Маделин Мартин – Библиотечный шпион (страница 40)
– Вы арестованы.
Глава семнадцатая
Ава
Каждый день Джеймс встречал Аву у подъезда и шел вместе с ней к киоску, и каждый день на ее вопрос, появился ли какой-то план по спасению еврейки с сыном, отвечал, что новостей пока нет. И хотя Ава без особой охоты приняла приглашение Джеймса сопровождать ее по утрам, ей пришлось признать, что с тех пор одного конкретного немца она не видела. И Альфонсо каждое утро, когда они подходили к его киоску, молча кивал, подтверждая, что все чисто. Так что дни текли без происшествий, наступил День благодарения. Его отметили скромным приемом в посольстве, где подали больше жареной птицы, густых подливок, картофеля и засахаренного ямса, чем они могли одолеть. Ава в шутку пригласила Джеймса, но тот учтиво отказался.
На следующей неделе в руках Авы оказался новый выпуск «Комба» с прежним посланием, зашифрованным в одной из статей. А это значило, что на просьбу о помощи пока никто не откликнулся. Снова и снова возвращаясь мыслями к газете, Ава решила взять дело в свои руки, но все попытки заручиться поддержкой в США натыкались на решительный отказ мистера Симса и тех лиц в Вашингтоне, с которыми ей удалось связаться по телефону.
На календаре ноябрь сменился декабрем, и в углу квартиры Авы появилось маленькое грустное дерево, увешанное мишурой на тот же манер, как делала ее мать. Под елкой лежал конверт, присланный «Почтой победы», с письмом Дэниела, которое Ава не стала вскрывать и приберегла до Рождества, чтобы сделать этот день еще более праздничным. Правда, когда наступило время его прочесть, оно скорее нарушило ее душевный покой, наполнив воображение картинами, как Дэниел прыгает с парашютом в неизвестность и прячется в ледяной траншее. В итоге все закончилось слезами и ноющей пустотой в груди.
Наконец на пороге возник Джеймс с запеченной индейкой, которой хватило бы на десятерых, и, похоже, всеми видами десертов, которые он смог найти в городе, – в сахарной глазури и выглядывающем кое-где из-под нее разноцветным ямсом. Джеймс так же принес подарок для Авы – новую курьерскую сумку достаточной ширины, чтобы туда влезал весь ее ежеутренний улов прессы. К счастью, Ава тоже приготовила подарок – экземпляр «Этюда в багровых тонах» из цикла о Шерлоке Холмсе, который вызвал на лице Джеймса веселую усмешку.
То, что Новый год они празднуют вместе, вообще не обсуждалось: они просто надели свои лучшие наряды и поехали в «Палашио», где пили шампанское и закусывали канапе. Правда, для обоих стал неожиданностью поцелуй, которым они обменялись в полночь, и Джеймсу даже не пришлось читать стихи, чтобы этот поцелуй сорвать. Причем, когда Ава пыталась вспомнить этот момент, воспоминания шаловливо расплывались в дымке от шампанского, и непонятно было, Джеймс тогда наклонился к ней или она подалась к нему. В любом случае, они ни словом не упомянули о случившемся, и первая неделя января прошла самым непринужденным образом.
Получив от Отто очередной выпуск «Комба», зашифрованного послания Ава там не обнаружила. Это открытие поставило ее перед вопросом: затею признали невыполнимой или, наоборот, этих двоих уже спасли?
Она мучилась неопределенностью до следующего утра, когда они с Джеймсом встретились, чтобы совершить привычный обход лиссабонских газетных киосков и книжных магазинов. Спасаясь от январского холода (вполне сравнимого с вашингтонским), Джеймс поднял воротник своего темного пальто, а Ава, ощущая, как зябкий ветерок забирается под синюю юбку, жалела, что чулки стали дефицитом. Еще она радовалась, что не пошла на поводу у моды и не сделала себе стрижку «рефуджиадо», ставшую популярной в Европе на фоне коротких стрижек беженцев. Теперь длинные волосы грели Аве шею, уложенные справа на голове в недооцененный «завиток победы».
– Что вы сделаете, если я скажу, что принес хорошие новости? – Джеймс смотрел не на Аву, а по сторонам, постоянно прочесывая взглядом улицы, постоянно настороже, в то время как Ава пребывала в самонадеянной беспечности. Услышав вопрос Джеймса, она остановилась, и сердце у нее осмелилось забиться чуть чаще.
– Я вам не поверю.
– Правда? – Насмешливая улыбка Джеймса была так очаровательна, что у Авы снова мелькнуло подозрение, что это именно она поцеловала Джеймса с первым ударом курантов в новогоднюю ночь.
– Полагаю, это зависит от содержания новостей, – осторожно заметила она, боясь дать волю надежде – слишком уж легко могло разбиться это хрупкое чувство, особенно когда ставки так высоки.
Джеймс повернулся к Аве лицом.
– Британия придет на помощь.
– Как? Когда? – требовательно выпалила Ава.
– Они приняли решение уже некоторое время назад, так что подготовка уже идет полным ходом. У меня до этого момента не выпадало возможности сообщить вам эти новости. – Он скривился. – Примите мои извинения.
Ава задохнулась, не веря своим ушам.
– Извиняться нет необходимости. Это невероятно! Как вам удалось в итоге получить отклик?
Джеймс сунул руки в карманы.
– Пришлось попросить нескольких людей об услуге. Теперь я их должник, но дело того стоило. Чтобы увидеть мать с ребенком в безопасности, я бы снова так поступил.
За время, проведенное в обществе Джеймса, Ава поняла многое, в том числе и этот факт: он искренне заботился о беженцах, которые всеми силами пытались оказаться в безопасности. Он никогда не называл их «беженцами» – только по именам; он подробно расспрашивал об их семьях и бывшей работе. В мире, где, казалось, они утратили сами себя, Джеймс напоминал, что они до сих пор являются личностями, являются людьми, и в этом их непреходящая ценность.
И пусть, останавливаясь у столиков в кафе и болтая с беженцами, Джеймс растягивал их с Авой утренний маршрут в поисках прессы хорошо если не в два раза, Ава не возражала. Тем более она сама присоединялась к разговорам и, как обычно, приносила детям в подарок книжки и угощения.
– Больше всех в долгу у вас я, – сказала Ава. – Без вашей помощи ничего бы не вышло: вы не только договорились о транспортировке этих двоих, но и разгадали шифровку.
– Вы мне ничего не должны, – запротестовал Джеймс. – Для меня награда – благополучное разрешение этого дела. Однако, когда они приедут в Лиссабон, перед вами встанет проблема, как переправить их в Америку.
Ава подавила нахлынувшее после этих слов беспокойство и кивнула.
– Я справлюсь.
И она справится. У нее нет другого выхода.
Теплый густой аромат кофе, прилетевший с порывом свежего ветерка, напомнил девушке, что, скорее всего, в маленьком кафе на углу площади Росиу их уже ждут обычные две чашки кофе. Они уже столько месяцев посещали это кафе каждый день в одно и то же время, что владелец взял за привычку готовить им напитки заранее и ставить на один и тот же столик.
Джеймса, видимо, посетила та же мысль, и он жестом предложил Аве идти вперед.
– А вы уже бывали в Синтре? – вдруг спросил он каким-то отрывистым тоном. Ава нахмурилась и покачала головой.
– Признаюсь, что я даже не так много читала об этом месте. Знаю только, что там расположен замок.
– Нельзя побывать в Португалии и не испробовать Синтру.
Они остановились у киоска Альфонсо и обменялись с хозяином приветствиями. После того, как Ава уложила стопку газет в сумку (на этот раз все они поместились туда без проблем – спасибо Джеймсу), они направились дальше к площади Росиу. Приближалась машина, и они притормозили, чтобы пропустить ее, прежде чем перейти улицу.
– Через два дня я приглашен на ужин во дворце Монсеррат, и вы окажете мне честь, согласившись пойти со мной, – сказал Джеймс. Машина пронеслась мимо, поднявшийся вихрь запутался в юбке Авы и сделал попытку растрепать волосы, поэтому она машинально пригладила свой «завиток победы».
– Во дворце? И как же я могу отказаться?
– Я скромно надеялся именно на такой ответ.
А дальше они, наконец, оказались на площади Росиу, и Джеймса мгновенно утащила за свой столик компания каких-то французов.
Джеймс оказался прав в своем прогнозе – организовать провоз матери с ребенком было не так-то просто, и это не стало для Авы неожиданностью. Но если, пытаясь помочь Ламану, Ава хотя бы поняла, с какими может столкнуться трудностями, то теперь она даже не знала, с чего начать.
– В смысле – ты не знаешь, как их зовут? – нахмурилась Пегги.
– Это те двое, о которых говорилось в статье в «Комба», – пояснила Ава.
– Не думала, что ты не в курсе. – Пегги сидела, положив ногу на ногу, и теперь в задумчивости стала раскачивать правой, сложив губы бантиком. – Не представляю, как можно начать процесс переезда без этих данных. Ты должна будешь под присягой подтвердить их личности и своей честью поклясться, что они добропорядочные граждане. А как ты сможешь это сделать, если ты даже их имен не знаешь?
Логичное замечание, но оно не помогло Аве справиться с растущей растерянностью.
– А есть ли способ начать процедуру до того, как они приедут?
Пегги перестала качать ногой и сложила руки на груди.
– Нет.
– Но им нужны хотя бы транзитные визы.
– Но на чье имя их выписывать? – повторила свой довод Пегги.
– Мы работаем в американском посольстве, – возразила Ава, – наверняка мы можем воспользоваться нашим влиянием.
Пегги покачала головой, так что ее песочного цвета кудряшки разлетелись вокруг лица.
– На это потребуется время. Плюс тебе придется дать письменное показание под присягой, что, попав в Америку, они смогут обеспечить себя, плюс уже упомянутое поручительство за их добропорядочность и шесть копий твоего заявления по форме В.