Магомед-Расул Расулов – Дикие груши (страница 35)

— В командировке, но сегодня вернется.

— Мама как поживает?

— Спасибо. Хорошо, по-моему.

— Ты как?

— Перешел в десятый, — важно сказал Дауд и тут же, словно почувствовав себя взрослым, стал расспрашивать Мухтара:

— Ну а ваши-то как поживают?

— Живы-здоровы, салам передают.

— Жаль, что вы не взяли их с собой, — как бы от имени всего своего семейства сказал Дауд.

— Ты считаешь, всех надо было взять? — улыбнулся дядя Мухтар.

— Ну хотя бы Магомеда, — немного растерялся Дауд.

Магомед был его ровесник, и они подружились, когда Дауд в прошлом году приезжал к ним в аул на каникулы.

— Магомед пошел чабанить вместо меня.

— Дядя Мухтар, а кто старше — вы или папа?

— Я немного старше. Мне сорок уже исполнилось. Хотя забыл отметить. Не принято у нас. Наверное, это нехорошо. Ладно, зато юбилей твоего отца отметим как следует. Споем, старое вспомним, на свирели сыграем. Ну, а что отец, так больше и не играет на свирели?

— Играет, но редко. Когда какие-нибудь гости из аула.

— Далеко он поехал?

— На Саму́р, по-моему.

— На реку Самур?

— Ну да, там же красная рыба и черная икра.

— А то какой же без них день рождения?

— Папе хочется, чтобы все было, как у хакимов[15].

— А мне как быть? Я-то ведь не хаким.

— Зато вы — первый папин друг. И мой тоже.

— Спасибо, Дауд, списибо, друг. — Мухтар похлопал его по плечу. — А ты, я вижу, совсем взрослый стал. Не так ли?

— Взрослый, — вздохнул Дауд, — зато многое перестал понимать.

Он сказал это неожиданно для самого себя. Наверное, он много думал об этом. А Мухтару можно было довериться без всяких опасений.

— Может, я тебе смогу помочь? Правду за правду. Недаром у нас такая пословица: «Друг не тот, кто медом губы мажет, а тот, кто правду в лицо говорит».

Они привязали барана к дереву возле черного ягненка, а сами вошли в дом.

Дауд предложил гостю кофе, но тот улыбнулся и попросил чаю.

Мухтар с Даудом удобно устроились во дворе на скамеечке.

Напротив в саду, суетливо переступая ногами, черный ягненок тыкался мордой в живот барану. Наконец тому это надоело, и он, наклонив голову, повернулся к ягненку рогами. Ягненок решил, что с ним играют — он тоже опустил голову и пошел на барана. Баран боднул его легонько, и потом оба, словно ничего не произошло, стали рядом.

Заметив, что Мухтар с удовольствием наблюдает за ягненком, Дауд спросил:

— Дядя Мухтар, почему у черного ягненка мясо вкуснее, чем у белого?

— Ты уверен в этом?

— Не знаю, папа говорил.

— Да, так многие считают, но я ничего не могу тебе сказать: я этой разницы не улавливаю. Говорят, это, мол, потому, что черный ягненок поглощает больше солнечных лучей, чем белый. Может, и так, но не знаю, не знаю… Другое дело, когда фрукты или овощи. Если лето дождливое и прохладное, земляника и малина — невкусные, несладкие, водянистые, а когда тепло и много солнца — слаще меда. Не так ли?

— Конечно, так… Я это по нашей черешне замечал и по винограду. — Дауд кивнул в сторону сада.

— А знаешь, — улыбнулся Мухтар, — может быть, черный ягненок кажется вкуснее, потому что черные ягнята рождаются не так часто. А редкое всегда кажется лучшим. Поэтому гостя стараются угостить мясом черного ягненка. Вам-то вашего Черныша подарили к папиному дню рождения?

— Нет.

— Купили, значит?

Дауд отрицательно помотал головой.

Мухтар недоуменно поднял брови-козырьки.

— Отец выменял его на «Королеву Марго» Дюма.

— А знаешь, молодец тот, кто сменял! Я бы за Дюма трех ягнят не пожалел.

— Вы любите Дюма?

— Кто его не любит! Герои у него как на подбор — мужественные, решительные, справедливые.

— Ну так я подарю вам «Королеву Марго».

Дауд злорадно подумал, что он заберет у Раисы книгу и отдаст ее дяде Мухтару. Вот так! И не надо откладывать это на завтра.

— У тебя лишняя? — В глазах Мухтара зажглись огоньки.

— Я для вас сберег одну, — сказал Дауд и покраснел, понимая, что стыдно говорить неправду. Особенно — Мухтару.

А Мухтар был в восторге:

— Спасибо, Дауд! Спасибо, друг!

Послышался гул подъезжающей машины и визг тормозов.

— Папа приехал! — обрадовался Дауд и вскочил.

Дауд спокойно стоял перед Раисиной дверью. Его ничуть не смущал предстоящий разговор. И он больше не боялся Анзора. Пусть только попробует броситься!

Он позвонил, но собака молчала. Говорят, собаки на расстоянии чувствуют, кто их боится, кто — нет. А может, ее не было дома?

Дверь открыла Раиса. Что это она сегодня так похорошела? Бирюзовые глаза сияли. Золотистые волосы волной стекали на плечи, оттеняя нежный румянец щек.

— Это ты? — откровенно обрадовалась Раиса.

В ту же минуту она заметила, как залюбовался ею Дауд, смутилась и стала еще красивее.

— За книгой пришел, — сухо пояснил Дауд. Он разозлился: мужчина он или нет, черт возьми!

— За какой книгой? — лукаво улыбнулась Раиса.

— За «Королевой».

— А чем я тебе не королева? — Раиса продолжала дурачиться, словно не замечая сдержанности Дауда.

— Я обещал книгу дяде Мухтару.

Теперь Дауд не сомневался, что она прочла подчеркнутые места и, как и он, сама стала королевой, а его сделала герцогом Гизом. Наконец-то она поняла его! Значит…