Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 4 (страница 38)
Грация порадовалась, что настояла на своем, и они еще днем посетили старую часть Академии. Блуждая просто так, в потемках, почти на ощупь, девушки могли потратить целые часы, прежде чем дошли бы до цели. Если бы не встретили, вдобавок, никакой другой опасности.
Академия ночью и днем различалась сильнее, чем Луна и Солнце. При свете Аполлона или Гелика замок выглядел каменным стражем. Суровым, но справедливым воином, поместьем древней семьи, где ученики считались зваными гостями — им позволялось многое, если не все. А опасности… старый дом всегда имеет неприятные тайны и ломкие участки пола, только и всего.
Здесь и сейчас, ночной замок казался покинутой цитаделью, местом последней битвы, вздыбленным роем изломанных, покрытых пылью знамен и эхом беспощадного боя.
Их тихие шаги гудели тревожным стуком, свежий ночной воздух казался затхлым, точно поднимался из подземелий, где-то позади и сверху кричала птица… точнее нечто, что звучало как птица. Гобелены заставляли ее потеть от ужаса — их буквы плыли, менялись на безумные фразы или елейные просьбы подойти поближе, тканые лица дергались, точно от нервного тика. Окна не позволяли разглядеть мрак снаружи, а если остановить на них взгляд, то в слюдяных пластинах становилось возможным разглядеть свое отражение. Ты подходила ближе и начинала различать отраженные всполохи от факелов на месте своих глаз…
И чуждый, безумный оскал мира за гранью.
Грация отпрянула от окна, едва не задела гобелен, судорожно вздохнула и попыталась унять стучащее сердце. Рядом неподвижно застыли подруги — они ощутили озноб, когда заметили: отражение Грации начало поворачивать голову, тогда как оригинал оставался неподвижен.
— Н-нельзя забывать, что опасность представляет не только Проклятая Мастерская, — ее губы остались неподвижны, однако подруги услышали ее — но только они.
«Снадобье разделенных мгновений» — один из двух купленных эликсиров, что они посчитали необходимым использовать.
Его приобрела Грация на последнюю оставленную ей драхму. «Снадобье…» позволяло следующие три-четыре часа общаться только между выпившими его людьми. Дешевое и не слишком полезное: разговаривать они теперь могли только между собой, причем слышали каждую реплику, неважно, обращенную к ним или постороннему. А еще, из-за него губы начинали светиться ядовито-зеленым светом. Из-за этих двух недостатков эликсир считался малополезным, поэтому один второкурсник охотно обменял час своего труда и связку дешевых ингредиентов на драхму.
Они добрались до цели за четверть часа, после чего застыли в нерешительности перед древней, заколоченной дверью, где каждая щель законопачена воском, а в призрачном лунном свете тускло серебрились руны оберегов.
— Путь закрыт, — нервно сглотнула Арна.
Они знали это и так. Чтобы войти внутрь, требовалось углубиться в мрачный, выгоревший коридор, где, казалось, сами камни стонали от боли, а пепел и костяные осколки хрустели под ногами, точно речная галька.
— Здесь. Я чувствую!
Они остановились все вместе. Один и тот же образ проник в сознание обманчиво мягкой, чуждой, посторонней мыслью. «Проход прямо перед тобой». Странное ощущение — укол инстинкта пополам с ужасно четкой, будто прибитой гвоздями мыслью.
Этот участок стены ничем не отличался от предыдущих. Растресканный, черный от копоти камень, пятна подозрительно ровных кругов оливкового лишайника — паразита вроде мха, пожирающего остаточную магию, покореженные стойки древних жаровен, где до сих пор мерцает эхо огня.
Из щелей камня дуло. Девушки тряслись на холодном ночном ветру, а искажение природной маны вокруг скрытого прохода омывало их неким невидимым, колючим спектром, что не задерживался на сетчатке, но все равно оставлял ощущение бликов и грязи на поверхности кожи.
Грация выдохнула, а затем приложила ладони к шершавой кладке. Она обратилась к дару внутри, позволила собственной мане течь через подушечки пальцев, обволакивать пространство стены вокруг ладоней, пока не заметила в дерганном, едком фоне пятнистые вкрапления — участки, что еще сопротивлялись разрухе этого места. Она подала в них ману и отпрянула назад.
Стена задрожала, с потолка посыпалась пыль, а затем часть кладки просто вывалилась наружу неаккуратными валунами, едва не раздавив ей ноги. Под взглядами учениц неаккуратный разлом стал приобретать черты прохода, где отдельные каменные осколки торчали, точно зубы алчного монстра. И теперь им предстояло добровольно зайти к нему в пасть.
Они сделали шаг вперед, в кромешную тьму и бархат уютной, обволакивающей ненависти. Эманации уютного, где-то знакомого зла сочились из провала морской пеной, накатывали волнами, вызывали трепет, волнение, оторопь… и манили вперед, только вперед. Но даже в полном отсутствие света девушки чувствовали наличие еще одного прохода в тупике. Тогда как точно впереди ощущался провал. Конец. Окончательное забвение. Тюрьма для дерзких, но опрометчивых.
— Хорошо, что ты настояла на втором эликсире, — дриада осторожно погладила плечо Елены и прошла следом за Грацией, — я точно не хочу видеть подробности…
— И тех, кто зашел бы на огонек, возьми мы с собой простые факелы, — тихо закончила Арна.
Да, в последний момент они отказались от них. Особенно, когда демон Зу, на которого девушки набрели в четверг, в красках расписал, какие именно ужасы могут идти на незнакомый свет в подземелье.
«Снадобье паучьего чувства» — второй эликсир, купленный уже Авлидой на две драхмы. Классом повыше, оно позволяло ощущать вибрации от собственных и чужих шагов, а также потоки ветра, даже самые незначительные. Благодаря ему, они могли ощущать пространство, строить некую карту в голове, при этом не прибегая к зрению. Что находится впереди, прячется ли кто-то во тьме, откуда идет сквозняк, что показывает проход и многие другие вещи.
Очень полезный эликсир, но он конфликтовал с большей частью остальных снадобий или декоктов, не позволял использовать магию выше второго ранга, а также давал рудиментарное чувство вкуса в комплект к осязанию, что изрядно мешало и вызывало отвращение. Далеко не каждый удержит желудок от тошноты, когда возьмет подругу за руку и ощутит ее вкус.
— Вот он, подъемник.
Они свернули в боковой коридор. Тот оказался куда шире прохода в стене, напоминал скорее их гостиную своим размером. Затхлые потоки магии здесь словно кружили вокруг вторженцев косяками голодных рыб, стены ощущались монолитными глыбами, а впереди их ждала массивная арка с неожиданно тонкими воротами, скорее ширмой, чем дверью.
Девушки вздрогнули, когда поверх арки зажглась странная лампа — околпаченный стеклом металлический фитиль вспыхнул слепящим холодным оттенком, высветил неожиданно пустую комнату, забросал пространство тенями и силуэтами, что начали жить своей жизнью.
— Э-это что, скелет?.. — полузадушено прошептала Авлида.
— Их тут два. Вон, в углу еще один. П, кх, прикован цепями, — из-за внезапной дрожи Грация прикусила язык — ширма в каменной арке стала медленно отъезжать в сторону.
— Подожди-подожди-подожди! Я еще не готова!!! — запищала дриада и чуть не наступила на фаланги пальцев скелета у арки.
— Этот более свежий, чем тот, в цепях, — почти равнодушно отметила Елена, — и кости блестят. Кто-то его выскоблил сразу после убийства. Или срезал мясо такими острыми зуба— …
— Замолчи, замолчи! — взмолилась Доркас.
А затем ширма окончательно отъехала в сторону.
Взглядам пяти учениц предстала маленькая, тесная, но неожиданно уютная комнатка: панели из красного дерева, мозаика на полу, сводчатый потолок, выложенный голубой плиткой создает ощущение высоты. На стене слева — ряд рычагов, а напротив ростовое зеркало с характерным зеленоватым оттенком полированных минералов. Сразу три лампы, похожие на ту, арочную, освещали небольшое пространство. Их свет казался намного более теплым, чем у входа, почти оранжевым, как лучи солнца перед закатом.
«Зеркало! Ох, пронесло… Оно не из олова и не из платины. Должно быть безопасным… само по себе», — украдкой выдохнула Грация.
Только истинные минералы, текущая вода или особым образом обработанная бронза могли безопасно отражать окружающий мир, и, в особенности, населяющих его жителей. В остальном же… самой большой угрозой для страны ее учитель называл не вторжение демонов и не нападки алчных соседей, а придумки очередных амбициозных идиотов, которые хотели удешевить процесс производства бронзовых экранов, слюдяного стекла или каменных зеркал. Так пал когда-то великий Город Отражений.
— Вперед, — скомандовала Грация и вошла в комнату с уверенностью, которой не ощущала в себе ни единой капли.
Плиты внизу слегка дрогнули под ее весом — единственное свидетельство того, что они стоят в подъемнике, а не просто в очередной комнате. И от этой мимолетной качки ее вдруг объял такой ужас, что Грация застыла на месте и уставилась в пол, пока последняя из их команды не зашла внутрь.
— Почему з-здесь так пусто? А как же Привратник? — Авлида зашла последней — после того, как затолкала бледную даже под всей своей шерсткой дриаду вслед за остальными девушками.
Стоило последней ученице переступить за порог, как ширма снова пришла в движение. С сухим, пыльным шорохом она закрылась за ними и окончательно отрезала пятерку подруг от замка.