну еще жажде магии. Надеюсь, я не уничтожил вместе с елью Солнечный Колодец».
— Можешь подождать еще час-полтора? Я быстренько вытащу тут кое-что из их туш, дойду до границ холма, а потом вернусь за тобой.
Медей только махнул рукой. Ему хотел одновременно спать, писять и скулить от жгучей, противной боли в перетруженном аурном теле. Пришлось кое-как перевернуться, встать, развязать пояс и наполнить норку мертвого суслика чистым триумфом. А потом лечь обратно в тенек и немножко поспать.
Наставник вернулся через пару часов, весь покрытый неприятной слизью. Он тут же нырнул в речку, фыркнул по-собачьи сквозь свою густую злодейскую бороду, затем вернулся к полуобморочному коллеге с вязанками хвороста из дендроидов на плече.
— Теперь-то встать сможешь?
Медей не смог. Аристон глухо заворчал, но все же закинул его на другое плечо, новой, более продвинутой версией бревна по соседству.
— Слушай, а ловко у тебя получилось. Ну, взорвать сквернавку, — он прервал молчание уже через пять минут, когда они подошли к оставленным от моузов костякам, — что за заклинание ты использовал?
Раздражение и неприятие тренера от странной помощи уступили место профессиональному любопытству.
— Сколько уже живу, ни разу не видел магию взрывного облака, да ещё такую стабильную. Как тебе в голову пришло…
Медей едва удержался от цыканья. Впечатлительный дуболом пристал как репей, не понимал его тонких и не тонких намеков. Возникла мысль, что Аристон издевается, как его коллега ранее, но Медей ее отбросил.
— Ах, все просто. Однажды, я смотрел на облака так долго, что решил взорвать их до кучи. Так родилось великое искусство.
— И как это помогло придумать рунную цепочку? — с искренним интересом спросил простодушный дылда с лицом мстительного утопца.
Медей не ответил ему. Только мерно покачивался на массивном наплечнике, да дергал уголком рта, когда элемент брони особенно сильно впивался ему в диафрагму.
Колхида встретила их у ворот. Брови удивленно поднялись при виде изнуренного, почти бессознательного тела бездарного наставника.
— Я отнесу его до покоев… — неловко сказал ей Аристон.
— Я же просила тебя не подставлять его. Пусть бы поошивался рядом, поднабрался страха и перестал позорить нашу Академию хоть немного! — свистящий шепот заставлял морщиться, напрягать глаза под закрытыми веками.
— Тут такое дело, наставница (…), не такой бесполезный (…)
— Сам решил (…)?
Голоса доносились точно издалека, из-под ног Богов на горе Олимп, что сыпали вниз грязь, окурки, использованные тампоны или что там еще понапихали небожители в ящик Пандоры, когда лень сходить выкинуть мусор.
Медей вздохнул и скользнул обратно, в уютное небытие.
Глава 6
Терапевтическая
Он очнулся в незнакомом месте.
Легкий ступор от вида побеленного на советский манер потолка быстро уступил безразличию от недостатка сил. На мгновение в груди поднялась паника, но мерзкая больничка, в которой он подыхал после неудачной миграции, выглядела совершенно по-другому. Медей поднял голову, быстро скользнул взглядом по интерьеру и удовлетворительно вздохнул, когда вместо облупившейся краски, забитой палаты и казенных коек обнаружил себя в просторном, но весьма уютном зале.