Макар Файтцев – Детективное агентство "Свинка-Маринка" (страница 3)

А ей работать всё в удовольствие было. Какие там женихи? Зачем они ей? А ещё был страх, что Кристине с отчимом плохо будет.

Так вот, рабочий день подходил к концу. Последний допрос на сегодня. А потом... выгнать всех и не спеша разобрать наработанное, подготовиться к утру.

Перед ней сидел флегматичный молодой человек. Каждый звук выдавал, словно протекающий кран – в минуту по слову, если не реже. За дверями тишина. В кабинете тепло. Допрос длился уже больше двух часов. Но он того стоил. Свидетель этот появился неожиданно. Информацией владел важной. А ещё у него был огромный бонус: человек он был внимательный, подмечал и запоминал мелкие детали. Наконец-то допрос окончен. Это только в фильмах следователь допрашивает, а секретарь пишет. А в жизни ты и допрашиваешь, ты и пишешь. Марина научилась стенографировать допрос. Поэтому выходили они у неё максимально точными. Стенография-то хорошо, да никто, кроме самого пишущего, не разберёт. Стала перепечатывать, да по ходу допроса уточняющие вопросы задавать. Ещё час прошёл. Осталось только прочитать и подписать.

Молодой человек взял в руки распечатанные листы и... Что было дальше, знает она со слов оперативников. Её никогда одну в здании не оставляли. Женщина всё-таки, мало ли что. Так вот, сидят два опера, играют в шахматы. Вдруг смотрят, открывается дверь, и свидетель, спиной, на цыпочках выходит из кабинета и осторожно прикрывает за собой дверь. Опер он и есть опер, всё равно что хорошо выдрессированная овчарка. Молча налетели они на парня, скрутили, руки за спину, наручники на запястья. Заглядывают в кабинет и видят чудную картину. Их следователь сладко посапывает, подложив руки под голову.

Так вот, первое, что она делала после увольнения, это отсыпалась. Три месяца точно проспала. А дальше скучно стало. Мужа по работе перевели в небольшой городок. Для бывшего следователя приличной работы не нашлось. И Марина, к великой радости дочери и супруга... Не будем душой кривить и говорить, что все мужчины без исключения мечтают видеть передовика производства в качестве жены. Нет, мужчины хотят, чтобы она была и ткач, и жнец, и на дуде игрец. В общем, осела она дома. Решила чему-нибудь поучиться, да забеременела одним, потом ещё одним. Тоска по работе отошла на второй план – шутка ли, трое на руках. И пусть Кристина уже большая, ревность у девочки к малышам появилась. Вот и разрывалась Марина: и чтобы время старшей уделить, и младших не обидеть. Детям отдавалась так же, как некогда отдавалась работе. Но вот дети выросли. В материнской всепоглощающей заботе не нуждались более. И женщине ничего не оставалось, как податься юристом на фирму. После следствия работа на гражданке – скука смертная. А главное, она никак не могла понять саму структуру. Следователь-то, как рассуждает, – он даже слова потерпевшего должен подвергать сомнению. А в гражданском праве каждый сам за себя. А она не умеет за себя. Ей надо посередине – разобрать и своих, и чужих.

Встряска, которую ей дал Коровкин, вдохнула в неё свежую струю, открыла второе дыхание.

– Мариша, сейчас мой старый знакомый придёт. Он у меня всю бухгалтерию ведёт. Он будет и твою фирму на аутсорсинге обслуживать, если найдёте общий язык. Правда, он тоже из этих, из судимых. Но не сидел, условным отделался.

– И зачем ты мне это сейчас говоришь? Да отлепись ты уже, Коровкин. Виагры наглотался, что ли? — она в очередной раз скинула с плеча его руку. И что с ней действительно происходит? Чего нервничает? Не из-за свадьбы же.

Во, Коровкин артист. Он ведь и правда её бывшего и свою бывшую пригласил. Степан так и опешил. На свадьбу бывшей жены позвали. Цирк с конями да и только. Думаете, отказался? Ничуть. Вероятно, захотел себе нервы пощекотать.

– Мариша, я думаю, что на роль директора ты можешь Сальника взять, – продолжал жених.

– А я тогда кем буду? — нахмурилась она. Вроде его подарок, а командует как собственник.

– А ты хозяйкой. Я просто советую. Если я тебя хорошо изучил, ты же не будешь сидеть в кабинете. Ветер в пятую точку – и тебя уже нет. А Сальник уже умеет и с налоговой беседовать, и с прочими проверяющими. Да и первую встречу сможет провести. Видишь ли, бизнесмены иногда предпочитают разговаривать со сведущими в их делах людьми.

– Какие бизнесмены? Я же вроде детективное агентство, а не коллекторское, получила в подарок.

А Коровкин тем временем продолжил:

– Панасенко – человек опытный. Лишним не будет.

Она на минуту задумалась. Панасенко. Что-то это ей говорило. Но что? Сколько дел вела, сколько лиц...

Глава 2.

Марина поднялась к себе в комнату.

Коровкин ей отдал пока гостевую, ту самую, в которой она жила после похищения. Сказал, что до свадьбы может пользоваться в дневное время суток. Ночное обсуждению не подлежит. Зря, что ли, похищал?

Вообще, вопрос личного пространства обсуждался долго и бурно. Поначалу поместил её у себя в комнате. Выделил полки, поставил тумбочку. Он уже и забыл, когда женщина командовала в его спальне.

– Колчак, ты хочешь, чтобы я свои прокладки складывала рядом с твоим кошельком? – она не стеснялась в выражениях. – Я выдвигаю ультиматум! Или ты мне выделяешь комнату, или я ухожу! — руки на груди сложила, повернулась на пятках, вскинула гордо голову и застыла.

Он подошёл к ней, обнял со спины, поцеловал в шею и прошептал на ушко: «Иди, а я посмотрю, успеешь ли до дверей дойти».

Ему нравилось её дразнить. Казалось, что сбросил годы: вот он, юный, дерзкий. Нет, не себя видел Вася Коровкин, бывшего уголовника. Не хотелось видеть себя. Перед глазами вставал образ сына, такого же гордого и непокорённого, но неиспорченного тюремной романтикой. А потом представлял её, ту самую, испуганную, как в последнюю встречу в общежитии, непорочную. Его фантазия рисовала ему картинки несуществующего прошлого. И везде он был терпеливый и страстный, а она покорная и любящая. Хотя иногда пробирал смех: где Марина, а где покорность.

Поселить-то поселил, да хотелось, чтобы она не гостьей, а хозяйкой себя в доме чувствовала. Вот и наблюдал потихонечку, где чаще время проводила. А коротала она его в той самой нише, где уснула однажды. Хорошая комнатка там получится, небольшая, с балконом, выходящим к залу. Архитектор сказал, что с боковой стороны можно пристроить лоджию.

Марина хоть и повыступала, что она гостья здесь временная, а всё же условие поставила:

– Мне посередине грушу боксёрскую повесьте. Буду тренироваться! Не выполнишь – на тебе начну удары отрабатывать.

Коровкин грушу-то установил, да только не в нише, а в спортзале, который в подвале рядом с бассейном и сауной располагался. Хочет бедовая женщина грушу – пусть получает. Хоть пар будет выгонять.

Марина подошла к окну. За стеклом вовсю командовала зима. Только она была какой-то неправильной. Вместо пушистого и мягкого снега, который должен к себе манить, небеса сыпали колючей дробью. Желание выходить на улицу пропадало только от одного звука атакующих стекло и карниз крупинок. Создавалось впечатление, что Коровкин заключил пакт о помощи с тем, кто распределяет дары небесные. А в доме стояла обласкивающая и расслабляющая теплота.

На кухне постоянно кудесничала кухарка. Она невзлюбила Марину, но терпела. За что невзлюбила? В еде неприхотлива, в общении не сварлива.

Коровкина обслуга боготворила. Строгий, но не жестокий. Без надобности не придирался. Платил хорошо, но и спрашивал. Марине же сказал, что если она захочет показать свои кулинарные способности, то он совсем не против.

Кулинарные способности его возлюбленной выражались в умении почистить картошку да сварить её с покупными сосисками. Когда-то по молодости она пироги пекла. Но это было так давно, что, кажется, ещё во времена динозавров. Раньше-то бывший муж готовил. Так что наличие кухарки её ничуть не огорчило, а, наоборот, обрадовало.

Теперь иногда она сидела на кухне со скучающим видом и оказывала от нечего делать посильную помощь. Вот за это «нечего делать» и не любила её стряпуха, женщина в возрасте, проработавшая всю жизнь в школьной столовой, и которая, выйдя на пенсию, подалась «в люди», как говорили раньше.

Марине откровенно было скучно. Надо бы последовать совету Василия да пойти в спортзал или в бассейн, а так не хочется. Погода мрачная. Полный депрессняк.

Она стояла около окна и морщилась, как будто колючий снег лупил по щекам.

В дверь постучали. Надо же. Вежливый какой. А вначале вёл себя как узурпатор.

– Мариша, гость уже пришёл. Переоденься и спустись к нам, пожалуйста. Я тебя с ним познакомлю.

Она подошла к шкафу. Открыла дверцы. Одежды висело немного. Во–первых, много Сальник не дал с собой забрать из дома. Во–вторых, она хорошо набрала вес за последнее время, и старая одежда выглядела на ней как форма первоклассника на выпускнике.

Задумалась. Тот всплеск адреналина, который дал ей Коровкин, когда за ней охотился, уже весь впитался и вывелся из организма. Пятая точка точно требовала новой порции приключений. А их не было. Душа выла от бездействия. Наверно, так томится гангстер в застенках.

Достала майку-топ и летние шорты. Дом у Коровкина хорошо отапливался. Не замёрзнет. И если шорты смотрелись бы куда ещё ни шло, то топ точно был не к месту. Он сворачивался трубочкой под неожиданно выросшими грудями, оголяя «жиртрест». Её аж передёрнуло от омерзения к собственной фигуре.