Маэльреян Ротшильдд – Печать Наследницы / Seal of the Heiress (страница 3)

– Да, – ответила Алекса, делая глоток. Вода была ледяной, почти обжигающей. – А вы?

– Третий, – он усмехнулся, показав кривые зубы. – Но этот – другой. Вэлмор сама здесь. Обычно она только деньги считает.

Алекса напряглась, но не успела спросить – за спиной раздался голос, низкий и знакомый.

– Ты ищешь меня?

Она обернулась. Клара Рид стояла в двух шагах, в чёрном брючном костюме, который выглядел слишком строгим для этого зала. Шрам на брови выделялся в свете люстр, а в руках она держала бокал вина, слегка наклонённый, будто собиралась его выплеснуть.

– Ты Клара Рид? – спросила Алекса, выпрямляясь.

– А ты – девочка Вэлмор, – Клара шагнула ближе, и запах сигарет ударил в нос. – Передача дошла, вижу. Что она хочет?

– Знать, кто ты, – сказала Алекса, стараясь не отводить взгляд. – И что ты имела в виду про замки.

Клара усмехнулась, её губы растянулись в тонкой улыбке.

– Замки – это её слабость. А кто я… скажем, я здесь, чтобы всё работало гладко. Как консультант по безопасности.

Она сделала глоток вина, не отрывая глаз от Алексы. В её взгляде было что-то оценивающее, как будто она решала, стоит ли говорить больше. Потом она наклонилась ближе и прошептала:

– Проверь четвёртую палубу. Там её сердце. И держись подальше от зеркал.

Клара выпрямилась и ушла, растворившись в толпе, прежде чем Алекса успела ответить. Она стояла, сжимая стакан, пока пальцы не побелели. Четвёртая палуба. Сейф. Зеркала. Слова Клары звенели в голове, как предупреждение.

В это время, в трюме "Люцифера", Джулс Кейн пробиралась через узкий коридор, освещённый тусклыми лампами. Её ботинки оставляли грязные следы на металлическом полу, а в руках она сжимала маленькую сумку с инструментами. За спиной Лина шла молча, с рюкзаком, набитым проводами и крохотными устройствами. Воздух здесь был тяжёлым, пахло машинным маслом и солью, а стены дрожали от гула двигателей.

– Клара на месте, – сказала Лина, её голос был тихим, но резким. – Софи ждёт сигнала снаружи. Ты уверена, что это сработает?

Джулс остановилась у стальной двери с кодовым замком. Она вытащила из сумки устройство – маленькое, с мигающим красным огоньком – и прилепила его к панели. Экранчик мигнул, показав: "1986."

– Уверена, – ответила Джулс, вводя код. Замок щёлкнул, и дверь подалась. – Вэлмор любит свои привычки. Это её слабость.

Они вошли в тесную комнату, где стоял сейф – тот самый, с крылатым силуэтом на дверце. Лина присвистнула, опуская рюкзак.

– Три миллиарда, – сказала она, глядя на металл. – И сколько охраны?

– Пока никакой, – Джулс провела пальцем по гравировке. – Они думают, что никто не полезет в первую ночь. Завтра всё изменится.

Она кивнула Лине, и та начала распаковывать оборудование: крохотные камеры, датчики движения, проводки. План был прост – подготовить почву, пока Клара отвлекает внимание наверху. Джулс посмотрела на часы. Полночь была близко.

Алекса спустилась на четвёртую палубу, держась за перила. Коридор был узким, с зеркальными стенами, которые отражали её силуэт десятки раз. Она шагала быстро, но каждый раз, проходя мимо зеркала, невольно замедлялась. Её отражение выглядело… не совсем её. Глаза казались темнее, тень за спиной – длиннее. Она тряхнула головой, отгоняя морок, и дошла до двери сейфа.

Код – 1986 – сработал снова. Она вошла, и темнота обступила её. Сейф стоял в углу, холодный и молчаливый. Она подошла ближе, и в этот момент свет в комнате мигнул. В зеркале за её спиной мелькнула фигура – высокая, в алом платье. Алекса обернулась, но никого не было. Только слабый запах жасмина повис в воздухе.

Она отступила к сейфу, положив руку на металл. Он был тёплым – слишком тёплым для этой комнаты. И где-то внутри, едва слышно, раздался звук – низкий, ритмичный, как сердцебиение.

В бальном зале Вивьен Вэлмор стояла у окна, глядя на чёрные волны за бортом. Её пальцы сжимали золотой браслет, а губы шевелились, шепча что-то неслышное. Гости вокруг смеялись, пили, танцевали, но она не замечала их. Её глаза были прикованы к отражению в стекле – лицу, которое не менялось уже сорок лет. И где-то в глубине этого отражения мелькнула тень, слишком длинная, чтобы быть её собственной.

Алекса стояла перед сейфом, чувствуя, как тепло металла отдаётся в пальцы. Низкий гул внутри – не то сердцебиение, не то работа какого-то механизма – вибрировал в её ладони, и она отдёрнула руку, будто обжёгшись. Свет в комнате мигнул снова, и зеркало за спиной отразило пустоту – но запах жасмина остался, тяжёлый, почти удушающий. Она отступила к двери, сжимая планшет, и вышла в коридор. Зеркальные стены бросали её отражение обратно, искажённое, с глазами, которые казались чужими.

Наверху, в бальном зале, гудела музыка, но здесь, на четвёртой палубе, тишина была густой, как туман над Гудзоном. Алекса шагнула вперёд, и её каблук зацепился за что-то мягкое. Она посмотрела вниз – тонкий золотой браслет лежал на полу, тот самый, что крутила Вивьен. Она подняла его, ощутив холод металла, и в этот момент за углом раздались шаги.

– Ищешь что-то? – голос Клары резанул тишину, низкий и хриплый.

Алекса обернулась. Клара стояла в конце коридора, прислонившись к стене. Её костюм был слегка помят, а в руках она держала сигарету, дым от которой поднимался к потолку тонкой струйкой. Шрам на брови казался глубже в тусклом свете ламп.

– Ты сказала проверить четвёртую палубу, – ответила Алекса, сжимая браслет. – Вот я здесь. Что ты знаешь про сейф?

Клара усмехнулась, шагнув ближе. Её ботинки стучали по полу, и в зеркалах мелькали её отражения – десятки Клар, все с одинаковой хищной улыбкой.

– Сейф – это её сердце, я же говорила, – она затянулась сигаретой, выпуская дым в сторону Алексы. – Но он не просто хранит побрякушки. Ты слышала звук?

Алекса кивнула, не отводя взгляда.

– Это не механика, – продолжила Клара, понизив голос. – Это что-то… живое. Вивьен не просто так выбрала "Люцифер". Он её часть.

– Ты несёшь бред, – сказала Алекса, но её голос дрогнул. Она вспомнила тепло сейфа, тень в зеркале, запах жасмина.

– Бред? – Клара рассмеялась, коротко и резко. – Тогда почему ты дрожишь? Проверь сама. Но не говори, что я не предупреждала.

Она бросила окурок на пол, раздавив его каблуком, и направилась к лестнице. Алекса шагнула за ней.

– Подожди. Ты кто? Зачем ты здесь?

Клара остановилась, обернувшись через плечо. Её глаза блеснули, как у кошки в темноте.

– Я та, кто видит трещины в её замках. А ты – её новая игрушка. Пока не сломаешься.

Она ушла, оставив за собой запах дыма и эхо шагов. Алекса осталась одна, сжимая браслет Вивьен. Её пальцы дрожали, но она сунула его в карман и вернулась к сейфу. Дверь была приоткрыта – она точно закрывала её. Или нет?

В трюме Джулс и Лина работали в полумраке. Лина прикрепляла последний датчик к сейфу, её пальцы двигались быстро, как у хирурга. Джулс стояла у двери, глядя на часы. Полночь прошла, и тишина лайнера начала давить.

– Готово, – сказала Лина, отходя от сейфа. Она вытащила планшет, проверяя сигнал. – Камеры на месте, датчики активны. Можем уйти.

Джулс кивнула, но в этот момент свет в комнате мигнул, и сейф издал звук – низкий, протяжный, как стон. Лина замерла, её нож-бабочка выпал из рук и звякнул о пол.

– Что за… – начала она, но Джулс подняла руку, призывая к тишине.

Они прислушались. Гул усилился, и металл сейфа начал вибрировать – едва заметно, но достаточно, чтобы волосы на затылке Джулс встали дыбом. Лина шагнула к планшету, но экран мигнул и погас.

– Сигнал пропал, – сказала она, её голос сорвался. – Датчики мёртвы. Это не просто сбой.

Джулс подошла к сейфу, положив руку на дверцу. Металл был тёплым – слишком тёплым, как живой. Она прищурилась, глядя на гравировку крылатого силуэта.

– Это не просто сейф, – пробормотала она. – Вэлмор что-то спрятала.

– Тогда уходим, – Лина схватила рюкзак, но Джулс покачала головой.

– Нет. Мы разберёмся. Если это ловушка, мы её используем.

Она вытащила из сумки тонкий металлический зонд и вставила его в замок сейфа. Раздался щелчок, но тут же свет в комнате погас полностью, и коридор снаружи озарился красным – аварийные лампы. Где-то вдали завыла сирена.

– Чёрт, – выругалась Лина, хватая нож. – Это не наш план.

Джулс стиснула зубы. Впервые за годы её улыбка исчезла.

Алекса услышала сирену, стоя у сейфа. Свет в комнате мигнул, и зеркало за спиной треснуло – тонкая трещина побежала от края к центру. Она отступила, чувствуя, как браслет в кармане становится тяжелее, будто наливается свинцом. Дверь хлопнула от сквозняка, и в коридоре мелькнула тень – высокая, в алом платье.

– Вивьен? – позвала Алекса, но голос утонул в вое сирены.

Она шагнула к выходу, и тут же пол под ногами дрогнул – лайнер качнулся, как от удара. Гул из сейфа стал громче, ритмичнее, и в зеркале, несмотря на трещину, отразились глаза – не её, не Клары, а чьи-то холодные, голубые, как лёд.

Алекса побежала к лестнице, сжимая планшет. Её сердце стучало в такт сирене, и она знала: что-то пошло не так. Не только у неё.

В бальном зале Вивьен стояла у окна, когда сирена взвыла. Гости замерли, бокалы звякнули, джаз оборвался. Она повернулась, её лицо было неподвижным, но пальцы сжали браслет – которого на руке не было. Её губы шевельнулись, шепча что-то, и тень за её спиной в отражении стекла стала длиннее, темнее, чем должна быть.