Ма. Лернер – За Пророчицу и веру (страница 20)
– Император Мавретана Влад, сын Фенека, – представляюсь.
К сожалению, по этим нечеловеческим мордам трудно нечто прочесть, да еще и освещение не лучшее. Мне показалось, он такого не ожидал, но уверенно заявлять не могу.
– Эрл Массалии Абитагижиг.
По словам знатоков, означает «Половина Неба» и очень напоминает наши имена от сглаза.
– Танэрл Габэгабо[22] не удостоил появлением? И как тогда разговаривать, любое обещание он запросто не подтвердит, а твоя клятва его ни к чему не обязывает.
– Мой голос его приказ, – резко сказал «медведь» тоже на иберийском.
Вблизи он гораздо больше похож на человека, чем апер. Пропорции вполне нормальные, если не считать более развитой мускулатуры. Но я уже навидался трупов урсов. Они тоже неодинаковы по физическим параметрам. И говорит намного понятнее апера. Клыки не мешают, хотя челюсть у него не вполне привычная, на человеческую не особо похожа. Так что не ясно, глотает и гхекает от этого или просто акцент.
– Ты сказал!
Мы помолчали.
– Чего ты добиваешься, Влад?
– Оптимально, чтоб вы не лезли через море. Какое дело урсам до Мавретана? Мало было одного проигранного сражения и потери Заритоса? А пока – выкуп. Иначе не только цитадель сожжем, но перед уходом весь город уничтожим. Надеюсь, уже дошло, мне это по силам.
– Сколько?
– Сто талантов золота, полторы тысячи серебра, – сладко улыбаюсь ему в лицо.
– Ты сумасшедший, человек? – после долгого молчания спросил он с любопытством.
– Нет, эрл. Это выкуп Рума, полученный вашим войском. Я люблю исторические хроники.
– Ваш Рум грабил полмира, и выкуп взяли тринадцать мормэрств. Нарбонская Галлия только одна.
– О, не стоит прибедняться. В прошлом году собрали пятьдесят три таланта в пересчете на золото. И таких лет уже не одна сотня прошла. Мне умножить две цифры или не требуется?
– Ты хорошо осведомлен, но неужели налоги собирают, чтоб хранить. Сам-то не тратишь ничего? – В тоне откровенная насмешка.
– На войско много уходит, – соглашаюсь. – Зато можно при его помощи взять в другом вместе. Война кормит войну, если ты меня понимаешь. Вы заигрались в «разделяй и властвуй», – глядя ему в глаза, говорю. – Оно и понятно, проще стравить, чем самому наводить порядок. Но теперь я пришел с ответным визитом, и это обойдется гораздо дороже любых успехов в Африке.
– То есть ты готов заключить официальный мир? – Он откровенно изумлен.
Репутация мавретанцев достаточно сомнительная, звермордых ненавидят в горах настолько, что с побережья они высунуться не смели.
– Сказано Пророчицей, что она пришла «ради спасения всех обладающих разумом». Значит, и вас можно уберечь от зла.
Урс оскалился, гыркая. Похоже, он рассмеялся.
– Ты не понял, эрл Абитагижиг. – С первого раза язык сломаешь, но как его кличут, я не сейчас в первый раз услышал. – Единый милосерден и послал благую весть через Марию. Она любого разумного признала равным человеку. И вас, и его, – показал на обезьяна, – и полулюдей. Если вы готовы принять Единого, он простит прежние грехи. Но даже если нет, мы не убиваем идолопоклонников без причины. Когда-нибудь не они, так их потомки все равно придут и «очистятся». А пока можем заключать договора и союзы. Главное не морда. Важнее, что под черепом.
– Ты сказал занятную вещь, – помолчав слегка, согласился эрл.
И ради этого встретился. Не из-за выкупа. Хотел донести напрямую до имеющего право принимать решения и предпочел бы танэрла. Ну, посмотрим, последует ли в ближайшем будущем ответ.
– Но здесь и сейчас нужно решать вопрос с выкупом. Сумма нереальная и невозможная. Тем более нет таких денег в цитадели и никогда не было. Максимум двадцать талантов золота в пересчете на вес в серебре, и то придется посуду со столов отдать.
– Не смешно, – хмыкаю. – Если уж речь зашла про тарелки, то на последнем торжественном ужине танэрла Габэгабо присутствовало пятьсот с лишним гостей. И все они вкушали яства с серебра. Наверняка тонны его в кладовой.
Пусть думает, что мои шпионы и в цитадели имеются. Про пиры мне рассказывал Бидвэвэяш. Полагаю, он решил, что такие вещи никому не важны. Ошибался. Никакая информация не бывает лишней.
– Я охотно возьму тарелками. И ладно, будем считать, преувеличил ваши возможности. Половину от сказанного изначально.
– Сто талантов!
Начиналась обычная торговля, неоднократно испытанная на сдавшихся городах и поселках. Четверть я из него выжму. Причем не обязательно серебром. Шелковыми отрезами, пряностями, благовониями и другими полезными и дорогими вещами.
– Не расслабляйся, – сказал Николаю, когда вернулся с переговоров, добившись обещания заплатить всего восьмую часть от первоначального требования. – Они могут выкинуть что угодно и уж точно платить не собираются. Тянут время, пока сюда идет флот из Картаго.
– Тогда зачем переговоры?
Воевать он научился неплохо, не зря свое место занимает, но иногда поражает какой-то детской прямолинейностью.
– Пока он думает, что заморочил мне голову, нам это никак не мешает очищать Массалию от всего ценного. Да и вдруг заплатит хоть часть в надежде, что из жадности будем ждать остальное?
Глава 6
Сицилия
На этот раз врасплох застать не удалось. Когда флотилия подошла достаточно близко, шесть блокирующих бухту галер поспешно сорвались с места и почесали вдоль берега с максимальной стремительностью в направлении горизонта.
– Не стоит, – махаю рукой обернувшемуся Флавию. – Не догоним.
Наш корабль, как и все остальные, заметно перегружен и приличную скорость развить не способен. Не только трофеями, еще и людьми. Кроме рабов, из Арсенала еще пара тысяч выразили желание стать свободными. И это не особо много. На каждого свободного жителя Массалии приходилось пять – семь подневольных. Конечно, большинство тамошних граждан и сами были не миллионеры, так что в богатых особняках и сотня рабов на одного свободного приходилась, а в рабочих кварталах невольников и вовсе не было. Причем множество народу угодило в «живое имущество» за долги или во время войн. Обожать хозяев им было особо не за что, и возможность изменить жизнь заметное количество прельстило. А были еще загнанные на корабли без всякого их желания. Стекольщики, литейщики, оружейники, врачи, инженеры, часто с семьями. Многие до сих пор смотрели волками, и за ними приглядывать требовалось. Мне б тоже не понравилось зрелище родного города, пылающего не хуже огромного костра. На самом деле сожгли только Арсенал, храм Урса Непобедимого да, насколько хватило напалма, цитадель. Как и заподозрил, они платить выкуп вовсе не собирались, а тянули время. Сутки подождал, пока плановый грабеж не закончился, и лишь потом дал отмашку уничтожить все, что забрать невозможно. Мы только из города вывезли много тысяч телег всякого добра вплоть до картин и бронзовых скульптур. Да и из Арсенала более двух тысяч фургонов. Сто семнадцать полевых орудий того типа, что повторить не удалось, почти миллион ружейных патронов, сто семьдесят три тонны пороха, почти восемь тысяч новых винтовок и добрых полторы сотни револьверов с огромным количеством боезапасов к ним.
Захваченные купеческие корабли разных размеров в количестве пятидесяти трех и семи стандартных галер, уже построенных, но не вооруженных, плюс четыре патрульных, взятых абордажниками у пристани, оказались приятной добавкой для погрузки, но зернохранилище пришлось уничтожить, как и большую часть заготовок для флота. Все со складов просто не уместилось! Гораздо выгоднее забрать пряности: корицу, перец, анис, кориандр, имбирь, шафран. Место занимают мало, а стоят дорого, как ладан или шелк. Чтоб попасть в здешнюю лавку, товар проходит через десятки рук, едет на спине верблюда и в трюме транспортного корабля многие тысячи миль. И с каждым шагом цена растет. Пряности для кухни и парфюмерии доступны немногим. А теперь тысячи фунтов попадут в продажу по приемлемой цене.
Подход к бухте Лилибея оказался не слишком удобным, изобилующим мелями. Вот так, век живи – век учись. В прежние времена никто из историков не описывал ничего подобного. А здешнее побережье некогда было опорой пунийцев в Первой войне с Румом. Мог бы догадаться и спросить. Подойти к берегу можно, но легко сесть днищем, и потом ждут большие проблемы. Проще подождать лоцмана. Так что корабли становились на якоря, не доходя до самого города. Я демонстративно вывесил личный флаг. Ветер дул свежий, полотнище развевалось, но облака шторм не обещали.
– Дедушка никогда не ошибался, – пробормотала извиняющимся тоном Аглая, правильно расшифровав взгляд на небо.
Сумасшедший старик в самый неподходящий момент принялся бормотать про кровавую луну, трупы в волнах и прочую белиберду. Вариантов имелось немного, и этот наиболее удачный. Вот только по срокам нас уже должно было накрыть, и, похоже, мой личный барометр дал сбой. Можно ли ему доверять в дальнейшем, если такие проколы?
– Никто тебя ни в чем не обвиняет. Ага, – сказал Флавию, – вижу.
В нашем направлении шла небольшая лодка. То есть для моих кораблей малая. На самом деле вполне приличный баркас. Мы таких немало сожгли на прощанье в Массалии чисто из вредности. Шесть пар весел, не меньше тонны рыбы везет. Сейчас, правда, они явно не с сетями в море направляются. Целенаправленно лично ко мне в гости. Кажется, правильно поняли смысл флага.