Макар Файтцев – Шейха вызывали? (страница 2)

Постепенно проход между рядами стал свободнее. Третий пассажир их ряда давно уже ушёл. Девушка поднялась, забрала небольшой дорожный чемоданчик, который сиротливо лежал на полке:

— Мама, мы последние. Если не хочешь назад, пошли.

Мать и дочь вышли на трап. Лайнер не был подогнан к рукаву. После прохладного воздуха салона горячий терпкий жар тут же облепил их.

— Ой, — вдруг воскликнула мать и приложила ладони к щекам.

— Ты что-то забыла в салоне? — обеспокоенно спросила дочь.

— Дорожки нет. Красной дорожки, лимузина и шейха. Ты уверена, что он не перепутал рейс?

— Да ну тебя, — отмахнулась Женька. — Просто шейх ещё не ведает о своём счастье.

— Ты неправильно выразилась, — парировала мать. — Он живёт в счастливом неведении.

Часть пассажиров уже уехала на первом автобусе. Второй поджидал тех, кто сходил с трапа.

За двумя пассажирками из глубины салона следила пара глаз, радужки которых напоминали чёрную вишню. Когда женщины приблизились к автобусу, человек повернулся лицом к противоположной двери, через которую вышел первым, как только автобус остановился около аэровокзала.

Горячий поток воздуха, насыщенный запахом плавленого гудрона, дыхнул в лицо выходящим. Автоматически разъехавшиеся двери аэровокзала ласково приглашали людей в прохладное нутро.

— То холодно, то жарко, так и простыть недолго, — проворчала мать Женьки.

— Мама, мы на отдыхе. Выдохни и не нервничай.

Девушка прекрасно понимала свою маму. Она первый раз за всю жизнь выехала за границу. Сейчас предстоял паспортный и таможенный контроль. Это немного пугало. Мама не говорила на других языках, кроме родного русского.

Но всё прошло гладко. Офицеры привыкли к туристической братии, а женщины ничем не выделялись.

Вот открылись ещё одни двери, и наши героини вышли в зал прилёта.

***

— Отец, поехали. — Молодой мужчина лет тридцати или чуть меньше, с благородным профилем и горделивой осанкой, которые создавали образ представителя древнего восточного рода, затронул за руку другого мужчину, вдвое его старше. — У меня мало времени.

— Сын, погоди, дай дух перевести. Устал. — Мужчина достал из кармана шорт кусок картона и провёл им по лбу, словно стирал пот. Голова же его была повёрнута в сторону ворот прилёта. Глазами он бегал по пассажирам, выискивая кого-то.

— На вот, я думаю, что правильнее было бы пользоваться платком, а не билетом. — Сын достал из кармана льняных брюк «верблюжьего» цвета упаковку бумажных платков. Выудил один и подал отцу.

— А? Что? Иду, иду. Или, мой мальчик, ты езжай, куда тебе надо, а я такси возьму. Не заблужусь, я думаю, — невпопад ответил отец, не отрывая своего взгляда. — Неужели ушла… Нет, вот. Точно, она, — прошептал он и сделал жест, словно ослабил узел невидимого галстука. — Феликс, сын, ты здесь?

— Нет, папа, — с сарказмом ответил молодой мужчина,— на Луне. Кого ты там увидел? Привидение?

— Почти. Постой. Я не уверен. — Отец говорил короткими рублеными фразами. Внезапно он посмотрел на сына невидящими глазами, машинально выхватил платок из его рук и прикрыл им лицо. — Ну и жара сегодня. Всё лицо залило потом.

При этом отец стал странно обходить сына, пока тот не оказался между мужчиной и воротами. Теперь отец напоминал школьника, который выглядывал, не идёт ли директор.

— Папа, может быть, ты мне всё-таки объяснишь, что произошло. Последний раз ты так играл с близняшками.

Отец не отвечал. Он не слышал того, что говорил ему сын. Его сердце колотилось быстрее обычного: это точно была ОНА или кто-то, кто слишком сильно на неё похож. Вот она поворачивает голову и наматывает белый локон на палец.

Ему вспомнился запах её волос. Они пахли ромашковым полем. Её звонкий смех и молчаливые слёзы прощания.

Она без мужа, это хорошо, но с дочерью — это не очень. Он думал о том, что ей скажет: «Здравствуй, это я!» Да и помнит ли она его? А если помнит, то сможет ли простить? Кем он был тогда? Студентом, приехавшим на картошку, путавшим «зачем» с «почему».

И всё-таки она здесь, рядом. У него появился шанс, пусть и призрачный, завоевать её внимание, а возможно, и сердце.

— Папа, я поехал. Прости, но у меня совещание. Это ты здесь на отдыхе, а я работаю.

— Феликс, стой! Я тебе приказываю! — Судя по всему, отец стал приходить в себя. Он вцепился в предплечья сына и стал медленно поворачиваться, заставляя Феликса следовать его траектории. — Видишь ту блондинку? — Сын хотел повернуть голову, но мужчина рявкнул: — Да не вертись ты!

— Папа, хочу тебе напомнить, что у меня на затылке глаза ещё не прорезались.

— Прости. — Наконец мужчина отпустил сына, отошёл за колонну, оттуда поманил сына пальцем.

Феликс, не изменяя удивлённого выражения лица, проследовал за отцом. В голове молодого человека крутились разные мысли, начиная Альцгеймером или старческим маразмом, заканчивая розыгрышем. Его отец был мастак на всякие такие вещи.

— Папа, заканчивай, уже не смешно. Мне действительно надо на работу.

— Ты же говорил, что возьмёшь отгул. — Отец разговаривал с сыном отвлечённо. Всё его внимание было направлено на группку туристов, среди которых стояла Женька с мамой.

— Прости, не получилось. Поехали уже, Карина приготовила твой любимый салат с куриными желудками.

— Сейчас, сейчас. Только сделай для меня одно дело. Видишь ту блондинку с дочерью? — Мужчина указал на Марию, которая крутилась около надписи: «Мечта, а не тур!»

Женщина выглядела слегка взволнованной, её щёки порозовели, глаза блестели, отчего казалось, что она светится изнутри. Её платиновые волосы мягко спадали на плечи. Марат, а именно так звали отца Феликса, почувствовал, как в душе у него разливается приятное волнение, а пальцы ног и рук слегка покалывает.

— Вижу. Не помню, чтобы ты любил блондинок.

— Я и не люблю блондинок. Она не блондинка.

— Ага, брюнетка с волосами белее снега, — хихикнул Феликс. — Ладно. Чего мне нужно сделать? Только быстро, или я поехал, а ты сам. Ты у нас уже большой, взрослый, скоро на пенсию пора.

— Вырастил грубияна, — с усмешкой пожурил сына мужчина, — Мне нужно узнать, в какую гостиницу они поедут.

Феликс хмыкнул: «Спросить в лоб или предложить подвезти?»

—Потолкайся, послушай.

—Папа, ты вообще как себе это представляешь? Они в шлёпках и шортах, и тут я нарисовался, весь такой красивый во льняном костюме, туфлях и при галстуке. Па, ничего не смущает?

— Галстук сними.

— А туфли с брюками не надо? Пусть думают, что я в купальных плавках и тунике.

— А что делать? — растерянно спросил отец.

— Поехали, пробью по инету, в какие гостиницы селит это агентство.

Отец тяжело вздохнул и направился за сыном. Но не успели они сделать и два шага, вдруг позади раздался громкий голос: «Кто едет в гостиницу «Кокосовая роща», следуйте за мной».

Мужчина обернулся и увидел, что Мария вместе с дочерью отделились от основной группы и подошли к обладателю голоса.

— Ну вот, отец, всё и разрешилось. Твоя прекрасная незнакомка будет жить в «Кокосовой роще». Ты потом расскажешь, чем она так привлекла твоё внимание? После развода с матерью ты как-то не обращал большого внимания на других женщин. Или, по крайней мере, скрывал.

— Расскажу, и, боюсь, тебе придётся мне помочь.

— Не знаю, что ты задумал, но мне уже страшно, зная, на что ты способен… — сказал Феликс и зашагал крупными быстрыми шагами по направлению к крытой парковке.

Глава 3. Коварное море

Не успели женщины заселиться, как Женька распахнула чемодан, выудила оттуда купальник и со словами: «Мать, ты со мной?» выскочила за дверь.

Мария Петровна с доброй улыбкой покачала головой, но решила не оттягивать прекрасного мгновения.

Несмотря на то, что в водной зоне толпились отдыхающие, под ногами шныряли дети, отстреливаясь из водных пистолетов, мягко вальсировали со своими подносами официанты, разносящие коктейли и креманки с мороженым и фруктовым салатом, дочь она нашла сразу. Та умудрилась втиснуться в бассейн среди прочих, которые прилипли к бортикам, как пиявки к зазевавшемуся купальщику.

— Ма, вода — просто м-м-м… — блаженно протянула дочь. —–Протискивайся ко мне. Я уже заказала нам по Кир роялю. Сейчас принесут.

Мария Петровна сняла одну шлёпку и осторожно большим пальцем ноги задела воду. Вода и вправду была тёплой.

— Женька, я не знаю, что есть кир, но рояль, насколько я помню, это большое пианино. Кто и зачем нам его принесёт?

Вообще-то женщина не была фанатом водных процедур. Городские бассейны она тихо ненавидела за запах хлорки и холодную воду. Толком плавать Мария Петровна так и не научилась, а посему в воде всегда мёрзла.

— Я, пожалуй, в шезлонге посижу, — улыбнулась мать. Она обернулась, чтобы найти, куда Женька кинула свои вещи.

Шезлонги жались друг к другу, передвигаемые туристами по траектории движения тени.