Ма. Лернер – За Пророчицу и веру (страница 55)

Обворованный, к примеру, обрушивает удары молотка на какой-то предмет, представляя, что это глаз вора, с криком: «И да получит вор в глаз с той же силою, с какой я его молочу, дабы гноем вытек глаз его!» Магия в этом мире везде. Начиная со стука по дереву, чтоб не сглазить удачу. Это вовсе не глупость, а обращение к богу Пану. Я уж молчу про заклинания в кузнице. Не имея часов, трудно определить, сколько держать железо в огне. Однако именно «заговор» позволяет четко определить время в пламени горна. И если следовать науке, именно соблюдение этого условия позволяло клинку набрать оптимальное количество углерода, дающего нужное качество. Но кто об этом знает сегодня, а главное, сумеет доказать? Вывод? Только правильное колдовство дает результат. Не с той скоростью прочитал заклинание или ошибся, выйдет паршивая сабля. И попробуй скажи, что кузнец не обладает магией!

А одна особа попросила для обидчика лихорадку, а затем, чтоб покусал пес, причем он обязан вцепиться для начала в то, что у мужчины между ног. Пришлось пару раз высказать свое отношение к этим глупостям публично. На правоверного проклятия идолопоклонников не действуют, провозгласил. Кто желает, может лично меня проклясть, и ничего ему за это не будет. Но если после этого опыта кто-то станет продолжать подобную практику, будет бит плетьми и выставлен у позорного столба. Совсем не прекратилось, и точно известно про десяток попыток навести на меня порчу. Наверное, они сильно разочаровались результатом. Зато Чистые усвоили урок и не боятся.

Проблема в том, что я не боюсь проклятий обычных людей, а Целий реально может отправить человека на тот свет таким образом. И еще кое-кто из состоящих в Ордене Милосердия. Потому и от жриц держусь по возможности в стороне. Все ж им человека видеть нужно или коснуться. Если уж лечишь магией, почему не убивать ею же? Ничуть не сложнее. Правда, прежде таких фокусов он не показывал. Точнее, однажды все ж совершил, убив парочку волков, на чем и засекли мои люди. Ласки и доброго отношения мальчишка сроду не видел и как не начал убивать еще в детстве, уму непостижимо. Возможно, считал такое отношение нормальным. Все ж не только ему прилетало, но и соседским детям. Крестьяне люди не особо разговорчивые и учат на практике. В том числе и кулаком. А я ему дал все. От учебы полезному делу, а он очень хорошо понял смысл помощи людям как доброго дела в угоду богу, до нормального обращения с ним впервые в жизни. И получил преданного, как собака, мага. Первый раз за все время он нечто сделал по собственной инициативе. И это не слишком хорошо. Мало ли что ему завтра покажется.

– Я тебя очень прошу, никогда и никого не убивай, прежде не спросив меня. Лечить сколько угодно, а укорачивать жизнь людям не надо. Я иногда сержусь, но это не означает, что желаю тому или иному смерти. Не все ошибки должны наказываться так серьезно. Мы, марьямийя, верим в Творца Милосердного. Будет нехорошо, если Он накажет меня за этот грех.

– Почему тебя? – не сразу спросил Целий. Вечно он с задержкой отвечает. Но не идиот. Все соображает.

– Ты ж сделал ради меня? Получается, вина на мне.

– Я понял, – сказал он после очередной паузы.

– Вот и хорошо, – говорю удовлетворенно.

Во всех смыслах. Надеюсь, одной проблемой меньше. Точнее, двумя. Причем все видели, епископ сам грохнулся. Я тут ни при чем. Видать, Всевышний рассердился на его трусливое поведение и оборвал нить жизни. Да здравствует очередная легенда!

С утра пораньше Гай все ж пришел. На фланге аравийцы практически упирались в пирамиды, второй отряд, состоящий из клерухов, находился у реки в неком подобии фаланги. В центре кавалерия в немалом количестве и даже слон, прикрытый броней. До сих пор мы с живыми танками не сталкивались, но вряд ли они всерьез смогут повлиять на сражение, учитывая полевую артиллерию. Тем более когда одна штука. Толку-то от него на поле боя. Скорее для престижа и в качестве наблюдательного пункта.

На Ниле появилось немалое количество судов. Военных среди них практически не имелось, хотя орудия на части из них стояли. Поскольку мои галеры начали постреливать крупным калибром, они вперед особо не рвались.

Забили барабаны, и легионеры стали перестраиваться в каре, оставляя в промежутках пушки. Как отбиваться от всадников, все прекрасно в курсе.

С конницей у меня беда, совсем мало. В другой ситуации это было б опасно, но здесь особо не обойти. С одной стороны река, с другой – пустыня. Лагерь с обозом за укреплениями, пусть и слабенькими. Зато через головы может лупить артиллерия с галер.

– Да поможет нам Всевышний, – пробормотал за спиной Писарь.

Кажется, противник прекрасно сообразил, в чем его преимущество, и не зря собрал конные массы в центре. Атаковать неприятельскую пехоту, пока она на марше, вот правильный рецепт. И они пошли вперед, правда, далеко не все. Добрая треть так и осталась на месте. Остальные тысячи всадников с дикими воплями поскакали в наступление и закономерно нарвались на залпы сначала по фронту, а когда они влетели в промежутки между тысячными каре, надеясь зайти с флангов или тыла, еще и под перекрестный огонь с нескольких направлений. Некоторые храбрецы врубались в строй и гибли на штыках, но большинство стало отворачивать, потеряв сотни убитыми и ранеными. Налететь и с наскока снести легионеров не в первый раз пытаются.

– Теперь им самое время двинуть пехоту, – сказала задумчиво Малха, глядя в подзорную трубу.

– Лучше б отсидеться в собственном лагере, – бурчу.

– Не-а, – уверенно заявляет. – Гаю сейчас нельзя ждать. Разбегутся. Только столкновение может решить его ситуацию положительно, хотя риск немалый.

В подзорную трубу видно, как восседающий на слоне приблизился к фаланге и что-то орал, махая руками. Видать, указания свыше давал. Воины как-то не торопились их выполнять. А затем слон упал, пораженный выстрелами в упор, а в воздухе повисли тысячи стрел. Загремели хлопки ружей. Скачущая назад кавалерия внезапно попала под обстрел. Только это делали не мои люди, а их же соратники. И те самые, так и не сдвинувшиеся с места конники набросились на аравийцев. Удар пришелся по тылу строя. Его не ждали, и моментально началось избиение.

– Это твои фокусы! – вскричала Малха, оборачиваясь.

– Сорок тысяч ауреев, годовой доход стекольно-зеркальных мастерских плюс подтверждение земельных владений с правом передачи по наследству, – признаюсь. – И Верхний Мицраим мой. Всевышний свидетель, совсем дешево. И почти без крови правоверных.

– Им нельзя верить, – сказала Малха серьезно. Между прочим, даже не подумала указать на бесчестность подобных действий. Главное – победа, и на войне не грех бить в спину. Важно не забывать, что и ты можешь получить неприятный сюрприз. – Предавший раз предаст снова.

– Самое правильное, – киваю, – было б вырезать их ночью, когда спать улягутся, довольные хорошей сделкой. Но увы! Не в нашем положении. Все готовые служить будут и в дальнейшем приниматься с распростертыми объятиями. По крайней мере, в ближайший год. А там посмотрим, кого поднять, а кого тоже поднять, но за шею в петлю.

На реке стрельба прекратилась. Там тоже поняли, кто победитель, и спустили флаги. Еще не сдача, но вряд ли сопротивление теперь будет серьезным. Поторгуются, выбивая льготы, но тут уж можно будет давить.

– Поехали, – махнул рукой.

На поле уже кто не сбежал, того добивают, причем легионы так и стоят неподвижно. Бывшие друзья увлеченно режут друг друга с огромным энтузиазмом.

В сопровождении двух сотен отборных охранников проезжаем мимо легионеров, и поздравляю их с очередной победой. Они кричат без особой радости. Кажется, не дошло, что все закончено. Но вот что остались без трофеев, многие сообразили. Ну не забирать же у союзников их добро.

Наверное, надо было нечто пафосное завернуть: «Тысячелетия смотрят на ваш героизм с вершин пирамид». Тем более есть кому зафиксировать высказывание. Не люблю плагиат, его и так в моей жизни хватает.

Возле вражеского лагеря бурлит толпа еще недавних врагов. В первых рядах парочка людей в богатых доспехах. Судя по описанию, те самые, в карманы которых ушла основная взятка.

Дядя в возрасте, кряжистый и со сломанным в давние времена носом – Никифор. Известный полководец, победитель сирийцев лет двадцать назад в очередной войне и комендант крепости Элефантина на южной границе. Ему давно хотелось переехать в более приятные места. Поскольку был сослан за недостаточно восторженный образ мыслей, по-настоящему поддерживал предыдущего фараона и высказывался критически в адрес нынешнего, шансов у него было ноль. Неудивительно, что охотно согласился перебежать.

Молодой, не старше тридцати, но одноглазый, умудрился выжить, получив чем-то острым еще мальчишкой в сражении под Тиром, когда я только начинал свой путь, – Термон. Этот числится среди предков жрецов Исиды, незаконной дочери Птолемея Эвергета и кого-то из Сципионов. С амбициями. Хотя вояка неплохой, последними фараонами не ценился именно из-за выпячивания родства. В результате сидел в захудалом Мемфисе. А мечталось о большем.

Если первый может стать удобным помощником, то от Термона придется избавляться. Причем способ есть замечательный, отвечающий его тщеславию. Отправлю в Аравию. Сейчас он шагнул вперед и вывалил из мешка три отрубленных головы. Я не слепой и догадывался, отчего ткань мокрая от крови. Отвращения не испытываю. Насмотрелся на всякое за эти годы.