Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 4 (страница 27)

Впрочем, Эскулап быстро восстановила порядок парочкой небрежно сделанных пасов. Правда, ужас, с которым большая часть парней полезла под стол, прикрывая ладошками задницу, настроения ей отнюдь не прибавил.

— Тебе придётся дать другое объяснение!!! — полубог стремительной, рваной походкой подошла к преподавательскому столу и прорычала это ему в лицо, шипящие змеи с посоха щелкнули клыками рядом с его тонкой шеей, — если только ты не думал зайти еще дальше и додумать подробности!

— У меня и в мыслях не было. Просто легкая, дружеская шутка, ха-ха-ха, неловко рассмеялся он отводя взгляд.

Вслед за ним отвели взгляд все остальные наставники, лишь Немезис продолжил хрустеть яблоками. Однако даже он начал делать это тише и деликатнее.

— Тогда попробуй ещё раз. Теперь без своих шуток, — если бы сарказм мог менять состав слюны, то люди во всем зале давно бы отравились ее миазмами. Эскулап бы хватило только открыть рот.

— Кхм-кхм, — Медей прокашлялся, обвел сотрапезников нервным взглядом, но его надеждам не суждено было сбыться — каждый из них следил за ним подозрительным, настороженным взглядом собаки, что уже затравили зайца на охоте, но еще не успели вцепиться ему в горло.

Учитывая то, что на лицах большинства все еще остались следы смущения и сочувствия, картина получалась несколько сюрреалистичной. Точно людоеды плачут о тяжкой судьбе своей жертвы.

— й-Я был на войне, что съедала наш мир… — протянул он все с той же интонацией, но нервно запнулся в начале.

— Я его сейчас убью!!!

— Наставница Пенелопа!.. — милосердная Киркея быстро перехватила ладонь злой, как тысяча д’Артаньянов блондинки, и едва-едва успела прервать начало заклинания.

— Медей… — укоризненно протянула волшебница, — хватит нас дразнить. Иначе у наших мальчиков и правда закончится терпение, — лукаво закончила она.

Мальчики рядом и впрямь не выглядели образцами спокойствия. Столешница трещала под пальцами переразвитых качков имени Лёхи водонагревателя, Демокрит так сдвинул кустистые брови, что стал похож на победителя турниров ММА, и даже обычно веселый Фиальт улыбался ему дерганной, кривой ухмылкой человека, что взял билеты на Уральских Пельменей, а попал в кастрюлю.

— Кхм, кхм…

— Если ты ещё раз начнешь свой рассказ с войны, на которой ты был, я отправлю тебя прямо к Аресу, чтобы ты как следует набрался опыта, — прорычала Пенелопа.

— Ах, какие вы нетерпеливые. Я ведь уже триста раз мог завершить свой рассказ, но вечно кто-то перебивает, — Медей пожал плечами с самым невинным видом и обиженно надул губы.

— Кто-нибудь, убейте уже этого ублюдка, даже мне надоело слушать эту чушь, — уловил он шепоток одного из учеников.

— Я готов сам уйти на войну, лишь бы не слышать в четвертый раз, как он там был…

— Ты думаешь, великая Эскулап действительно его, ну, п-о-к-у-с-и-л-а-с-ь на то самое?

— На честь и непорочность?

— На чистоту и невинность!

Девицы захихикали.

— А ведь он и правда убегал от нее в терапевтирионе!

— О-о-о-о-о!

«Смейтесь-смейтесь, ихтиандры, пока можете. Меня это не трогает. Не до жиру, лишь бы живу. Не было таких унижений, на которые бы не пошли Медеи, чтобы убрать от себя подозрение во всякой гадости!»

— Вам самому не надоело морочить нам голову, наставник Медей? — спросил его Демокрит, — просто поделитесь своей настоящей историей.

— Обе мои истории абсолютно правдивые.

Коллективный вздох почему-то вышел сочувствующим, а не раздраженным, как в любое другое время.

— Однако они не имеют отношения к делу. И почему вы вдруг перешли со стихов наставника Аристона на деву Эскулап и ее чудовищные эксперименты?

— Какие-такие эксперименты⁈ — зашипела она не хуже змей на своем посохе, — я великий целитель! В чем вы сами сможете убедиться, если-

— Я полностью здоров!.. — взвизгнул Фиальт, напряжённо засмеялся и вытер выступивший на лбу пот.

— Насссставник Медей! Это вы во всем виноваты! — она все же ударила его посохом, однако успела достаточно быстро качнуть его обратно, чтобы змеи не успели впиться в него клыками.

— Ах, и правда я так виноват, так виноват… перед тобой, мой прекрасный товарищ Аристон! — патетически произнес Медей.

Хмурый, смятенный и смущенный Аристон что-то согласно гугукнул в иссопливленную бороду, после чего потупился и с надеждой посмотрел на приятеля.

А Медей быстро продолжил, пока Эскулап не успела набрать в лёгкие побольше кислорода и устроить ему банный день в Освенциме:

— А в качестве извинения я произнесу короткую поэму! — выкрикнул он придурковатым голосом на пределе громкости, а затем опустил ногу на стул, вскинул голову и повернулся лицом к студентам.

На секунду зал замер в оглушительной тишине.

Шурх…

— БЕЖИМ!!!

А затем третьекурсники разом ломанулись к выходу.

Они сидели дальше всех, у самого входа и мало что могли понять из происходящего за преподавательским столом. Но вот момент наставника Медея, которого благодарил Аристон перед своей стихотворной минутой чистой агонии, они заметили чуть ли не первее всех.

А тяжелый опыт трех лет обучения в Академии Эвелпид научил их быстрой реакции на любую угрозу.

— Быстрее, быстрее!!!

Остальные студенты только хлопали глазами. На лицах самых расторопных проступало понимание, они начали вскакивать из-за столов, но все они безнадежно отстали от своих старших товарищей.

Не прошло и десяти секунд, как последний из третьекурсников скрылся за дверью и громко захлопнул ее прямо перед носом какой-то менее расторопной девицы со второго курса.

Она дернула ручку. Дверь не открылась…

— А-а-а-а…

Бум!

Скриии~

Налетевшая масса принялась ломиться в дверь, царапать жестокое, равнодушное дерево, изрыгать проклятия в адрес предателей…

— А ну сели на место! — рыкнула Пенелопа.

Медей услышал невнятный шепот, сверкнула магия…

Они вернулись обратно с понуро склоненными головами, идущие точно на собственную казнь.

«А вот это выглядело даже немного обидно. Взяли и перенесли свои ожидания с Аристона еще и на меня. А я не такой! Какой угодно, но не такой!!!»

— Итак, маленькая ода извинения перед моим талантливым другом. Кхм-кхм.

— Я скажу с точки зрения вечности

Пред которой мы все холопы

Нет, не будет счастья в отечестве

Где сменяли поэта на жопу!

Медей продекламировал громко и с чувством, с толком, с расстановкой. И без любых афтершоков, свойственных поэзии самого водонагревателя. Не удивительно, что он удостоился горячих, благодарных аплодисментов.

— Да как вы можете произносить перед студентами такую вульгарщину… — задохнулась Колхида но ее прервал Алексиас восторженной овацией.

— Ментор… — оскорбленно зашипела рыжая зануда.

— Кхм… Но ВЕДЬ ТАЛАНТЛИВО ЖЕ! — вскричал он.

— Медей… Это было прекрасно! Про поэта и жопу! Я прощаю тебя, — Аристон полез обниматься с пьяной слюнявостью дружбы гаражных собутыльников.

— А вы не хотите извиниться и передо мной тоже, наставник Медей? — спросила Эскулап таким сладким тоном, что Медей искренне пожелал, чтобы воспетое в стихах место слиплось от него намертво.

«Да что ж такое. Куда не плюнь, кто нибудь да оскорбится. Такое чувство, что я выступаю перед всеми меньшинствами разом».