Магдалина Шасть – Размазня, покажи зубки (страница 11)
Нет, уже умерла.
Глава 12
С трудом приподняв тяжёлые веки, Светлячок тут же снова зажмурилась: дневной свет ослеплял и вызывал желание натянуть на себя одеяло, но сил хватило лишь на то, чтобы слабо пошевелить рукой. В локтевом сгибе что-то слегка кольнуло, и Светка снова неохотно приоткрыла мигом заслезившиеся глаза. Внутривенный катетер? Больница?
Совсем близко послышались громкие женские голоса, и девушка решила притвориться, что спит.
– Марьяна Львовна, я знаю, как вы относитесь к такого рода делам, но здесь без вариантов: все признаки сексуального насилия: разрыв задней стенки влагалища, ссадины, гематомы, обильное маточное кровотечение… Кроме того девочка вся искусана: следы зубов по всему телу. Я была вынуждена сообщить в полицию, простите.
– Ты всё сделала правильно, Таня, не пойму, почему ты извиняешься? – низкий и глубокий женский голос вызвал в испуганной Светке волну противных мурашек. Неужели врачи говорят о ней? Быть жертвой изнасилования – это самый кошмарный стыд всех времён, и Светке захотелось тут же всё объяснить и признаться, что она сама виновата. Разве Арсен её насиловал? Конечно, нет. Она сама с ним поехала, сама согласилась. Да, желания половой близости она не испытывала, но как об этом мог знать Арсен? Для мужчины очень важен секс. Арсен уже настроился, как она могла отказать? С мужчиной так нельзя!
Но с другой стороны… Разве она не просила его остановиться? Разрыв влагалища? Как оно могло порваться? Это же ужасно! Что теперь с ней будет?
На всякий случай, Света решила помолчать.
– Скорее всего, будет жалоба в министерство. Мама девочки чуть не убила меня, когда узнала, что я привлекла полицию, угрожала следственным комитетом и карой небесной. Но… я же не слепая, – второй голос тревожно зазвенел, – Её половые органы напоминали месиво, невозможно терпеть такое по собственной воле.
– Алкогольное или наркотическое опьянение? – голоса остановились возле Светкиной кровати. Всё-таки о ней. Не повезло.
– Чисто, вообще ничего, даже странно. Девочка ухоженная, хорошая, а вот мама… орала так, что пришлось вызвать охрану. Ещё и за это нам прилетит, Марьяна Львовна, но она мне работать не давала.
– Как зовут пациентку?
– Светлана.
– Света, вы нас слышите? Доброе утро. Обход заведующего отделением, просыпайтесь. У нас к вам вопросы… Ты с ней беседовала?
– Сразу после реанимации разговаривала, но девочка была не в себе: всё время говорила про маму, которая будет ругать…
– Ну, в свете последних событий, логично… Света! Ты можешь говорить? Психиатр осмотрел её? Вызови.
Притворяться стало глупо, и Светлячок слабо зашевелилась, неохотно открывая мутные глаза.
– Могу говорить, – просипела она едва слышно.
– Света, как ты себя чувствуешь? Что-то болит? – Марьяна Львовна оказалась ещё молодой, полной женщиной лет тридцати пяти. Она с интересом всматривалась в Светкино лицо, будто пыталась разгадать её тайну.
– Всё хорошо, – ответила Света, пытаясь улыбнуться.
– Марьяна Львовна, посмотрите на её тело, это же явный криминал! Лен, помоги, – кивнула другая доктор, помоложе и похудощавее, видимо дежурант, медсестре, – Света, скажи мне, тебя кто-то обидел? Не скрывай, слышишь? Скоро придёт сотрудник полиции, и ты всё ему расскажи, поняла? Не скрывай! Такие твари должны сидеть в тюрьме, ничего не бойся.
– Таня, не кипятись, – остановила её Марьяна Львовна, величественно погладив Свету по плечу, – Сейчас посмотрим и оценим.
Медсестра Лена проворно откинула одеяло и задрала Светкину пижаму по самое горло.
– У-ух, – насупилась Марьяна Львовна, – Действительно. Татьяна Михайловна, вы внесли данные осмотра в историю болезни? Всё подробно? На ней же места живого нет. Хм.
– Меня никто не обижал! – проблеяла перепуганная Светка, тщетно пытаясь прикрыться, – Никто.
– Да, это понятно, – согласилась Марьяна Львовна, снисходительно хмыкая, – Сколько я вас таких видела за свою врачебную практику, никогда и никто у вас не виноват. Он тебя запугал? Или их… несколько было?
– Меня никто не насиловал! – от страха у Светлячка прорезался голос, – Мы просто немного увлеклись. Меня НИКТО НЕ НАСИЛОВАЛ! Это случайно получилось.
– Света, как можно настолько увлечься? Разве тебе не было больно? – дежурант Татьяна Михайловна смотрела на Светку со смесью жалости и непонимания, – Мы тебе чудом матку сохранили, Свет. Да что там матка – ты же чуть на тот свет не отправилась. Зачем скрываешь, что произошло?
– Тань, оставь её, пойдём. Вызови психиатра и психолога. Остальное – дело органов, – Марьяна Львовна развернулась и вышла, насвистывая себе под нос что-то весёлое, – Мать ко мне не пускайте, пусть общается с полицией, а у меня своих дел полно. Аргументы? Врачебная тайна… Пациентка в сознании, состояние стабильное, дайте ей подписать все необходимые документы, – услышала Света её стремительно удаляющийся голос.
– А чё не заявишь-то на них? – любопытный взгляд медсестры медленно полз по истерзанному Светкиному телу снизу вверх, – Знакомые твои, что ли? Твари конченые. Тут синяк размером с ладонь, здесь… Сиська вся синяя. Я бы заявила – пусть раскошеливаются, суки. У меня подружка два раза так делала – сейчас как сыр в масле катается.
– Что делала? – не поняла Света, пытаясь ухватиться за одеяло непослушными пальцами и укрыться.
– Чё ты, как дитё? Известная схема: они нас на поебаться, мы их на бабки. Не понимаешь, не? – медсестра глумливо подмигнула, отчего Светлячку стало за неё стыдно.
– Я не такая, – голос снова сел.
– Это-то понятно. Невооружённым взглядом видно, что ты у нас НЕ ТАКАЯ. Няша стесняша. Жалко тебе их, да? Себя не жалко, а их жалко? Тебе повезло, что Татьяна Михайловна дежурила, это она тебе матку спасла и твой носок дырявый заштопала, а ты их дальше жалей, – глаза Лены стали злыми, – Это ж как ебать надо, чтоб влагалище порвать? Они не ебали, они калечили! А она жалеет их, дура.
– Я не жалею, – проблеяла Светка, чувствуя, что сейчас расплачется.
Самое ужасное, что Лена была права, и Света действительно испытывала к Арсену что-то похожее на жалость, ведь он так старался, чтобы она кончила, как будто от этого зависела вся его жизнь. Он так и говорил: «Ты всё равно кончишь», одержимый, настырный, яростный. А она, Света, подвела и даже не возбудилась.
– Не жалко? Значит, страшно? – медсестра явно хотела её добить, – Они тебя запугали? Не бойся, скажи.
– Нет! Нет!
– Лена, сколько можно тебя ждать? Марьяна Львовна ругается, – заглянула в палату Татьяна Михайловна, – Хватит ей мозги промывать, она и сама взрослая.
А потом пришёл хмурый дядька-полицейский, с цепким взглядом и монотонным голосом, и несколько минут мучил Светку стыдными вопросами. Светлячок не выдержала, разрыдалась и назвала имя: Сидоров Арсен Ашотович, а ещё… ещё она подписала всё записанное с её слов, искренне желая, чтобы от неё отвязались.
Только с её выстраданной подписью ничего не закончилось...
Через полчаса пришла возбуждённая и шумная мама.
Глава 13
Аглая Борисовна не стала канителиться и с порога приступила к делу.
– Надеюсь, у тебя хватило ума, не связываться с полицией? – спросила она, с грохотом придвинув к изголовью больничной кровати невесть откуда взявшийся табурет и устраиваясь на нём как царица на троне, – Та тощая врачиха мне сразу не понравилась: устроила допрос с пристрастием: где ты была, с кем, когда домой вернулась, а я не дура – сразу поняла, к чему эта костлявая стерва клонит. Подумаешь, месячные пошли – это их дело: кровотечение останавливать, но эта зараза сразу заподозрила криминал. Знаю я этих докториц: наверняка с ищейками в сговоре, а тем лишь бы звёздочки на погоны… Ты же ничего не подписывала? Свет, ты спишь или чё? – мать толкнула Светку в плечо, отчего та болезненно застонала, – Ой, прости-прости. Накололи, суки, снотворным – лишь бы людей мучить!
– Я слышу, мам. Врач хорошая, зачем ты так? – Светке было стыдно за мать и обидно за Татьяну Михайловну, но неприятная мысль о своём малодушии и о том, что подписала подсунутую дядькой-полицейским бумагу, вызвала в её душе панику. Что говорить матери?
– Хорошая… у тебя все, кроме матери, хорошие. А им только позволь, они и рады: повесят тебе на лоб табличку «изнасилованная», узнаешь, кто хороший. Думаешь, у нас городок большой? Да та же Юлька твоя уже прибегала, сучка. Чё со Светой? Чё со Светой? В гинекологии, говорю, Света, связалась ни пойми с кем…. Такой парень хороший к Свете приезжал, а она с насильниками уехала…
– Мам?! С какими насильниками? Ты что Юльке сказала? – Светка испуганно приподнялась в кровати и тут же рухнула от слабости, – Зачем ты Юльке сказала? Откуда ты знаешь, что со мной произошло?
– Зачем сказала? А чё я сказала? Да весь район уже знает, что ты в гинекологии! Чё я должна людям говорить? Кристина спрашивала… соседи. Чё я правду скрывать должна? – Аглая Борисовна повысила голос, – Тебя же скорая посреди дня увозила.
– Мама! – Светка не знала, куда деваться от ужаса и стыда, – Кто бы знал, если б не ты?! Что ты выдумываешь вечно: то любовников мне приписываешь, то насильников! Никто меня не трогал. Просто месячные пошли, ты же сама сказала, – Светлячок закусила губу: вот, если бы забрать ту проклятую, подписанную в истерике бумагу! Ну, зачем? Зачем она пошла на поводу у настойчивого полицейского и подписала свой приговор. Если дело дойдёт до суда, о её неосторожности и глупости узнают ВСЕ! А от болтливой матери скрыть пикантное происшествие тем более будет невозможно.