«Нельзя, чтобы они узнали от нас, поняли, начали видеть. Иначе одна из них не выдержит, рано или поздно. И тогда, если жертву будут терзать прямо на глазах остальных, каждая хотя бы раз, но выдаст эмоции или посмотрит на отражение в зеркале».
После чего станет следующей.
— Большой рычаг тоже не может быть ответом, — она заставила себя не думать о том, чем покрыта ее кожа, волосы, хитон… что пытается затечь в рот и от чего так нещадно жжет глаза.
— Вспомните, один из учеников прошел здесь в одиночку.
Она внезапно взяла Авлиду за плечи, сжала пальцами бледную, ходящую ходуном челюсть, насильно повернула голову к себе:
— Глотай, если не можешь не блевать. Здесь нельзя ни тошнить, ни плевать, ни сморкаться, ни трясти своей гривой.
Не зря они даже косынки повязали, лишь бы ни один волос не остался в Проклятой Мастерской.
Другие девушки уже открыли рот, чтобы возмутиться или удивленно спросить, не так уж важно, но также быстро закрыли. Все подумали, что Грация первой заметила признаки тошноты. Отличное объяснение…
Если альтернатива этому — двухметровый людоед, что забрызгает тебя смердящей, полупереваренной плотью с головы до ног, прежде чем сможет как следует перекусить. И уже твой собственный пальчик будет кокетливо желтеть внутри тошнотворной пасти отъявленной мерзости.
— Значит, правая стена, — твердо сказала Арна.
Все остальные кивнули вместе с ней, даже трясущаяся Алвида.
Кажется, Грация пропустила целое обсуждение, однако ее это не волновало — она согласилась с большинством. Откровенно глупое решение, но она не могла вынести ни одной лишней секунды в этом проклятом подъемнике. Пусть они отправятся хоть в Тартар, хоть сразу к ментору на ковер — по крайней мере, там не будет этой твари.
— Значит, надо дернуть вверх? Ой, то есть вниз. Я хотела сказать вниз! — дриада нервно хихикнула и замахала руками.
Одна из ладоней прошла прямо сквозь одну из искривленных, отвратительно длинных ног и красноволосая снова «заквакала», пытаясь удержать рвоту в себе, а ее ноги подкосились.
Грации пришлось схватить ее, прижать к себе и держать, пока красноволосая пыталась отвернуться и не испачкаться в вонючей, коричнево-красной тухлой плоти, которой Грация оставалась покрыта с головы до ног.
— Ох, как же нам повезло, что Привратник так и не появился, — пропищала дриада, одновременно довольная и нервная от вида гигантской, заваленной вещами комнаты.
Авлида разрыдалась.
— Следующие правила, после правил Привратника, должны быть равноценны, — Елена безропотно выдержала долгие сорок минут лекции Ифигении, когда красноволосая заучка нудно зачитывала отрывки из глав с вызывающим сон авторским стилем, не сказала ни слова во время обсуждений, но стоило только спорам зайти в тупик, перейти в острую стадию, как она громко хлопнула в ладоши, подождала тишины и предложила свой вариант.
— Что значит равноценны? — все еще недовольно спросила ее слегка охрипшая Авлида.
— Мы не знаем, что будет дальше. Поэтому выберем самые вероятные, но без очередности. Какая разница, что мы поставим вторым, а что последним? Если речь идет о том, пригодится нам это знание или нет.
— Мхм, — Грация вильнула глазами.
Ей стало неловко от собственных жарких споров. Действительно, что за ерунда? Впрочем, уже через десять минут она снова кричала и размахивала руками вместе со всеми остальными — каждый считал, что именно «ее» правило нужно обязательно добавить в список и тщательно разобрать.
Сложностей добавляла и сама книга. Ветхая, с подозрительными пятнами, запутанной версткой, где конкретная руна соответствовала то названию главы, то всему разделу, то короткой сноске. Предложения писались подряд, без пауз, половина слов сливалась друг с другом, часть текста выцвела до неразборчивости, а велеречивый слог автора заставлял чувствовать одновременно сонливость и головную боль. Вдобавок, значение некоторых слов они понимали смутно, еще часть не понимали вовсе, а примерно десять процентов казались совершеннейшим бредом и не воспринимались даже в контексте.
Немало проблем вызывали и другие тренировки. Запугивание одной дриады обернулись совместным пуганием, к чему охотно (и без какого-либо приглашения) присоединились остальные одноклассники, тренировка избегания угроз вылилась в странную игру: «определи преступника», где нужно было догадаться, кто, как и о чем подумал, быстрое запоминание предметов в комнате и, почему-то, целую лекцию о расположении теней и определению по ним разного рода слежки.
Сама дриада навалила на них бессвязный рассказ о целой кучи механических ловушек, но хотя бы здесь все можно было свести к неким универсальным правилам: если цвет, текстура или магический фон объекта хоть немного отличаются от нормы, то наступать туда нельзя. Или — если идти шаркающим шагом не отрывая подошв от земли, то некоторые ловушки могут не активироваться. Благо, подобные правила быстро запоминались на практике шатания по коридорам замка.
К вечеру следующего дня Грация чувствовала себя больше вымотанной, чем воодушевленной. Поход из будоражащего кровь приключения стал восприниматься неким отдохновением, праздником непослушания, долгожданной отдушиной. Там никто не будет тыкать тебя пальцем, если вовремя не посмотрела по сторонам, как Елена, не пробубнит про очередной «странный» участок стены, как Дриопа, и не потащит в тренировочный зал на ночь глядя, как Арна.
Последнее оказалось как бы ни хуже всего остального вместе взятого: наставник Аристон не только не прогнал их, как рабов из кузницы, но даже наоборот — помог поставить сносную командную работу. Теперь от специального окрика они били заклинаниями, пока не переставали дрожать руки и только потом думали, что и зачем они делают.
Отличный результат, как для жалких двух дней. Но Грация все равно чувствовала себя измотанной и словно бы наказанной ни за что. Ничего удивительного, что четверг полностью прошел мимо нее. Она механически передвигала ногами на тренировке, отрабатывала проклятое самим Аресом взаимодействие с командой (по инициативе того же Аристона) и забрасывала в себя пищу, как дрова в домашний очаг. Только ее честолюбие, жажда приключений и, что уж греха таить, наживы, не давала ей опустить руки и просто плюнуть на эту каторгу. Наверное, она бы так и сделала, если бы не ее подруги.
Дриада одним своим видом придавала людям вокруг толику своего неуемного энтузиазма, жажды действия и предвкушения он грядущего похода. Арна держалась так спокойно и взвешено, словно под ее кожей находился сплав из благословенной бронзы, запутанных механизмов и неутомимых шестеренок, а не слабая плоть такой же ученицы, как сама Грация и нежно девичье сердце, заставляющее ее плакать от тоски по дому.
И если Доркас Дриопа придавала им сил своим неутомимым видом и искрящим задором, то Авлида показывала чудеса упрямства. Девушка шла до конца, падала в обморок от перенапряжения, заучивала правила наизусть, практиковалась в странных науках дриады и искусстве выживания изгнанников-Дионидов часами, пока не чувствовала, что овладела ими достаточно, чтобы перейти к следующему. Сама же Елена выглядела настолько счастливой от оказанного ей доверия, от дружеской поддержки, от самого факта, что у нее есть настоящие друзья и тайное сестринство, что на одной этой эмоции порхала там, где остальные от нагрузок вываливали язык на плечо.
Они закончили подготовку только под вечер, перед самым ужином. По крайней мере, Грации хотелось верить, что их подготовка закончена. Снадобья куплены, маршрут проложен, план согласован, тренировки проведены и отработаны. Насколько хорошо — покажет только их практика.
Они ввалились на ужин одной усталой, потной гурьбой, не удосужились даже принять душ и специально отсели на самый край стола их курса, чтобы не отвечать на вопросы заинтригованных однокурсников. Грация боялась, что наставники как-нибудь узнают, догадаются об их грядущем мероприятии, но те неожиданно уселись за один стол вкруговую и больше интересовались собственными беседами.
Сквозь приятную негу расслабленных мышц, она слышала краем уха бархатный баритон Медея:
— Ха! Тогда я ставлю на Никту против… И на Мимозу против… Да, целых три желания! Ничего-ничего, мои замечательные коллеги и друзья, я определенно ни о чем не пожалею. Ах, это не самоуверенность, это просчитанный риск… Мои лептосомы точно не нарушат самыми пер— …
А потом на него зашикали и она так и не услышала продолжение.
О чем они говорили, Грация не поняла. В любой другой день ее любопытство заставило бы выяснить детали, но сейчас уплывающее сознание интересовал только отдых. Они с девчатами условились пойти туда в час Полного Безмолвия, он же три часа ночи. Время, когда наступает пик господства Ночной Богини, когда фантасии, стихиали хтонических энергий и всевозможная нечисть чествуют своих Владык или скорбят по ушедшей жизни — они перестают скитаться по коридорам, угрозы затихают, расползаются, чтобы через четверть-, полчаса или час вновь нести ужас и боль живым обитателям.
«ἐργαστήριον ἔνερθε»
«Мастерская, что внизу», — Грация зябко передернула плечами, глядя на простецкую деревянную табличку над входом.
Это будничное, обыденное название казалось угрюмой насмешкой над тем, какие ужасы на самом деле скрываются внутри проклятой мастерской.
