Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 4 (страница 43)
— Кажется, оторвались, — тяжко вздохнула Грация, а потом устало махнула рукой, — зачем мы вообще убегали?
— Не знаю, но я не дума-
— Эй, девочки! — раздался заполошный, странно тонкий голос Бендиды.
— Арна?
— Я застряла! — сперва неверяще, а затем с нотками подступающей паники произнесла она.
Грация хихикнула от неожиданности, от горькой нелепости вида прилежной, невозмутимой Бендиды, что тряслась свой грудью и упиралась руками, но никак не могла вылезти из каменного плена.
Она рассмеялась визгливым, истерическим хохотом. Ее подруга умирала в сотне метрах от нее. Грация не знала, не могла, боялась понять, какие действительно шансы Дриопы пережить ночь. Она не знала. Не знала и смеялась, смеялась над нелепым несчастьем своей одноклассницы.
Ничего особенного. Всего лишь эмоциональная разрядка, глупый спазм диафрагмы. Только слезы бессилия струились по щекам, пока тело тряслось от страха потери. Страха, что звучал так похоже на заливистый смех.
Глава 11
Если искать, откуда растут ноги — попадешь в полную жопу
Однажды Медей так долго играл в Линейку, что потерял всякую связь с реальностью. Когда мать направила его в больницу сдать анализы, он полчаса кликал: «принять задание» и тупил в обшарпанную стену. Затем инстинкты взяли верх, он встряхнулся, взял себя в руки и иные части тела, после чего быстро и не приходя в сознание нафармил нужные вещи, в то время как большая часть его мозга размышляла, как это может пригодиться для рейда…
И лишь в самой больнице ему сказали, что моча, кровь и кал должны быть только свои. Впрочем, самый постыдный момент из тогдашнего недоразумения он пережил в кабинете уролога — когда вручал доктору одну стандартную медицинскую баночку.
Поэтому Медей прекрасно знал о своей страсти к азарту, к быстрым деньгам, к накоплению, к жажде дешевого дофамина и чувства победителя. Он не покупал шиткоины, не делал ставки на спорт, не торчал на полимаркете с прогнозами, сколько твитов сделает Илон за год или сколько раз Трамп долбанет по Ирану. Но здесь… О, здесь беда поджидала на каждом углу. Особенно, когда ты хотел получить признание коллег.
Вечер четверга имел одну особенность: именно на этот день приходилась пиковая нагрузка учеников, при этом их силы находились на самом спаде. Это значило, что всегдашняя детская назойливость, рвение, неутомимость в поиске проблем и доставании наставников уменьшались в разы. Вечером большая часть юношей и девушек уже начинала клевать носом, поэтому наставники могли слегка расслабиться в общем кругу, не следить коршунами за сворой непредсказуемых гоблинов, кем и являлись обычно ученики второй по престижности Академии королевства Сагеней.
— Вы успели выбрать кандидата на Игры в честь грядущего праздника, наставник Медей? — спросила его Колхида неожиданно расслабленным, почти безразличным голосом.
— Разуме-е-ется. Наставник Аристон любезно согласился помочь мне в этом деле. Человек, нет ЧЕЛОВЕЧИЩЕ! Ах, где я еще найду душегу-, кхм, парня с таким большим, праведным сердцем, готового прикончить в мучениях юную, неопытную девочку ради пустячной просьбы?
Алексиас жизнерадостно заржал, пока его подчиненные вздыхали и прятали улыбки в кубках с вином.
— Все было не так! — вяло возмутился водонагреватель.
— Да ладно тебе, не скромничай! — Медей покровительственно похлопал его по огромному плечу.
Мышцы там вздулись от недовольства и Медей вдруг понял, что эти банки размером с его голову. Неприятное ощущение, но, хэй! Если бы он обладал инстинктом самосохранения, то еще в прошлой жизни не толкал бы взятый у любимого поставщика Энрико порошок его же быкам, но только смешанный с «Тайдом» и кошачьим наполнителем. Зато людям нравилось! М-м-м, морозная свежесть. И приятная кислинка — его кошка в то время страдала от камней в почках.
К сожалению, новая реальность, несмотря на яркость красок и сюжет новеллы, игровыми сейвами не обладала, поэтому приходилось проходить так, на фу-фу и на авось. Впрочем, он еще не потерял надежды найти питьевой фонтанчик, костер или где здесь скрытые точки сохранений?
— Да и вообще: ты легально убил одного из раздражающих сопляков, я — выполнил задание. Все в плюсе!
— Кроме несчастной девочки Авлиды! А ведь она так восхищается тобой, Медей! — попеняла им Киркея с личиком усталой сиделки в доме престарелых.
— Она восхищается тем, как обула простофилю на десять оболов, — отмахнулся Медей.
Коллективное хмыканье стало ему ответом.
— Я это даже обсуждать не хочу, — Пенелопа меланхолично поболтала свой странный коктейль в вычурной чаше и разом высосала все содержимое, — почему-то мне кажется, что вы правда ничего не замечаете… и даже не издеваетесь на этот раз.
— Мхм, странное чувство…
— Хо-хо, и не говори, — подмигнул ему наставник Демокрит.
— Наставник Медей, а вам не пора? — Колхида с намеком скосила глаза на выход.
«Э, слышь, Колоноскопида, я знаю, что ты ненавидишь мои кишки, но камон! Дайте хоть раз остаться на вашу тайную вечерю! Мне же интересно, чем вы тут занимаетесь…»
— Ладно, пусть остается, — добродушно махнул рукой Алексиас, — с наставником Медеем наши маленькие пари могут пройти еще веселее. Говорят, новичкам везет, — хмыкнул он в бороду.
«Ага, вот только конкретно мне всегда везет, как утопленнику, а не новичку. Интересно, что окажется сильнее. Ладно, в этот раз я только посижу, посмотрю, покомментирую. Руками трогать не буду! Не дай Дабуди-Дабудай, я сам начну заключать пари — тогда точно не остановлюсь!».
Разумеется, он забыл свои собственные слова уже через десять минут, когда закончилось обсуждение результата прошлых ставок. По его итогам, Пенелопа согласилась взять на себя часть организационных работ Колхиды, Фиальт получил эпических размеров чапалах от довольного демона Зу, а предложение Аристона выслушать его новую элегию признали этически неприемлемым и послали… придумывать новый вариант желания.
— Может быть, вы немного расскажете наставнику Медею о нашей системе? — Киркея протянула недоумевающему новичку руку помощи.
Пускай эта воздушная зефирка не любила и не принимала участия в таких пари, ей нравились сами посиделки, ощущение причастности, более теплые, живые отношения без постоянной формальщины. Жаль, что ее мало кто воспринимал всерьез.
Но даже так Киркея всегда считала своим долгом сглаживать углы, гасить неизбежные в таких случаях конфликты, а также выступала независимым арбитром. Роль гласа рассудка отвела себе Колхида, кредо язвительных реплик примерила Пенелопа, самые безумные предложения и предположения звучали из уст Демокрита, Аристон односложным бурчанием напоминал есаула из фильмов, а Алексиас своим ржанием — его коня. Самым азартным игроком, ожидаемо, оказался Фиальт, отчего пребывал в глубоком минусе.
— Все просто, наставник Медей, — Пенелопа царственно вскинула подбородок, — одно пари — одно желание. Желания могут быть только публичными, озвучиваются в нашем кругу. Если наставники считают его задевающим честь — выбирается новое. Если такое произойдет трижды — желание сгорает.
— И сколько я могу поставить желаний одновременно? — Медей облизал разом пересохшие губы и подался вперед.
Пенелопа зябко передернула плечами и передвинула блюдо с фруктами поближе к себе, словно пыталась отгородиться от воспылавшего непривычным энтузиазмом наставника.
— Больше пяти еще никто не ставил… но вам можно только три.
— Только три? — хрипло повторил Медей голосом умирающего от голода африканского мальчика перед репортером National Geographic.
— Только три! — веско припечатал Алексиас.
— Все, закончили просвещать? Ага. И вот, мое первое предложение: что случилось с тем мальчиком Демаратом, что он стал походить на смертную тень? А ведь был такой амбициозный юноша! После каникул мы с ним здорово побеседовали о перспективах… ну, не важно, — Алексиас швырнул в рот виноградинку и размолотил ее мощными челюстями, — что скажете, коллеги?
— Я — за! — просиял Аристон так беспардонно и явно, что даже слепой Демокрит разглядел бы в нем интерес грязного инсайдера, решившего поживиться на своем знании.
— Я против! — хором отозвались все остальные, кроме хихикающей Колхиды и невозмутимого Немезиса.
Аристон обиженно выпятил губу, но спорить не решился.
«Так тебе, придурок! Если бы ты заложил меня ради бабок, в смысле, ради желаний… А, кого я обманываю! Я бы сам на себя поставил, если бы имелся хоть малейший шанс сорвать куш, пусть и собственным признанием», — посетовал наставник Медей.
Следующим взял слово сам Суверен.
— Предлагаю узнать, — шелестящим, но очень, ОЧЕНЬ четким, прекрасно различимым шепотом начал он, — кто на самом деле оставил срамную надпись на моей арене…
За столом раздался шорох неловких покашливаний и быстрые переглядывания.
— Он каждый раз этот вопрос поднимает: и лично, и вот так, — тихонько шепнула ему Киркея, отчего по шее побежали мурашки.
— Отказано, — махнул рукой Алексиас, — Нем, брат, ты меня каждый день спрашиваешь. А перечень жутких наказаний становится все длиннее и длиннее. Что я скажу родителям ученика, если они спросят, почему их любимого болвана сожрали заживо черви-паразиты, пока нанятый на стороне психик доводил его до безумия заклинанием «зловещих видений», а затем остаток души слили демонам-мужеложцам для анимирования срамных кукол?