Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 4 (страница 45)
«Наверняка, еще и плевали в меня, гады, пока я в отключке валялся, и ногами били», — меланхолично подумал он, — «а, ладно, заслужил. Я бы сам и бил, и плевал, и что бы только не сделал…»
— Эх. Высовывать язык, инфернально хохотать, а потом жадно грести кучу лепт жестом победителя в рулетку не стоило тем более, — хрипло сказал он и покосился на диск огромной луны за слюдяным окном, — коллеги не оценили.
— Как выяснилось на практике, с большим хе-хе-хе, приходит большая ай-ай-ай. А также мигрень и шишка на темени.
Ее он и ощупывал, параллельно с грязными ругательствами в адрес самого доброго ментора новеллы (потому что единственного), когда пнул дверь ногой, потом плечом, и только после этого догадался подать магию на засов под ручкой.
Он пришел в свою комнату, сел в удобное™ кресло…
Мешок с кофе, словно невзначай, попался на глаза.
«Черт возьми этот пикми кофе», — пробормотал Медей с выпученными глазами спустя полтора часа.
Три утра, а он тупо лежит в кровати и думает, когда именно подействует проклятие на Колхиду. Или когда у Киркеи кончится терпение и она все же затащит его на репетиции той гадостной пьесы. Или кого конкретно имел ввиду Мом, когда говорил про своего последователя. Ну серьезно, кто бы это мог быть?
Сон не шел. Совсем. Вообще.
«А, пойду попатрулирую. Что вообще может пойти не так? Блин, зачем я об этом подумал? Нахрен такие редфлаги!»
Его взгляд наткнулся на шкатулку с костями Парменида.
«О, а вот и моя страховочка», — он потер руки, достал гадальные кубики и начал сеанс прорицаний под мерные рулады и похрюкивания спящего Адиманта.
"Хм, необычно. Шанс смертельной опасности практически отсутствует. Случайный. Понятно, если я сейчас быкану и специально попрусь использовать стигму вместо писсуара, то никакая сюжетная броня вместо пророчества не спасет меня от падения в лужу собственного самомнения куда-нибудь на стопицотый уровень подземелья. Но вероятность покинуть сервер ГТА РП этой ночью на уровне погрешности.
Однако, если я зайду в определенный коридор… Какой? Почему здесь цифра три? Третий коридор? Как он может быть третьим? Гм, этаж? Ага, вроде верно. Третий этаж, третий, м-м-м, поворот? Поворот от чего? Что там есть… о, эскулапник! То есть терапевтирион. Ага, три поворота от него. Ладно, проверю. Спасибо, до странности конкретное предсказание!"
— Блин, зачем я вообще его пил. Спал бы себе дома и спал, — тоскливо вздохнул Медей.
«Гинн Фуни Сфагиазе»! — длинная ветвистая молния хлестнула по тьме, что сочилась из гобелена в абсурдно огромную, облачно-теневую фигуру некой бесформенной твари.
Тварь лопнула, изнутри гобелена завизжали от разряда, обиженно завозились, но буквы снова встали на место прежнего изречения, а не какой-то тупой ванильки с намеком на угрозу, тьма перестала сочиться наружу, а тени вокруг приняли облик натуральных.
— Ке-ке-ке…е-э-а-А-А!
«Гинн», — Медей преуспел в безмолвном заклинании достаточно, чтобы больше не допускать сломанных от удара рук.
Но он все равно перестраховался, кинул «Гинн» на сандалий, которым и врезал под задницу какой-то серо-буро-малиновой нечисти. Та покатилась с лестницы и с тошнотворным хрустом рухнула где-то у подножья.
«Че за гоблин? А, типа фигни, пугающей детей? Хе, я тебя сам так испугаю, что костей не соберешь. Ах, как же похорошела академия ночью. Всегда есть безобидная гадость, которую так приятно безнаказанно пнуть».
Медей дошел до Эскулап бодрым, энергичным шагом человека, уже смирившегося с будущим недосыпом и теперь пытался взять от жизни, или, хотя бы, от патруля все, раз выспаться все равно не получилось.
Его приподнятое настроение резко пошло вниз, когда он дошел до терапевтириона и еще успел заметить, как гаснет кроваво-красная надпись: «вход запрещен! Идет операция».
«Что за дерьмо происходит⁈ Эскулап врубает этот режим только во время полной жопы, с высоким риском смерти пациента. И пару раз люди в новелле реально дохли на операционном столе! Надо поспешить!»
Он бросился бежать в предсказанном костями направлении, дважды перепутал повороты, выругался, вернулся обратно, но потом дошел до нужного… и только там понял, почему Судьба, Рок, Фатум или насмешка Богов вела его именно в это место.
Медей вздрогнул, выпучил глаза, а его челюсть медленно упала вниз.
Глава 12
Больно мне, больно, не унять…
Медей сам не помнил, сколько раз ходил на свидания. Запланированные, незапланированные, просто случайные встречи в ночном клубе с пьяной, податливой, как медуза, незнакомкой, чьи потеки туши на лице вызывают брезгливость и подозрение. Чаще всего женщины разворачивались и уходили после первых пяти минут. Более вежливые или уже датые растягивали расставание на час-полтора… И лишь отчаянные, психованные или совсем уж наглухо отбитые радовали его женским теплом и лаской.
Он не мог понять, какую из трех удачных комбинаций он видит сейчас. Потому что В ТАКОМ ВИДЕ женщины ему еще не встречались.
Медей остановился в широком, не слишком темном коридоре. Звуки шагов заглушались ковровой дорожкой, что поворачивала за угол и вела в обитель полубога, торжественный факельный ряд освещал пространство, а впереди, в кокетливой арочной раме загадочно блестел зеленым и фиолетовым гобелен с ехидным стариком, искрящими катушками и ретортами, а также грозной надписью: «если слишком увлекаться — можно на откат нарваться!»
В другое время, он бы обязательно рассмотрел забавный плакат поподробнее, однако…
Прямо под ним торчала жопа.
Не метафорическая, а вполне реальная жопа, что дрожала, шебуршилась и скребла подолом о шершавый камень.
«Это что ещё за хентайный тег?» — Медей чуть рот не открыл, когда разглядел перед собой обтянутую хитоном шикарную задницу.
Шикарная задница панически дергалась из стороны в сторону, упиралась носками сандалий в пол, царапалась коленями о шершавую кладку, но все бесполезно. Как бы эта задница ни оказалась в такой жопе, ей это не нравилось, но выбраться самостоятельно упругая часть тела никак не могла.
В голову Медея вдруг начали заползать идеи. Эдак исподволь, с едким, скворчащим присвистом, но обосновывались прочно, переплетались друг с другом, как змеи. Он отгонял самые нескромные, грязные, совершенно грязные и абсолютно недопустимые. Он гнал из мыслей выкрики про сводную сестру и стиральную машину, в которой эти самые сестры постоянно застревали, он гнал овеянные легендой победоносные дырки в туалете и целые антологии комиксов, посвященные подобным ситуациям.
Но они упорно настигали его. Раз за разом, раз за разом…
«Ааа, хватит меня соблазнять, таинственная застрявшая жопа!».
Медей решил действовать! Потом вздохнул, перестал развязывать пояс и решил действовать более осторожно. Как истинный джентльмен, он должен хотя бы познакомиться с дамой.
Как она станет ему отвечать он представлять не стал. Не стал. Не стал…
«Для разговора нужны губы, верно? Ну вот, здесь они точно имеются… Тьфу ты, блин! Что мне делать? Эх, может, эта задница, как Адимант, но наоборот? Было бы прикольно… Нет, это маловероятно. Ладно, думай, что тут можно сделать. По-любому, какая-то пустоголовая ученица застряла. Ха, я думал это поколение зумеров такое извращенное, но вот забраться в каменную стену, чтобы разнообразить отношения с парнем они бы точно не додумались! Вот ведь развратница…»
— Тук-тук, есть тут кто? — постучал он посохом по месту, которым думало это идолище поганое, честных наставников своим приятным естеством соблазняющее.
Секундное молчание, а затем дикий визг, который оказалось слышно даже сквозь толстую, зачарованную каменную кладку.
«Эх, жаль, что я не агли бастард. Да и новелла такими сценами раньше не баловалась…»
— А-А-А, достаньте, достаньте! Гинн! — приглушенный голос чужого нутра окончательно потерял остатки здравомыслия.
К счастью для Медея, местные студенты все же не могли выпускать свои заклинания из самой неожиданной и коварной позиции. Иначе он сам бы пошел проситься к таким бриллиантам военной мысли в ученики.
— Да хватит уже верещать, я тебя спасать пришел, — буркнул Медей, который совершенно не понимал, как вызволить эту похотливую идиотку из плена коварной стены, — Ничё-ничё. Щас мы тебе кинем соломинку, гражданка утопающая. Да что там, целую палку кинем. Может даже не одну!
Медей гыгыкнул, поднял ногу, чтобы как следует протолкнуть чужую дурь обратно в голову, когда-
— Наставник Медей. Я слышала крики и…
Колхида вышла совершенно с другой стороны, подошла ближе, машинально щелкнула пальцами,увеличивая яркость факельных огней,
И уставилась дикими глазами на авангардную композицию: наставник Медей и женская задница в сплошной стене.
— Ч-ч-что, — она заикалась и никак не могла выговорить слова.
Только косилась дикими глазами то на наставника, то на его занесенную ногу, то на таинственное существо с ногами, но без чувства самосохранения.
Наконец, Колхида сумела проглотить удивление и оторопь. Ее глаза стали сужаться, губы сжались в такие тонкие ниточки, что давлением между ними могло перекусить легированную сталь, пальцы сжали рукоять жезла на поясе, рывком вытащили его наружу. Но, прежде чем она решила превратить его в мерзкое насекомое или размазать по стене рядом с аномалией класса: «Евклид», он открыл рот и скороговоркой произнес: