Маделин Мартин – Библиотечный шпион (страница 21)

Несколько прядей упали Этьену на лоб, и он с рычанием откинул их назад.

– Я думал, нам удастся его освободить.

Элейн заметила на комоде несколько листков бумаги, и ей в голову пришла отчаянная идея.

– Нужно отправить Жозефу письмо.

– Но я не знаю…

Она стремительно развернулась к нему лицом.

– Ты обещал его вытащить. Делай, что хочешь, но доставь ему это письмо.

Она дернула верхний ящик комода в поисках ручки – ничего. Во втором – пусто.

Вдруг ручка возникла перед ее глазами – ее протягивал Этьен.

– Только покороче, – предупредил он.

Трясущимися руками Элейн оторвала уголок от листа и написала самое главное:

«Дорогой Жозеф!

Я жалею обо всем, что наговорила. Я всегда буду любить тебя.

Эти драгоценные слова как раз уместились на обрывке. Элейн сложила его вчетверо, взгляд ей застили слезы. Протянув записку Этьену, она поймала его взгляд.

– Не подведи меня.

Он кивнул, но по тревожному выражению его лица было понятно – он снова боится потерпеть неудачу.

Глава девятая

Ава

За дни, пока Ава ждала от Джеймса новостей о соседе, беспокойство раздражило ее нервы настолько, что, когда наступил день встречи в «Кафе а бразилейра» в районе Шиаду, она приехала сильно загодя. И вместо того, чтобы просто сидеть и ждать в кафе, роскошно оформленном в песчаных, алых и золотых тонах, с начищенной до блеска медной фурнитурой и мраморным полом в черно-белую шашечку, Ава подошла к длинному деревянному прилавку и заказала им с Джеймсом кофе.

За время, проведенное в Лиссабоне, Ава оценила эффект крошечной чашечки крепкого кофе, и пила его не только утром, но и, следуя местному обычаю, днем.

Получив блюдца и чашечки, она уселась на стул с высокой спинкой так, чтобы видеть дверь, и щедро насыпала сахар в свой bica. В том, как привольно водопад белых гранул тонул в карамельного цвета пене, Аве почудилось что-то порочное, распущенное. Она все еще не привыкла, что в Лиссабоне не нужно следить за тем, сколько кофе ты пьешь и сколько сахара в него кладешь. В витринах кондитерских рядами стояла выпечка, обильно посыпанная белыми сахаринками или увенчанная блестящей глазурью.

Заметив возникшую в дверях высокую подтянутую фигуру, Ава выпрямилась на своем стуле, забыв про кофе, и смотрела, не отрывая взгляда, на приближавшегося Джеймса. Оказавшись у столика, он двумя пальцами снял шляпу, положил на свободный стул, а сам уселся напротив Авы.

– Его зовут Диого Сильва, у него газетный киоск на площади Луиша Камоэнса.

Ава прекрасно знала, о какой площади речь – на ней стоял памятник Луишу Камоэнсу, величайшему португальскому поэту.

– Значит, он хотел кому-то продать этот журнал? Немцы или японцы хотели купить его, как мы покупаем их прессу?

Джеймс насыпал свою обычную порцию сахара в bica.

– Не уверен, но с того момента его киоск закрыт.

Ава набрала в грудь воздуха.

– Что с ним сделали?

Джеймс покачал головой и зажал пальцами тоненькую ручку чашки.

– Не знаю, но ваш разговор с тем нацистом не имеет никакого отношения к его исчезновению.

Ава кивнула и отпила кофе, скрывая от Джеймса тот факт, что не до конца поверила его словам. Но он уже достаточно рисковал ради нее, и дальнейшее расследование – полностью ее ответственность. Теперь, по крайней мере, она знает имя и место, от которых можно оттолкнуться.

В кафе возникла еще одна знакомая фигура, хорошо узнаваемая благодаря оттопыренным ушам. Ава помахала ему, и Альфи буквально рванул к их столику и упал на стул.

– Я только что узнал… – выдохнул он, еще более бледный, чем обычно.

– Что случилось? – уточнил Джеймс.

Жестом сильного душевного волнения Альфи запустил пальцы в волосы надо лбом – на фоне рыжих кудрей его рука показалась вырезанной из мрамора.

– Лесли Говард погиб.

– Лесли Говард? – переспросила Ава. Она уже слышала это имя и почти сразу вспомнила, о ком шла речь – этот актер играл Эшли Уилкса в экранизации «Унесенных ветром». Сам фильм Ава не видела, но фотографиями с персонажами и актерами пестрели все газеты и журналы за несколько месяцев до выхода картины и еще столько же – после.

Ладонь Альфи скользнула вниз по лицу и упала ему на колени.

– Сегодня утром. – У него задрожал подбородок, и в эту минуту душевной боли и откровенности он показался совсем мальчишкой. – При самых ужасных обстоятельствах.

– Альфи, – произнес Джеймс ровным спокойным тоном – точно таким же он обещал Аве выяснить обстоятельства исчезновения ее соседа в день, когда угощал ее capilé, – что случилось?

– Его самолет… – хрипло ответил юноша.

У Авы по спине поползли мурашки.

– Что с его самолетом?

– Немцы… сбили его. – Альфи смахнул слезы. – Они напали на гражданский самолет во время перелета через Атлантику.

Щеки Джеймса побагровели от гнева.

– Это же военное преступление.

Ава вцепилась в край стола как за единственную опору в мире, но казалось, что и он летел куда-то в бездну. Хотя ее тело находилось в конкретном месте, ее душа снова провалилась в тот день, когда ее родители не вернулись из Франции.

Это могло случиться и с тем самолетом, на котором она летела в Лиссабон.

Это могло случиться с Дэниелом в любой момент.

Холодный пот выступил у нее на лбу.

– А вот представьте, – перехваченным голосом ответил Альфи.

Ава точно могла. Бесчисленное количество раз она переносилась в бесконечный простор неба, испещренный облаками, в тот момент, когда турбулентность переросла в дикие, беспощадные толчки, когда от резкого снижения внутренности словно оторвались от тела. Когда раздались крики. Когда ужас охватил…

– Представляю. – Голос Джеймса оборвал поток ее мыслей, и Ава поймала его обеспокоенный взгляд. Одновременно Альфи коснулся ее руки, а Ава подпрыгнула на месте.

– Простите, мисс Харпер, – мягко, по своему обыкновению, произнес он. – Я не хотел вас расстраивать.

– Возвращайся в посольство, – велел Джеймс. – Я тоже скоро приеду.

Альфи кивнул и бросил на Аву еще один встревоженный взгляд.

– Мне правда ужасно жаль.

Ава попыталась изобразить улыбку на одеревеневшем лице, но безуспешно.

– Ава, вы в порядке? – деликатно уточнил Джеймс. – Может, мне позвонить Пегги?

Мысль о том, что Пегги увидит ее в таком состоянии, мгновенно вырвала Аву из оцепенения. Она покачала головой и сглотнула огромный, вставший в горле комок.

– Бедняги.

– Альфи не стоило вдаваться в подробности. – Джеймс встал и пересел на место рядом с Авой; накрыл своей теплой рукой ее ладонь, стискивавшую край стола, и под действием этого прикосновения она ослабила хватку и отпустила столешницу.

– Вы точно в порядке? – снова спросил Джеймс.

– Мои родители погибли в авиакатастрофе, когда я была еще ребенком. – Впервые в жизни она произнесла перед кем-то вслух эти слова: «погибли в авиакатастрофе». Их смерть, жестокая и ужасная, нанесла Аве рану, которая до сих пор не зажила. – А мой брат пошел в парашютные войска и постоянно высаживается с самолета. И когда Альфи сказал о нападении, я сразу подумала, что с Дэниелом в любой момент может произойти то же самое… – Горло у нее снова перехватило, лишая возможности говорить дальше.

– Ава, мне так жаль. – Джеймс произнес эти слова совсем иным тоном, чем прочие люди, узнавшие, что она сирота – отстраненно-равнодушным, формата «ах как жаль, что вы пережили трагедию в далеком прошлом». Нет, его взгляд был полон искреннего сочувствия, словно ее родители погибли сегодня в том же самом злосчастном рейсе.