Ма. Лернер – За Пророчицу и веру (страница 17)

– Чайки будут орать на трупах, плавающих в волнах, – на удивление вразумительно сообщил дед.

Аглая пожала плечами на мой взгляд.

– Чьи мертвые? – спросила.

– Все мы люди, – в обычном глубокомысленном стиле поведал дед.

– Навстречу двинулись, – азартно сообщил Флавий.

Минут через пятнадцать они подошли достаточно близко, чтоб видно было удивленные лица. Морской патруль не мог не знать виды судов и впервые лицезрел нечто странное. Высокие борта не позволяли рассмотреть происходящее на палубе.

– Кто такие, куда идете? – властно потребовал стоящий на носу человек в богатых доспехах.

Вместо ответа упали закрывающие пушечные порты заглушки, и по палубе хлестнуло картечью. А затем десятки крючьев впились в борт галеры, и ее потащило к нашему кораблю. Сверху посыпалась абордажная команда. На залитых кровью досках принялись резать еще уцелевших отборные головорезы, почти не встречая сопротивления. На стоявшей чуть дальше галере все правильно поняли и моментально сделали рывок к спасению. Второй корабль, близнец нашего, выстрелил практически с пистолетного расстояния ядром в двадцать четыре фунта и крайне удачно угодил под ватерлинию. Галера буквально разломилась пополам и затонула в считаные мгновения.

– Явно не на наших трупах чайки орать станут, – сказал я для имеющих уши под одобрительный шепот.

– Подбирать живых будем? – спросил Флавий.

– Звуки по воде доносятся далеко. Могли пушечные выстрелы какие-нибудь рыбаки услышать. Нет времени. Продолжаем движение.

Опять побежали поднятые наверх флаги, а затем застучали барабаны, отсчитывая ритм для гребцов. На горизонте вставали стены Массалии. Как с такими примитивными приборами для ориентации в море мы вышли практически точно к нужному пункту, выше моего понимания. Я воду в таком количестве ненавижу и, если б не помощь жрицы из последовательниц Зенобии, наверняка б висел всю дорогу, перегнувшись через борт, блюя в волны. А так всего лишь регулярно мутило. Хорошо иметь ведьм на жалованье.

Город располагался на берегу бухты Лакидон еще со времен греческой колонизации. Со стороны моря тоже стена, но Южная Галлия не подвергалась нападениям уже пару столетий. Никто особо не волновался при появлении нашей флотилии. Корабли здесь ходят постоянно и не обязательно в одиночку, К тому же стоянка военного флота. Смотрели с любопытством, но пока никакой озабоченности.

Бой барабанов изменился на ускоренный, и галеры рванули вперед. Через несколько минут они лихо подлетели к основным воротам, где запрещалась стоянка чужим судам, и высадившиеся бесцеремонно принялись резать недоумевающих немногочисленных стражников. Только теперь на берегу началась паника, поднялся крик. Одновременно к купеческим кораблям, стоящим на погрузке-разгрузке, пришвартовывались опоздавшие галеры, а с пузатых транспортников, подваливших к пристани, началась высадка легионеров. Обычно прямо у причалов находился рынок и лавки. Хоть вечер, далеко не все закрылось, но вместо грабежа колонна двинулась к воротам.

Моя группа слегка запоздала, но роли это не играло никакой, поскольку у выхода из Арсенала стража также была минимальной. Они забеспокоились, когда корабли подошли излишне близко, но закрыть тяжелые створки и натянуть цепь не успели. Оба больших парусно-гребных корабля расстреливали сбегающихся, ничего не понимающих людей и охранников, вошли во внутренний бассейн. Они прекрасно оправдали названия «Сцилла» и «Харибда»[20].

Орудийные залпы с такого расстояния вымели окрестности моментально, оставив на земле немало трупов и раненых. На обе башни, контролирующие проход, полезли специально обученные головорезы из абордажных команд, и с тамошних орудий так и не прозвучало ни единого выстрела.

Один за другим в бухту вошли девять пузатых перевозчиков пшеницы, из их трюмов с диким счастливым воем, ты посиди в темноте и духоте несколько суток, обрадуешься любому развлечению, даже с шансом остаться без головы, устремились парни первого легиона. Пока все шло практически по расписанию. Я ж не случайно разделил свою армию и даже дал в последний момент указания, какой корабль какое место атакует. Все предусмотреть нельзя, да и не нужно. А вот высадка трети войска именно в Арсенал прошла даже легче ожидаемого.

Это целый комплекс предприятий, мастерских и складов, превышающий мой в Марии-на-Озере намного. Здесь изготовляют не только боевые галеры, паруса, канаты и многое другое, связанное с морскими судами, но и отливают пушки, делают ружья и порох. В принципе, каждый день могут спускать на воду оснащенную и полностью вооруженную галеру. Тут работают не меньше десяти тысяч человек!

Полного плана зданий и производств у меня не имелось, такие вещи секретны. Общего представления достаточно. Мы просто шли по улицам, выносили взрывчаткой запертые двери и выгоняли из помещений растерянных людей. Любое сопротивление давилось моментально и жестко. Меч в живот соседу очень хорошо помогает при упрямстве. Лишь в главном трехэтажном здании, где сидело начальство, собралось какое-то количество забаррикадировавшихся. Но Арсенал тем и хорош, что к нему по специально проложенным каналам можно подойди куда угодно. Когда бьют крупным калибром с трехсот футов по окнам, спасения нет. А первый легион не для того натаскивали, чтоб он спасовал перед обычными вояками. Когда из полуразрушенного горящего здания полезли наружу в последнем самоубийственном порыве немногочисленные уцелевшие, их просто расстреляли залпами, не дав приблизиться.

– Взяли тюрьму, – сказал примчавшийся посыльный, отвлекая от изучения огромного зернохранилища. Этим можно было кормить всю Массалию пару лет. Запасливые ребята.

– Веди.

Переступая через валяющиеся трупы и лужи крови, проходим сквозь взорванные ворота внутрь большого приземистого здания. Это так называемый эргастул. Здесь содержат рабов. Два этажа. Нижний общий, верхний имеет отдельные камеры. То ли для провинившихся, то ли для привилегированных. Второй этаж намного меньше, и есть коридорчик, позволяющий заглянуть вниз через ограду. Посредине пол отсутствует. А там, под ногами, настоящий ад. Несколько тысяч обритых и заклейменных мужчин самого разного возраста и цвета кожи, набившихся на голом полу, как сельди в бочке. Рабы, работающие в Арсенале. Мы пришли под вечер, и большую часть уже загнали на ночевку.

Урсы экономные хозяева. Если гребцы не махают веслами, сидя на цепи, их отправляют трудиться в такие заведения. Сокращаются затраты на содержание и кормежку, ведь они не сидят праздно. И знаете, многие довольны. Все ж какое-то разнообразие в жизни, а если освоишь полезную квалификацию, могут и забрать с корабля. Тогда и существование становится гораздо приятнее.

Рабы уже поняли, что происходит нечто странное. Да и трудно не догадаться, когда сверху гремят взрывы, раздаются выстрелы и на головы падают трупы охранников. Многие стояли, глядя вверх, а стоило мне появиться у перилл, как разговоры моментально прекратились и тысячи глаз уставились в напряженном ожидании.

– Я Влад, император Мавретана, – сказал на иберийском, и тут же из-за спины переводчик повторил эхом на местной грубой латыни. – Кто не понимает – растолкуйте.

Глухой гул внизу. И дальше говорил с паузами, давая возможность толмачам пересказать речь.

– Я и мои люди – враги урсов, пришли сюда не за столом с ними пить, а вывернуть этот город наизнанку во имя Пророчицы и веры. Мы в любом случае освободим вас.

Внизу взревели, потрясая кулаками.

– Вы сможете идти куда угодно, но вряд ли далеко убежите, когда мы уйдем. Я предлагаю вам службу. У меня на веслах сидят свободные люди, и мне понадобится еще много гребцов и воинов. Кто согласен, получит обычную долю воина от трофеев. Через год можете уйти. Остальных неволить не стану. Поступайте как угодно. Решетки на выходе откроют, и по одному выходите. Называете имя, профессию, если есть. Кто ко мне не идет, сидит спокойно. Кормить будем, выпускать – только когда решим уйти. Нам буйные дурни, кидающиеся на кого попало, без надобности. – Киваю примчавшейся Копуше.

Сегодня у нее будет много работы, поскольку воспитанников часто используют в роли гонцов. Опасной, надо признать. Беготня по ночному городу, где с любой крыши могут выстрелить, а улицы полностью не контролируются, достаточно сомнительное занятие. Но вмешиваться не стану, как бы ни хотелось. С момента поступления в армию она больше не ребенок. Да и нет в этом мире детей в таком возрасте. Способен принимать решения? Ты взрослый. Просто маленького роста и недостаточно сильный.

– Здесь я решаю, – повышая голос, продолжал, – кого убивать, а кого миловать. И еще, – после паузы, – согласившийся служить, но не подчинившийся приказам – умрет. Правила одинаковы для всех. Моих людей это тоже касается. Но они и так об этом помнят. Вас предупреждаю. Нарушающий дисциплину будет повешен. Я все сказал. Думайте. Через четверть часа начнем.

Взял у Копуши записку и глянул. Все правильно. Открытым текстом зовут по радио на помощь. Ничего ужасного. У феодализма есть приятная особенность. Серьезный отряд им быстро не собрать, да еще дорога. Другое дело флот. Значит, два-три дня у нас есть, как и рассчитывал.

– Я все помню, – сказала без строптивости, но достаточно серьезно, чтоб не лез с очередной нотацией, подошедшая Малха, когда открыл рот.