Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо наставника Медея (страница 15)
— Звучит велико. Может быть, вдохновение ниспослали сами Боги, — вежливо прошелестел он безликую фразу пустым голосом.
Понимающему достаточно и он не обиде
— Велико, — зажмурившись, повторил радостный, странно робкий Аристон.
Не обидел. Медей забыл, что некоторые люди в упор не понимают очевидных намеков. Он не стал задевать тонкую творческую струну слишком грубо… и пожалел об этой своей слабости уже спустя пару секунд.
Воодушевленный Аристон не затыкался еще битый час, рассказал о своей технике все и даже больше, особенно о предпосылках создания. Не сказать, что совсем уж безынтересно, скорей тоскливо. Все равно без контроля мышц и сухожилий в стиле воинов ничего не выйдет, а рвать жилы на тренировках Медей морально не готов.
Ну, зато узнал о парочке нюансов. Новелла весьма скупо описывала способности тренера. В стиле пришел-увидел-победил, без подробностей. В основном показали его наступательные и оборонительные заклинания в связке с трезубцем и щитом. Стандарт для местных воинов. Недостаточная мощь и гибкость таких связок компенсировалась скоростью, физической силой и большим резервом. Слабый воин почти всегда оказывался сильнее слабого мага и этот разрыв сокращался лишь к пятому рангу. Только более дорогая подготовка и завышенные по сравнению с магами требования не давали воинам полностью доминировать на поле боя. Про обычных солдат здесь речь не шла — они не сильно отличались по ТТХ от воинов его прошлого мира.
Благодаря болтовне Аристона, узнал, что тот пошел немного дальше стандартных воинов: его трезубец оказался посохом и мог лупить тем самым дезинтегрирующим лучом, которым он располовинил дендроида-солдата, ставить щит и кидать еще парочку сложных закодированных заклинаний. Довольно сильных, раз он с одного удара, пусть и ценой кучи вложенной энергии, смог убить неповоротливую, но чудовищно живучую тварь — дендроида-стража. Тот же пылевой взрыв не смог бы убить грубую деревяху, даже повтори его Медей еще раз в идеальных условиях.
Наконец, диалог, вернее, монолог, перешел на дележ добычи. Аристон сражался как лев, как супер лев, как что за лев этот тигр, но если в риторике он был немейским львом, то Медей — Гераклом, который пасть порвет, моргала выколет. И все это с ублю, с пид, да чтоб его, с лизоблюдской улыбочкой отродья.
— И все же я настаиваю на равной доле.
Медей демонстративно отодвинул чайник от Аристона и долил себе остатки. Нечего. Он вообще наливал чай мешку с подарками, а не шрамированному Санта Клаусу. Пусть найдет себе другого «аленя».
— Значит договорились… — вопреки словам, его тон намекал на противоположное.
Медей вскинул бровь. Да! Он умеет вскидывать бровь! В прошлой жизни поднимались только обе и он чувствовал себя дебилом. Но все равно повторял.
— Скажите, наставник, а вы вообще знаете, кому можно, хм, сбыть товар?
Да блин. Так и обламывают несчастных обывателей пускаться «во все тяжкие». И для криминала уже связи нужны. Караул! Коррупция! Накажите братков за взятки и кумовство! И себе трофеи не оставишь — знания не восстановились достаточно, чтобы знать, как принести рога, кости и дупло в жертву призыва банки пива. Пришлось уступить еще десять процентов в счет комиссии по продаже имущества на черном рынке. И где магические ломбарды, когда они так нужны?
— Принесу в пятницу. В крайнем случае — в понедельник, как раз перед началом Испытаний, — он оскалился, радостно хлопнул Медея по плечу, встал с гипнотически удобного кресла без всяких признаков зависимости.
Чертов качок. Сам Медей готов был жить, спать и умереть в обнимку с предметом мебели. Мама, отдай меня в наркологию, у меня ломка. Надеюсь, не стульев.
— А ты молодец, не ожидал от тебя, — бросил он, когда забросил мешок за плечо, — не обо… не струсил, убил моузов. А потом выложился до конца, хотя мог бы постоять в сторонке. И не кричал от боли. Не поверишь, сколько самоуверенных волшебников хнычут, как маленькие девочки, когда выжимают из себя остатки маны.
— Может, все дело в обмороке, — хмыкнул Медей.
— Ха! Вряд ли, — хлопнул он его напоследок и грузно затопал обратно во тьму испорченного настроения.
— Денежки мои деньги, что ради вас не сделаешь. Даже начнешь терпеть громил со связями в криминале.
Медей оторвал взгляд от соблазнительных книг в сексуальном белье обложек, заставил себя лечь в кровать и мгновенно уснул.
Глава 9
Кофейно-лакейная
Медей открыл шкаф. Свой, который — одежды. Хитоны выстроились перед ним в ряд, точно радужный парад работников тылового фронта. Все на подбор нелепые, цветастые, вырвиглазные. Просто цыганские тряпки самого бесхребетного барона на Трех Вокзалах.
«Да я бы сам смеялся над разодетым в стиле Болливуда колхозником, появись он на занятиях в таком виде! Мерзкое отродье, откуда такой убогий вкус в одежде?»
Нормальным среди Блестящей Порты нарядов выглядел только уродливый серый хитон, подгон от Академии, в котором он и так проходил весь остаток каникул. Надевать серую тряпку для выхода в город не хотелось, слишком кричит о статусе наставника. Обязательную эмблему еще поди-разгляди, особенно в людных местах, а этот дизайн каждый знает.
Пришлось напяливать нежно-голубой, с небольшим золотым тиснением по левой стороне, а потом долго отдирать от него безвкусную бижутерию, всякие тросики, фенечки и крашеные деревянные стразики, благо дырок после этого обвеса не оставалось. М-да.
Окажись в этом мире модный приговор — отродье бы село пожизненно без права на УДО. Зато теперь Медей знал, куда ему следует нанести визит в первую очередь. К черту знаменитые кофейни, величественную архитектуру, новые развлечения — магазин одежды убер аллес. Он не будет наряжаться на лекции дружелюбным глиномесом. В его личной страничке в соцсетях навеки останется пацанский статус. Ауф. Воистину, ауф.
У Колхиды отпросился за завтраком. Наставница периодически бросала на него странные взгляды, а водонагреватель с прошлого приема пищи обнаглел и позволил себе попытки вести диалог. В основном, о его прошлых зачистках холмов, поляны драгоценностей и прочих опасных локациях. Пришлось мычать, угумкать и качать мышцы лица в ухмылках. Почему бородатую дылду это устраивало, Медей решительно не понимал. Хотя некоторые сведения для себя схоронил.
Наконец, завтрак у лохматой Тиффани подошел к концу и он отправился в свое второе путешествие на запад. Главное, чтобы обезьяна и свинья не поперлись вместе с ним.
Сам город, в предместьях которого находилась Академия Эвелпид, расположился примерно в получасе неторопливой ходьбы по небольшой мощеной дороге мимо бесконечных зерновых полей. Ностальгичная пастораль с вайбами духа приключений — шагать по мостовой из желто-коричневого камня до города оказалось одно удовольствие.
«Виды как с картинок „Волшебника Изумрудного Города“. Только вся шиза основных персонажей собрана в одном отродье и моей более благородной версии. Я, одновременно, и бессердечный, и трусливый, и безмозглый. Ах да, еще внутри есть черты маленькой плаксивой девочки и загадочной сущности псинус сутулус, которые защищают меня от чрезмерной гордыни попаданца вместо сакраментальных Жабы и Хомяка».
Город показался внезапно, с небольшого возвышения, откуда дорога катилась в низину, к вычурным каменным воротам.
С крестьянской повозки чуть впереди раздались восторженные цоканья, немногочисленные путники тоже проявляли эмоции: более состоятельные довольно улыбались, бедные разевали рты, пучили глаза, качали головой или щелкали языками, если вид был им привычен. Равнодушных среди путешественников Медей не обнаружил. Положа руку на сердце, он мог их понять. Декорации в этой воплощенной новелле оказались превыше похвал.
Городская стена возвышалась на пять-шесть метров, квадратные башни искрились в солнечных лучах магическими кругами и рунами, сияли так, что глаза, выше каменных зубцов на стенах, могли разглядеть разве что зыбкие силуэты. Однако самым необычным для Медея показалась цветовая гамма: весь пояс укреплений состоял сплошь из магически инертных сливочно-белых плит, коричневых щитков особой древесины, которыми завесили бойницы и другие уязвимые части, а также неким голубым мрамором: из него сложили последний метр стены, зубцы, а также верхнюю половину барбакана главных ворот.
Получился интересный, бело-голубой оттенок гжели — необычный даже по меркам его прошлого мира.
Укрепления в принципе выглядели монументально, совершенно не декоративными. Подчеркивали статус третьего по значению города королевства. Лемнос имел около пятидесяти тысяч жителей, не считая приезжих на всевозможные фестивали, магические консилиумы и поступающих в Академию. Не слишком крупный даже по местным меркам, пятый по численности и третий по значимости — он являлся домом для многих магов и искусных ремесленников, поэтому занимал в государстве особую нишу. Такое себе слабое подобие Кремниевой Долины для местных.
Сам город Медея
Окей, хрен с ним, впечатлил. Не мистическим колоритом в духе увидеть Париж и умереть от арабского ножа — продуманными, совсем не средневековыми улочками, уютом, отсутствием спешки, характерным для городов его мира и времени, а также архитектурой и чистотой. Да, никакой грязи, луж, перекладывания бордюров и плитки с места на место, выливания помоев из окна, штурмов Капитолия, Ельцин-центров и прочих радостей (не)развитого общества.