Макар Файтцев – Дракон всегда прав (страница 50)

— Но она человек. Свободный человек. Леся, да встань же ты, наконец.

— Ладно, девочки, я вас покидаю, — и он, поймав летевшую в него думочку, кинул её в сторону Маши и скрылся за дверью.

После ухода Алекса Леся поднялась. Но она по-прежнему не смотрела на Машу. Слуги не должны смотреть на мать наследника, чтобы не сглазить. Маша пыталась растормошить подругу, но всё было тщетно. Скудно выдавливая из себя по слову, смешанному со слезой, Леся поведала о том, как её арестовали в аэропорту, как перевезли во дворец и как «дрессировали», делая послушной рабыней.

— Меня приговорили прислуживать тебе до рождения наследника.

— За что приговорили? — Маше очень хотелось выразить сочувствие, но порой гормон счастья играет не в нашу пользу. Все счастливые люди — эгоисты. Они считают, что если они счастливы, то и все вокруг них должны быть тоже счастливыми.

— За побег. За то, что я помогла тебе сбежать.

— Но меня никто не спрашивал, — ответила Маша.

— Зато меня спросили. Напустили ауру правды, я сама всё и рассказала, — невесело вздохнула девушка.

— Так, я не знаю, чем смогу тебе помочь. Но я ужасно рада, что у меня теперь будет рядом подруга. Скажи, что сделать, чтобы хоть как-то облегчить свою участь? Леся, ну улыбнись, пожалуйста! — Маша обняла девушку со всей той пылкостью, на которую была способна.

— Ты себе помоги для начала, — буркнула Леся. — Тебя отправят в инкубатор, меня туда же. Я уже проходила практику. — И она зло, наслаждаясь страхом Маши, рассказала о белых капсулах, в которых живут «курочки», как их «ласково» кличут там.

Каждое утро всех «курочек» обязательно посещает врач: он измеряет живот, на мониторе смотрит на состояние яйца и зародыша в нём. Именно состояние маленького дракончика влияет на рацион и активность «курочки». Они гуляют в определённое время. Они едят, что им предписано. У каждой «курочки» есть личная прислуга, которая живёт в одной капсуле с ней. Чтобы «курочки» не скучали, им показывают фильмы о счастливых родах, о счастливом детстве малыша и о счастливой жизни без ребёнка, создают голограммные музеи и аттракционы.

Каждую «курочку» раз в две недели посещает будущая семья дракончика. Одинокий дракон не может иметь себе курочку. Малыш должен родиться в полной семье. Когда наступает срок, «курочку» переводят в родильное отделение.

— Они кричат. Я сама слышала, как кричат. Им вкалывают анестезию, но не настолько, чтобы они совсем ничего не чувствовали. Мы, будущие сиделки, там проходили практику. Потому что иногда яйцо настолько большое, из-за того, что семья пожелает, чтобы оно находилось как можно дольше в теле матери, делается очень большой разрез. Драконов интересует только яйцо. Их не волнует судьба «курочки». Они бережно, чтобы не разбить скорлупу, перекладывают его в специальный кювет, вытягивая пуповину. С этого дня «Курочка» должна передвигаться, таская за собой это сооружение. Порой яйцо вырастает до размеров, превышающих свою мамочку. На последних месяцах «курочки» уже не двигаются. Они лежат и едят и через свою пуповину кормят драконов. Это страшно. Толстые, раскормленные «курочки». Если они не хотят есть, в них впихивают еду. Они жрут то, что должны есть драконы: одни сидят только на траве, других пичкают сырым мясом. Они всё время жрут и жрут.

Слёзы катились по щекам Маши:

— Но как же те, кто вернулся в Хивернию? Они возвращались богатые и счастливые.

— Ты не помнишь, что драконы стирают память? На последнем месяце яйцо постепенно отключают от его батарейки. И мамаш начинают гонять. Их сажают на тренажёры. Карлицы-надсмотрщицы заставляют заниматься по восемь часов в день. Рацион уменьшают до человеческого. А ещё им возвращают сексуальность. «Курочки» становятся злые, голодные и неудовлетворённые. Вот такими их и возвращают в Хивернию. Ты заметила, что все суррогатки буквально в первый месяц выходят замуж?

— Это неправда. Меня Алекс не отдаст в инкубатор. — Маша всхлипывала. В ней одновременно боролись страх и счастье. Она плакала и смеялась. Она хотела к Алексу и желала спрятаться от него.

— Ага, — усмехнулась Леся. — Поэтому меня к тебе и прислали. Готовься. Скоро помолвка Алекса. Тебя на ней быть не должно. В тот час, когда он будет объявлять Киру своей невестой, ты будешь посажена на вертолёт и перевезена в инкубатор.

Леся торжествовала!

Маша ушла на террасу и долго над чем-то размышляла. А потом подошла к Лесе и сказала:

— Я твоя госпожа, и ты обязана мне подчиниться. Я сбегу, а ты мне в этом поможешь.

«Помогу, — прошептала про себя Леся, — Я лягу под Алекса. И он забудет тебя, Маша…»

26. Помолвка

Маша старалась не подавать виду, что что-то происходит. Она всё так же была мила и любезна. Всё так же предавалась со всей страстью любовным утехам. Но бескрылый постоянно нашёптывал Алексу: «Усиль охрану. Маша хочет сбежать».

«Зачем и куда ей бежать? — отмахивался Алекс. — Она же не дура. Прекрасно понимает, что без меня она обречена на гибель».

«Алекс, ты можешь хоть раз поверить моей интуиции? Или я донесу на тебя Великому».

«Тогда Машу у нас сразу заберут», — думал Алекс, а сам проводил пальцем по позвоночнику девушки.

Он положил руку на плечо и притянул к себе:

— Маша, посмотри мне в глаза.

Девушка повернула голову в сторону и искоса взглянула на него. Она понимала, что он утащит её волю и разум в свою глубину, и она выдаст свой план побега. Поэтому старалась не смотреть прямо.

Леся очень способствовала Машиному страху. Она постоянно рассказывала то ужасы про инкубатор, то о том, как идёт подготовка к празднованию дня рождения и помолвке. Она передала Маше что слышала или то, что хотела, чтобы Маша услышала. Зная, что у девушки нет возможности проверить правдивость информации, кроме как спросить у Алекса. Пользуясь большей, чем Маша, свободой, Леся могла исчезнуть из дворца, принести какой-нибудь новый артефакт. А Маша пропадала в библиотеке, где с исследовательским голодом искала информацию о магических предметах, которые помогут ей скрыться от Алекса. Что она будет делать потом и как разрешится от родов, она не задумывалась. В крайнем случае, заявится к Великому накануне разрешения, а там будь что будет.

— Маша, ты что-то скрываешь? — и Алекс развернул её лицо к себе. — Посмотри мне в глаза, — зашелестел его голос, лишая воли. Но купленный артефакт, который Маша теперь всегда носила при себе, не позволил взять её под контроль.

Девушка обняла мужчину за шею и потянулась к его губам.

«Ты видишь, она не подчиняется тебе», — убеждал его бескрылый.

Однажды за завтраком Маша вдруг спросила:

— Алекс, я могу сама выбрать платье для твоего дня рождения?

— Да, а почему ты меня об этом спрашиваешь? — удивился он.

— А Киру ты тоже пригласил?

— Киру? — Алекс отставил стакан в сторону. — Маша, а про какой день рождения ты говоришь?

— Твой. Ты же устраиваешь праздник. Я тоже хочу там быть.

— Тебе нельзя. Мы с тобой вдвоём отпразднуем. Хорошо, моя дорогая? — и он потянулся к ней, чтобы поцеловать.

Неожиданно для него Маша вскочила, оттолкнула стул и зло выкрикнула:

— Потому что там будет Кира? Да? Ты объявишь её своей невестой? Не трогай меня! Не смей ко мне прикасаться. Никогда! Ты слышишь? Это будет мой ребёнок и только мой! Ему не нужен такой отец, как ты!

— Ты всё сказала? — Алекс внешне казался очень спокойным. — Конечно, это будет твой ребёнок. Но и мой тоже. Тебе нельзя на мой день рождения. Да, там будет Кира. И она и так моя невеста. И ты это знала. Но дело не в Кире. Там будет моя мать. Понимаешь, там будет моя мать. Она уже несколько раз наведывалась сюда, в моё крыло. Ты ни разу не спрашивала, почему я никогда тебе не показываю зал, а мы проводим всё время в спальне. Потому что я не хочу, чтобы встречалась с драгиней.

— С кем? — переспросила Маша, услышав незнакомое для себя слово.

— Моя мать драгиня. Это высший титул после Великого.

— А ты драгин? — рассмеялась невесело Маша.

— Нет, я наследник. Маша, я хочу знать, что происходит. Ты в последнее время какая-то дёрганная.

У Маши задёргались губы. Будешь тут дёрганной, если твой любимый скоро объявит о свадьбе с другой.

— Алекс, а ты как нас с Кирой будешь… — она хотела сказать «любить», но вместо этого вырвалось: — Трахать. Составишь график?

— Маша, при чём здесь Кира? Я не собираюсь с ней спать. Маша, ты одна у меня. Понимаешь, одна. Девочка моя, тебе нельзя нервничать. Дай я тебя обниму.

И он, сделав большой шаг, поймал девушку и прижал к своей груди. Она плакала. Её слёзы смочили его рубашку. Он обхватил обеими ладонями её лицо. Провёл языком по солёным дорожкам на щеках:

— Милая моя, пожалуйста, верь мне. Мне нужна только ты. Я люблю только тебя. Что мне сделать, чтобы ты поверила?

— Разорви помолвку, — прошептала она. — Женись на мне. Я хочу умереть твоей женой. Я не хочу умирать курочкой. Пообещай, что разорвёшь помолвку.

Но увидев, что Алекс отрицательно качает головой, оттолкнула его:

— Отныне я буду спать одна.

— Нет, моя дорогая, — куда девалась нежность из его голоса? Спокойный властный тон господина. — Спать ты будешь рядом со мной. Малыш должен постоянно чувствовать, что его отец защищает и его самого, и его мать.

Теперь ей стало понятно, почему каждый раз она засыпала, будучи прижатой спиной к его животу. А его рука поглаживала её живот. И от этого простого жеста по всему телу разливалось тепло. Иногда она сама, интуитивно, когда снился плохой сон, брала его руку и прижимала к себе. И сразу все тревоги и печали покидали её.