Макар Файтцев – Дракон всегда прав (страница 51)
С этого времени отношения между Машей и Алексом всё больше и больше накалялись. Он старался уйти от прямых вопросов. Всё реже и реже появлялся в спальне, чтобы не раздражать любимую женщину.
«Бескрылый, ищи, что происходит!»
«Не знаю, Алекс, но она обвешена кучей артефактов. Если ты не избавишься от них, мы её вскоре не сможем отследить».
Вскоре Алекс пропал на несколько дней. Вернулся он накануне своего дня рождения.
Маша встретила его радостная. Она бросилась на шею, целовала и обнимала, как будто не было тех ссор.
«Бескрылый, это были капризы беременной», — сказал он своему дракону.
«Нет, Алекс, это усыпляют твою бдительность. Или она не женщина, или я не дракон».
Наступила последняя ночь этого года дракона. Завтра он станет старше. Голубое марево втягивало девушку. Она обнимала его руками и ногами, целовала и лизала, царапала и гладила. Она купалась в его любви. Её неистовство было таковым, словно она проживала последний день и хотела получить всё сполна.
Он держал её в своих объятиях. Накануне Стася сказала, что у Маши раны от ожогов затянулись, но как врач она не рекомендует выпускать своего дракона даже на полсантиметра. И Алекс-человек сделал всё, чтобы Маша стонала под ним, умирала и возрождалась, просила о пощаде, и сама же потом атаковала.
Их ночь была бурной, их ночь была страстной. Их губы припухли от поцелуев. Низ животов ныл. А по венам носился безумный огонь желаний. Они так и уснули: в объятиях друг друга не разъединившись. Словно завтра их должны разлучить навсегда.
***
Маша проснулась поздно. Ей хотелось увидеть серые тучи, но солнце в этих краях редко пряталось за ширмой из облаков. И девушка вдруг поняла, что ей так не хватает предчувствия первого снега. Пышная зелень уже не радовала. Не хватало голубых искрящихся теней на снегу.
Алекса рядом не было. На столе стоял ещё завтрак, хотя пришло время обедать.
Леся уже крутилась рядом. Она вытащила заготовленную одежду монаха.
— Маша, тебя будет ждать дракон. Не бойся, это мой любовник. Он вывезет тебя за пределы Зоммера, в Центральную часть. Там тебя уже будет ждать врач.
— Зачем? — испуганно спросила девушка и прижала к ещё плоскому животу свои руки. Ей показалось, что она уловила под ладонью горошину. Ту самую горошину, которая потом превратится в яйцо.
— Маша, — укоризненно сказала Леся, — один укол, и ты спасена. Яйцо скинешь, и твоей жизни ничего не угрожает.
— Но я… Но я не хочу убивать его, — ответила она.
— Тогда он убьёт тебя. Я же для тебя старалась… — и, увидев замешательство девушки, добавила: — Хорошо, ты скажешь врачу, что хочешь сделать кесарево, когда яйцу исполнится девять месяцев. На этом сроке примерно и делают кесарево. Дальше драконята начинают приобретать крылья и у них вырастает хвост, и яйцо начинает расти. Ты мне верь.
Маша ничего не ответила, но для себя решила, что прежде чем согласиться на что-либо, она убедится, что малышу ничего не угрожает.
Ей надо в Хивернию. Там магии нет. Маша читала, что были случаи, когда зачатые драконами в Хивернии рождались обычными малышами. Из Центральной части она обязательно проберётся домой.
Девушка смотрела, как быстро темнело за окном. Алекс зашёл в спальню:
— С тобой всё в порядке? Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Нет, почему ты спрашиваешь? Ты пошёл на праздник. Дай, поправлю ворот, — она подошла и дрожащими пальцами провела по вороту. Потом прижалась к нему, вдохнула его запах.
— Маша, что с тобой? Всё будет хорошо. Ты мне веришь? Я скоро вернусь за тобой. Мой вертолёт уже наготове, — и он ушёл.
— Он благородно поступает. Сам тебя отвезёт. Так проще. Дыхнул, и ты согласная на всё, — подбросила Леся «дровишек» в огонь недоверия.
«И в самом деле. Если бы он хотел меня взять на праздник, то сделал бы это сразу. Для того чтобы пройти в зал, вертолёт не нужен. Он нужен, чтобы отвезти в инкубатор. Прости, малыш, я не отдам тебя. Мы переедем с тобой в холодную Хивернию. Ты станешь человеком, как и я. Когда-нибудь я расскажу тебе про твоего отца», — она положила руки на живот. Пусть он будет только её и больше ничьим.
«Алекс, она подготовилась к побегу, — бескрылый наблюдал изнутри за подготовкой к празднику. — А чего зал маловат? Или ты решил меня не выпускать? Так нечестно».
«Всё честно, — отмахнулся Алекс. — Для тебя заготовлено плато. Бескрылый, а ты уверен в своём плане? Ты знаешь, она не запечатана. Она не потеряет ребёнка? Если что случится с малышом, она же потом сама себе не простит».
Пришла голограмма от Киры. Она спрашивала, в каком платье ей прийти на бал. Потом позвонила матушка, поздравила с днём рождения. Великий отделался телеграммой, которую зачитают во время торжества «когда те, кто дорог тебе, будут рядом с тобой».
«Оригинал, — усмехнулся Алекс. — Деду миллион лет в обед, а он всё играет в загадки и мистику. То Машу выкупил, то целовал её вместо меня, теперь эта телеграмма. А его иллюзорные замки? Не иначе как у Великого старческий маразм».
И тут же невидимая рука сначала дала подзатыльник, а потом схватила за ухо и приподняла над землёй: «Мальчишка!»
Невидимые пальцы разжались, и Алекс рухнул с высоты собственного роста. Хорошо, что никто, кроме бескрылого, не видел его позора. А бескрылый хохотал.
«Слушай ты, ящерица, он что, все мои мысли читает?»
«А ты двулапый, — парировал бескрылый. — Я ему передаю только то, что его касается».
Всё та же публика, что была во время праздничного ужина накануне ритуала, собралась во дворце драгини и её семьи. Чествование старшего сына. Вот и Кира. Только братца не видно.
— Алекс, ты хочешь, чтобы Стальной прилетел после своего позора? Скажи спасибо, что он меня отпустил на праздник. Поздравляю, — на Кире была короткая юбка, обтягивающий топ. Волосы то ли отросли, то ли наросли, ядовито-розового цвета, взбиты. Сбоку бантик.
— Могла бы и одеться, как приличная девушка из приличной семьи, — пробурчал Алекс, оглядывая невесту.
— Если бы моя семья была приличной или я. Ты же прекрасно знаешь, что добрая половина присутствующих побывала у меня в качестве любовников. Странно, а ведь мы с тобой так и никак, — и Кира повисла на его руке. — Давай, в честь праздника, так и быть, я сделаю тебе подарок.
— Кира, уже успокойся. Ты знаешь, что у меня на тебя не стоит, а у тебя от меня не течёт.
Но Кира отмахнулась от него и направилась в сторону свиты Лианы.
— Амелинда, родная! — услышал Алекс за своей спиной. Чмоки, чмоки.
«Полундра, спасайся, кто может!» — завопил бескрылый, но было поздно.
— Сын, ты не хочешь поздороваться? — мать постучала по плечу Алекса.
— Мамочка! Ты замечательной выглядишь! — он улыбнулся и поцеловал руку женщине.
Мать выглядела, как всегда, ярко и великолепно.
— А где твоя кукла Маша? Надеюсь, ты не догадался притащить её сюда? А то с тебя станется.
— Ну что ты, мама. Мои люди, как это и полагается, сейчас грузят её в вертолёт, чтобы перевезти в инкубатор. Ты ведь этого хотела! — и он собрался идти, как мать схватила его за руку.
— Уж мне-то ты не ври! Алекс! Ты сам не понимаешь, что творишь!
От матушкиных нотаций и разборок спасли друзья. Макс, Эд и Серый, смеясь и дурачась, словно пацаны, потащили Алекса сквозь толпу.
— Дорогой, я с тобой! — Кира раскрыла свои крылья и кинулась вдогонку. Её голые ляжки мелькали над головами. Старики краснели, старухи морщились, а молодёжь таращилась. Ну ей-богу, срамота. Когда юбочка приподнималась, то взорам открывались шортики. Старики кряхтели, старухи неодобрительно кивали, а молодёжь разочарованно вздыхала.
Две тени бесшумно двигались по коридору, который вёл к морскому причалу. В этом месте Маша ещё ни разу не была. От воды шёл запах рыбы и соли. Мелкие капли покрывали лицо.
— Это вы? — услышала она знакомый голос.
— Да, ты принёс? — спросила Леся.
— Принёс. Ты надела ей артефакт на браслет дракона? — в свою очередь спросил тот же голос.
Страх подлой удавкой сжал горло. Маша поняла, что она попала в ловушку. Её предали, передав в руки врагам Алекса. Какая же она была дура! Как она могла поверить! Девушка попыталась пошевелиться, но руки и ноги отказались двигаться. Что-то мерзкое и липкое поднималось, заворачивая её словно в кокон.
Мужчина вышел из тени. Красные рубины глаз свернули в темноте. Лунный свет скользнул стальным блеском по его светлым волосам.
— Я говорил, что меня надо было выбирать. Ты просчиталась, Маша. Я избавлю тебя от его помёта.
Стальной подхватил Машу, перекинул её через плечо и понёс по настилу к рыбацкой лодке, которая была привязана у самого его края.
— Уйххи, давно так не веселилась! — раздался прямо над головой похитителя голос Киры. — Стас, ты далеко понёс мою наседку?
— Кира, что ты тут делаешь? — Стас обернулся. Дело плохо. Кира кружила прямо над головой и не давала ему пройти. — Слушай, откуда ты взялась?
— Как откуда? Ты разве не знаешь, что я теперь невеста Алекса. Ах да, ты же не знаешь, — и Кира щёлкнула огромный розовый пузырь из жвачки, которая была у неё во рту. — Ты же не пожелал явиться на помолвку. Всё! Я теперь на правах собственности защищаю свою несушку.
Маша всё видела и слышала, но не могла говорить. Весть о том, что помолвка состоялась, острой иглой пронзила её сердце. Она знала, знала, что так будет. Но не верила в это до конца. Ей бы поплакать, да слёз нет. Ей бы закричать, да рот заклеен.