Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 4 (страница 19)
— Гы-гы-гы, — ожидаемо отреагировали остальные.
— Так, а теперь последний призыв… хм, — Медей посмотрел на пейзаж за окном.
Солнце уже начало клонится к горизонту и первые оранжевые закатные лучи уже стали проникать сквозь искристое слюдяное стекло аудитории. Клепсидра показывала время около четырех часов дня, то есть он держал студентов больше трех часов.
«Ладно, пора заканчивать. А то они действительно устали и выдохлись. Хм, хотя эта подстава гэ героини…» — он смерил ее задумчивым взглядом.
— Вы уже хотите закончить, наставник Медей? Не волну-уйтесь, я готова подождать до следующего занятия… Или вовсе отменить свою просьбу!
— Ну уж нет! Каким бы я оказался наставником, если бы отказался от маленькой демонстрации! — нагло отбрил Медей все попытки Мэри Сьюхи обеспечить себе безболезненное отступление, — однако сегодня, и правда, уже поздно. Что ж, я запомнил вон ту подпись на листке, так что постарайтесь случайно не перепутать его с другим призывом, — подмигнул он ей, — а на сегодня все.
— Все? — с подозрением уточнила Доркас.
— Все, — с готовностью ответил Медей.
Он и так дал им пищу для размышлений. Объективно говоря, даже чересчур много для одного занятия, но пускай. Если что — всегда можно устроить маленькое победоносное повторение. Надо только наклеить на одно из окон наклейку: «можем повторить» и все будет хорошо.
После его слов студенты расслабленно растеклись по партам. Некоторые принялись разминать уставшие от записей пальцы, другие — переварить кучу полученных впечатлений, третьи — просто убраться отсюда побыстрее, пока наставник не передумал.
— Отлично. К следующему уроку я ожидаю, что вы самостоятельно найдете в библиотеке ритуал призыва трех любых демонов первого ранга. Про одного из них подготовьте доклад, где обязательно должно быть указано его происхождение, суть, классическое применение… и ваши варианты применения нестандартного, как получилось со спрайтом или йожом. Их не брать.
Студенты застонали, но спорить никто не стал — наоборот, все радостно повскакивали со скамей.
— Ах да, чуть не забыл…
Подростки спали с лица.
— Сегодня, в шесть вечера, в ойкосе каждого из архетипов состоится праздник вашего поступления. Разумеется, я буду присутствовать у моих учеников-лептосомов…
Означенных учеников накрыл вал сочувствующих взглядов. Медей хмыкнул.
— На этом все, можете быть свободны.
Уже по выходе из аудитории Адимант начал транслировал ему шепотки учеников:
— Он точно безумен…
— Демон, как есть демон! Может, на выпускном экзамене нам поручат изгнать самого наставника?
— Эх, если бы…
— Подмигни мне Гелик, клянусь, это было самое интересное занятие среди всех. А у меня были самые лучшие репетиторы дома!..
— Наставник так много знает! И ничего не скрывает!
— Особенно свои порочные наклонности…
— Я убью его! Я поставлю его на колени… а потом убью его. Задушу, отравлю, прокляну мужским бессилием!..
— Я и не знал, что демоны такие опасные!
Ученики еще долго шли одной шумной толпой, гомонили и переговаривались друг с другом.
А Медей вздохнул и потащился обратно в свои покои. У него осталось всего два часа, чтобы придумать нечто достойное для учеников на грядущих посиделках. По-настоящему удивить их, поразить, сделать первый праздник запоминающимся. И у него имелась парочка отличных идей.
Осталось только сшить их вместе.
Глава 8
Бойтесь Медеев, дары приносящих
Медей пришел в ойкос своего архетипа примерно за час до назначенного времени пиршества и решительно выгнал оттуда все ненужные элементы. Раз они не будут помогать ему с подготовкой праздника, то пусть катятся на все четыре стороны и не портят сюрприз. Спорить с ним не решились, поэтому педагог помахал грустным воспитанникам ручкой, а также настоятельно не рекомендовал им появляться в ойкосе до назначенного времени, чтобы он мог «приготовить настоящий ПИР и удивительное, никогда не виденное ранее кушанье».
Почему-то от последних слов его подопечные зябко поежились и даже попытались уверить Медея, что они ценят само желание дорого наставника устроить им праздник, поэтому не нужно СЛИШКОМ УЖ стараться. А то они и помочь могут. Или даже сделать все сами — разумеется, точно по его инструкциям.
«Ах, какие у меня чуткие и предупредительные ученички», — чуть не прослезился Медей, пока пинками и завуалированными оскорблениями выпроваживал самых ревностных и почтительных.
«Блин, мне же еще нужно выбрать самодовольного придур-, кхм, прекраснодушного, волевого ученика для будущего турнира первокурсников ко Дню Великой Матери», — подумал он, когда окинул придирчивым взглядом общую комнату.
«Ну что за невезуха… Эх, ладно, сначала вброшу эту мысль, поманю плюшками. Если клюнут, то разберемся голосованием, или, там, маленьким турниром завтра. Навроде того, что мне устроил гадкий Водонагреватель в первые дни попадания, чтоб ему приснились все проклятые поэты и их мотивы одновременно. Если же маленькие негодники откажутся от такой сомнительной чести… то тоже решим голосованием или маленьким турниром, но с обратным знаком. Короче, награда найдет своего героя. Ай да я, ай да молодец!»
— Но сначала следует подготовить праздник. Тьфу, гадская Колхида, «спрошу», «узнаю», «это очень важное событие», «ученики будут помнить», — передразнил коллегу писклявым языком.
— Сделал бы обычную планерку, принял в местные пионеры и все довольны. В первую очередь сами ученики. Но нет, здесь же у нас высокая античность, душа требует хлеба и зрелищ. А теперь старайся, Медей, выдумывай. Если лоханусь и сделаю скучную фигню, то какой-нибудь Фиальт меня потом поедом съест, будет хвастаться напропалую. Да и остальные завистники тоже молчать не будут, — Медей скривился.
Несмотря на всю свое демонстративно-пофигистическое отношение к жизни, он терпеть не мог проигрывать в важных вещах. То есть почти во всех, где мнил себя если не экспертом, то уж талантом наверняка. Болезненная гордость только усилилась после прожитой впустую жизни, требовала доказывать свою состоятельность раз за разом. Неважно, насколько он пытался остаться сторонним наблюдателем — собственные загоны, горькие сожаления и новое тело в ПРЕКРАСНОМ состоянии раз за разом били эмоциями по усталому, покрытому паутиной сознанию.
— Ничо-ничо, «я правду об тебе порасскажу такую, что хуже всякой лжи». Воспоминания останутся — мое почтение. После них только паркет перекладывать, хе-хе. Только потом чур без обид. Но сначала надо замаскировать, хм, приукрасить место проведения, чтобы маленькие, но уже не столь наивные студентики не заподозрили подвоха.
«Кведья Сьон».
Простая бечевка, брошенная под потолок на манер бельевой веревки, заиграла диодной радугой компьютерной подсветки. На скучной белой скатерти у принесенного мимами пиршественного стола расцвели фрески сцен охоты, изображения животных и Богов. Часть Медей подсмотрел в Пурпурном Пантеоне, часть в воспоминаниях отродья, часть добавил из контента своей первой жизни. Получилось, на его вкус, тяжеловесно и вычурно, однако местные оценят.
Буквы фразы: «добро пожаловать в Академию Эвелпид» стали выглядеть не вырезкой из дешевой писчей коры, а лакированным деревом. Питьевой фонтанчик стал копией фонтана Основателя из внутреннего двора, вместо воды в нем стал литься чистый свет. Бумажные колпаки, что он сварганил из той коры, обзавелись редким здесь розовым оттенком и золотыми звездочками. Один из них Медей сразу нахлобучил себе на голову. Другой — бескомпромиссно напялил Адиманту, несмотря на все плаксивые вопли нежити.
— А теперь приступим, хе-хе, к гвоздю программы.
В прошлой жизни Медей не был ни хирургом, ни швеей. Он умел лишь подшивать воротнички — следствие лени отца и практики суровой детской эксплуатации, да штопать себе футболки. Тем не менее, эти знания сейчас сослужили ему хорошую службу.
Обычно для главного блюда приносили целую тушу. Жареную курицу или поросенка целиком, как любили показывать в старых мультиках — с яблоком во рту, на подушке из всякой зелени. Медей решил, что не хочет выбирать, поэтому взял кучу куриных запчастей, в виде крыльев, печени, сердец, шеек, ног и других потрохов, после чего творчески облагородил цельную тушку молочного поросенка.
Сперва он нашил суровой нитью крылья над глазами, точно брежневские брови. Напластал сначала один ряд, затем второй так, что глаза стали казаться темными провалами. Адимант поперхнулся от его перфоманса, но современный художник продолжил творить.
Куриные ноги Медей пришпандорил сразу десять штук — расположил под брюхом так, что получилась адская многоножка, даже собственные свиные ноги лишились копытцев, зато обзавелись торчащей из них дополнительной куриной конечностью.
Куриное филе стало ангельскими крыльями на спине, на которые ушла почти дюжина кусков. Несколько окорочков болтались пышной бородой, а вместо традиционного яблока, «свинья», держала полный рот куриных сердец пополам со спаржей. Выглядело не то рвотой, не то кишащими паразитами. В глазницах багровела печень, из задницы торчал зеленый лук, а свиной пятак гениальный кулинар творчески улучшил куриными шеями до поистине монструозного хоботяры.