Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо наставника Медея (страница 53)

Парочка людей вывалилась наружу.

Грохнула дверь за спиной, закряхтел товарищ на онемевшем плече, тяжесть навалилась, стала почти нестерпимой. Медей напрягся так, что потемнело в глазах, запрокинул голову. Стало слегка полегче. Он быстро огляделся в поисках опасности. Они очутились в пустой комнате, точно специально созданной для проверки: хирургические столы, защитные колпаки из свинца, несколько ритуальных кругов, в одном из которых память отродья опознала специальный, для проверки одержимости, а другой — для схватки за вместилище.

А что там в другой стороне? Некие стационарные алтари, куча медных экранов, нечто вроде весов, неизвестные приборы. Ни следа видимой опасности. Медей захрипел, попытался перехватить Аристона свободной рукой. Безуспешно. Тяжесть стала абсолютно невыносимой. Рука сама собой соскользнула с пояса тренера, после чего

— «Он так и грохнулся… Увы! Все наши планы таковы» — прокомментировал Медей без капли раскаяния.

Стеклянная сфера с сушеной головой выкатилась из-под хитона собутыльника.

— Да чтоб тебя, идиот!

Тренер стыдливо опустил взгляд. Он все же не смог до конца сопротивляться внушению.

— Мерзкая тварь!!! — заорал Аристон в приступе стыдливой, алкогольной ярости, после чего пнул сферу из положения лежа.

Та и не подумала рассыпаться хрустальным звоном да испуганным матом Медея. Нет, странный снаряд с подарком внутри взмыл в воздух, лязгнул о каменный пол, затем подскочил на ступеньке и упал прямо в круглую выемку на одном из малых алтарей. Руны вокруг резко засветились неприязненно-фиолетовым.

«П̸о̷л̴ь̴з̵у̷й̷с̴я,̴ ̶см̸е̷рт̷ны̴й̵!»

«Точно!»

Медей метнулся вперед, распростер руки на сферой с профессором Доулем

«Алу Кведья Фуми»!

Искры забили по остаткам души внутри страхолюдины, голова беззвучно раззявила пасть, бельма выпучились, одно из них с деловитым чпоканьем вылетело из глазницы, повисло на тоненькой ниточке… Он заглянул в целый глаз лича и вдруг почувствовал то самое ощущение, которое привык культивировать для безмолвных заклинаний. Для внутреннего космоса, куда беспечно ломились твари из Делетериона и залезал страж с телепортом из подземелья в класс.

В этот раз мощная фантасия через глазной контакт забралась к нему в голову. Нет, пыталась затянуть в свою, но получилось как получилось. Они повисли вдвоем в темном ничто, без воздуха, света, звука. Лишь горела кликабельная надпись последнего использованного им заклинания.

Медей привык к внетелесному опыту: тебе не нужно чувствовать тело, когда ты полностью погружен в игру — даже боль отходит на второй план, перестает замечаться. А уж после вселения и частого использования безмолвных заклинаний — тем более. Глупые вторженцы такой привилегии оказались лишены. А времени на привыкание он не давал никогда.

Медей чувствовал себя неким растворенным, бестелесным разумом. Эдаким Солярисом, только вместо океана — черная пустота между маленькими звездами и галактиками внутреннего мира. Посреди его личной вселенной встал худощавый, высокомерный маг со смуглой кожей, вычурным посохом, красными провалами глазниц, точно заполненными густой, вязкой кровью. Враг начал озираться, плавить под себя маленький кусочек нереальности. Фигура обрела объем и плоть, эфемерные руки подернулись кожей, расцвели сеточкой стариковских вен. Под его ногами встал кусочек земной тверди, а темные озера внутри глазниц блестели искрами далеких созвездий.

Затем он неуверенно вскинул посох. А Медей лениво кликнул по висящему заклинанию.

А потом еще раз. И еще. И снова. И

— Поговорим, смертный! — прохрипел истерзанный искрами волшебник у его ног.

Даже в таком положении он звучал горделиво, пусть и с неуверенными нотками. Звук донесся не сразу: в космосе внутреннего мира Медея не имелось ни воздуха, ни гравитации, поэтому чужак большую часть сил отдавал на создание маленького кусочка привычной ему реальности. Только это позволило вторженцу быть услышанным.

«Ха! Получил, старый супернатурал? Повезло, остались те инструменты в комнате. Особенно алтарь, куда Аристон запнул голову. Похоже, его функция — затягивание враждебной сущности в измерение заклинателя. Вряд ли бы аномальный обморок проиграл так легко, вторгнись именно я в его внутренний мир. Лак-ки!»

— Ты кто такой? Не, неинтересно. В смысле: потом. Приноси клятву безусловной верности или я сожгу твою голову на огне Алтаря Гермеса в святилище Эвелпид.

Спасибо, главгероиня, за арку курощения общины призраков! Алгоритм уже отработан.

— Ты не сможешь так просто

*Клик*

— Смогу.

— Но я великий

*Клик*

— Не сейчас. Клятва верности, — надавил он.

— К-клянусь светом и солнцем! Да будет Гермес Эрмий свидетелем моей клятвы!

*Клик*; *Клик*; *КликКликКликКлик*

— ПОЩА-А-А-ДИ-и-и!!!

— «Прощать убийцу — значит убивать», — самодовольно кинул в него цитатой Медей, — Обмануть меня решил, сучий выродок⁈ Эрмием клянутся только наивные ромашки: мелкие элементали природы, духи-помощники и другие светленькие сущности. А не такой харчок Сатаны, как ты.

— А ты весьма сведущ, юный маг… прости меня за эту попытку.

— «Кого ж любить? Кому же верить? Кто не изменит нам один?» — он засмеялся и смех отразился со всех сторон, заключил чужую суть в злобный, истекающий сарказмом кокон.

— Поклянусь. Правильно поклянусь, — прохрипело умертвие.

От лича осталась одна голова: большую часть тела разметали искры его безмолвного Фуни. Во внутреннем мире Медей тратил куда меньше маны и все равно ощутил гнилостный холодок близкого истощения.

— Ну да, ну да. Свежо предание, да верится с трудом… Гермесом Хтонием клянись, урод, слышишь⁈ И чтоб истинное имя назвал! — он резко перевел голос с насмешливых ноток на злые, рявкающие интонации коменданта трудового лагеря.

"Ох, хорошо, что я мельком глянул и память, и конспекты отродья по тому предмету, который буду преподавать. Все же новелла скупа на нюансы, хотя базу дает неплохую. Хрен бы я засомневался без нее. А так, память дала недостающую инфу. Хм-хм-хм. Идеальный результат любого призыва — клятва верности на время нахождения в тварном мире, причем с истинным именем. Другую и обойти могут. А уж демон здесь, душа, тень, одержимость предметом или другая хтонь — не принципиально.

Главное — получить клятву. Непременно через нужного Бога. Обычно выбирают из трех вариантов: Гермес Эрмий, Гермес Хтоний или Гермес Трисмегист. Иначе криво встанет. Хотя в отдельных случаях возможны нюансы".

Пришлось лупить тупую аномалию еще два раза. Никак не хотел называть истинное имя. Юлил, собака смрадная. Благо, возросшая чувствительность во внутреннем мире помогала чуять ложь. Но главное — ложное имя не «резонировало», не влияло на мир. Просто набор букв.

Слава те Господи, злобная нежить дала правильную клятву с третьего раза. Последний «Фуни» истощил и так невеликие остатки магии, при этом едва не отправил гадкую жуть за грань. Окончательно. Проклятие поскрипело зубами, но покорилось. Безусловная клятва верности оказалась принесена. Медей моргнул, а затем выпал обратно в тварный мир.

Голова все также лежала на алтаре. Будто бы ничего не изменилось, но он чувствовал связь с маринованным гнидогадойдом. Теперь это наш слоняра, так что и держать в дальнейшем заключении смысла нет.

Медей вздохнул, потер виски, а затем протянул вперед ладони и снял с сушеных бельм своего милого питомца два медных обола — главная уязвимость такого рода сущностей. С ними можно приказывать ферментированным магам и без клятвы. Ограниченно и без страховки — но приказывать. Исключительно временное решение.

«Блин, можно ж было тупо забрать их без ментальной драки… Да щаз-з! Кто бы дал! Это не мой прошлый рафинированный мирок. Здесь драка с сушеной башкой от мумии кончается не продажей в британский музей, а преждевременной похоронкой. Тем более, мудак явно старый и сильный — точно бы извернулся себе на пользу. Лучше уж так. Квадратиш, практиш, гут».

— Все. Башка теперь наш бро. Но я у тебя ее заберу. Так, на всякий случай, — предупредил он своего ситуативного союзника.

Аристон благодарно наблевал ему под ноги. Вот свинья! И это после всей своекорыстной помощи!

«Так, стоп! А кто такой благостный и незаметный дал мне совет?»

Медей похолодел от осознания угрозы. Пока он подчинял себе одного любителя шастать по чужим мозгам, второй совершенно беспрепятственно наблюдал за его попыткой! Тряпичная кукла завозилась у него под хитоном. Вот мерзкий ублюдок!

«С̴т̴о̵й̷,̸ ̴с̸м̶е̷р̶т̴н̷ы̶й̷.̶.̵.̵ ̴н̷а̴с̶т̴а̶в̸н̴и̶к̵.̴ ̵У̷в̴а̷ж̷а̵е̸м̵ы̷й̵ ̴н̸а̵с̸т̶а̵в̷н̵и̸к̶!̵ Я̴ ̸б̶у̴д̷у̵ ̶т̴в̸о̶и̵м̵ ̵в̴е̸р̶н̶ы̷м̶ ̷с̴л̸у̶г̸о̴й̷.̴ ̶ Я̵̺̦̘̾͊̄̄̓̌̈́͆͘͜͝ ̵̙̺͇̜̦̮̰̀̇̂͆͠у̸̯̮̉̆̐̐̄͠͠͝к̶̃͆°̧̳͖͍̻̜͖̋́̀̌̾̈́͘ӓ̴̜́̍̐ж̷̧̠͉̪̭̎̚у̷͒̄°̨̹͕̩̲̳̈́̓̒ ̴̨̙̬̟̺̯͙̝̮̩͊̀̀̽̈́̂̕т̸̺̻̤͇̀е̶̌̒̎̃̃̀͘͝°̲͓б̵̧̩̙̝̝͐̋̔̕е̶̨̥̘̭̱͇͔̞̫̂̎̈́̒̈́̕̕̚͠ ̸̛̲͛͑̚͘п̶̞̍́̔͒̂у̶͕̘͍͙͉̬̝̏͆̂т̷̢̛͈́ͅь̶°̢͌͗͑̇͑͘͘.̷̧̢̛͓͖̰͋ Д̷о̷г̴о̵в̸о̵р̵и̵м̴с̷я̷?̵»

Медей почти не понимал, что лопочет ему сраная аномалия. Какого черта в жестокой, но рациональной академке делает трахнутый Чаки объект SCP⁈ Нет, целый выводок таких объектов! «S», мать его, ранг опасности! Ну, минимум, «А». «В+» так уже точно. Все равно дохрена! В оригинальной новелле таких поворотов не имелось! Разве что намеки… О, да. Намеки.

От куклы пришел новый поток слов, еще более бессвязный, чем прошлый. Медей мог вычленить разве что кислый привкус былой силы страховидла. Тот явно поиздержался, поэтому не мог сразу взять контроль. Рассчитывал договориться?