Ма. Лернер – Все не так, как кажется (страница 22)

Взгляд был выразительный.

– Ну, может, и сведу при случае, но сначала стулья. А проблемы потом лично твои.

– Договорились. – Алла счастливо улыбнулась. – Давай телефон для связи.

– Деньги с тобой? – спросила она сразу, как только вылез из машины.

Я вручил ей оговоренное. Пришлось после встречи забежать в обменник и сплавить по официальному курсу фунты из сейфа. С некоторых пор не люблю английскую валюту и отношусь к ней с подозрением. Скорее всего, с таким же успехом фальшивками может оказаться любая импортная купюра.

Алла, не пересчитывая, поделила одну из пачек пополам, отправила в разные карманы брюк и двинулась в сторону обшарпанного подъезда. Судя по поведению, не в первый раз в этом районе. Обычные блочные дома для не шибко богатых, однако положительно ходящих на работу, дающую чуть выше минимального. Поднявшись на второй этаж, не стала нажимать кнопку звонка, а постучала кулаком по облезлой деревянной двери.

Зашаркали шаги, и без оклика провернулся ключ. Хозяин явно пил не первый день и всерьез. Помимо потертого вида еще печень увеличенная и худоба, как бывает при алкоголизме.

Мужчина покосился на меня с откровенным недовольством.

– Это еще кто? – От него несло злостью и страхом.

– Ты сам отказался дать с собой материалы, – спокойно заявила Алла. – Мне нужен помощник, чтоб успеть до утра. Он свой парень, будет нем как могила. – Она тоже внутренне нервничала.

– До утра, – буркнул алкаш, – и не вздумайте что-либо взять или фотографировать!

– Только немного выписок, – пробормотала взяткодательница, заметно успокаиваясь. – Ты меня знаешь, никого не подставляла и информаторов не сдаю.

В руке появилась пачка рублей. Та самая, располовиненная. Вторая часть пачки, как и целая, ожидаемо остались в карманах. Возмущаться по данному поводу абсолютно не собираюсь. Каждый труд должен быть оплачен, а без ее знакомств пришлось бы искать и предлагать поделиться секретами за заметно большую сумму.

Он отодвинулся в сторону, быстро забрав деньги у девушки, и ткнул в сторону комнаты.

– На столе, – проинформировал хозяин квартиры.

Ощущение, что не жилой дом, а ночлежка. Пустые стены, липкий пол, гора окурков в пепельнице и куча посуды в раковине. Запашок не для нервных дам. Пот, табак, сивуха, еще нечто малоуловимое, вроде железа и резины. Не иначе наручники с дубинкой, и что-то в крови измазано недавно. Короче, даже в университетском общежитии меньше воняет.

– Одиннадцать? – спросила Алла, проведя ухоженным пальцем с красным аккуратным маникюром по краям папок. – Это все?

В отличие от меня, она просто проверяла. А я был уверен в пяти убийствах. Черт, черт. Все еще хуже.

– То, что свели в одно дело, – недовольно пояснил алкаш. – Очень может быть, есть еще случаи. Не нашли, или в другом районе еще не сопоставили почерк. Ориентировка только на днях вышла. А есть еще и область, – сказал, помолчав, отвернулся и, топая, удалился на кухню, откуда раздалось бульканье, а потом завоняло отвратной махоркой, которую употребляют где-то в глубине сибирских руд каторжники. Дешевле и хуже просто не бывает. Исключительно шибает и нос дерет.

Я подтянул первый попавшийся стул, с сомнением пощупал сиденье, но вроде чистое. Плюхнулся и раскрыл верхнюю папку. Алла взяла другую. Потом поменяемся и сравним впечатления.

Итак… Вера Кирилловна Иванцова… Двадцать один год. На фотографии еще живой девушки симпатичная стройная блондинка. На посмертной вместо лица жуткая маска в крови и грязи. Очень жаль, но даже наделенные талантом невсесильны. По карточке можем определить, жива или мертва, но это бессмысленно. И так известно. Приблизительное местонахождение – иногда. Так здесь тоже не стоит стараться. Уже похоронили. А вот убийцу так не найти. И слава богу, что не выходит. Не надо никому такого счастья.

Если верить моим наставникам, таких случаев специализации, когда по предмету считывают прошлое, было всего два. Один – очень давно, и этот человек повесился. Мало приятного – переживать видения, в которых тебя убивают. Причем проконтролировать это невозможно. Срабатывало непроизвольно и практически на любой предмет. Не обязательно от убийцы, но жить чужими страстями и постоянно в видениях – приятного мало. Не помогали и перчатки. Даже не требовалось касаться пальцем. Достаточно контакта с любым участком голой кожи.

Второй и сейчас живет. В сумасшедшем доме. Полный псих, отказывающийся третье десятилетие выйти за порог палаты. В ней ему спокойно. Слишком часто шли к нему отчаявшиеся родители, мужья, жены с просьбой разыскать исчезнувших и помочь. Он столько раз переживал агонию умирающих, что тронулся всерьез и уверился, что сам мертвый. Да и, кроме покойников, всякое случается. Кому понравится оказаться на месте насилуемой девушки, которой потом засовывали разные предметы и под конец били два десятка раз ножом? Подозреваю, таких любителей на свете немного. Я точно к ним не отношусь.

– И? – сказала Алла часа через четыре, когда, одурев от однообразных протоколов осмотра места и трупа, а также показаний ничего не знающих знакомых и родственников, я отпихнул в сторону последнюю папку. – Имело смысл платить?

– Тебе точно не хуже, – пробурчал, кивая на ее записи. – Статейка будет громкая. Панику в городе устроишь мощную.

– И все же?

– Можешь написать от собственного лица, без ссылки на меня. Чистые догадки, ничем не подтвержденные. Он хорошо воспитанный молодой человек от двадцати до тридцати пяти. Может, чуть старше, но наверняка не младше. На своей машине. Возможно, дорогой.

– В машину садились сами, – подхватила Алла, – и предложение подвезти отторжения не вызывало. Трупы обнаружены далеко от первоначального направления движения и того места, где убитых видели в последний раз.

– Правильно. Именно из этих соображений. Да еще дважды издалека наблюдали машину, хотя толком ничего сказать не могли.

– И что это дает?

– Раз так, семья обеспеченная, внешне добродушен и привлекателен. Возможно, в детстве часто лупили, вот и озлобился. Или родители властные, держат на поводке. Вдвойне неприятно, если богатая семья. Такого адвокаты примутся отмазывать по полной программе. С людьми сближаться не умеет и не желает. Ощущает себя выше простого народа. Очень похоже, что-то пошло не так с первым опытом по женской части. И это была не шмара какая. Нормальная девушка. То ли посмеялась, то ли раззвонила про неудачу. Вот и мстит всем подряд. Тип лица у девиц схож, параметры фигуры – тоже. Цвет волос может меняться, как и происхождение, место жительства и учебы. Стрижка всегда одинакова.

По крайней мере стало ясно, почему мать записали в общий список, несмотря на отсутствие побоев и множества ударов ножом. Действительно, подходит под общую категорию, как в одной мастерской лепили.

– Наверняка общее – ловит после бара…

Чистое предположение, все они были выпивши. Может, и прямо перед убийством употребляли, но отрабатывали полицаи и ничего не нашли.

– …и на всех – черные чулки и туфли на высоком каблуке.

– А вот это ты меня сделал, – сказала Алла почти с обидой. – Не заметила. Все остальное – предположения с большей или меньшей вероятностью. Это – явный общий признак помимо способа. Если ты прав, он реально дурной. Де Сальво[15] номер два?

– Почему не Николай Радкевич?[16]

– Тот охотился на проституток. Вроде одна наградила сифилисом.

Нажравшийся хозяин квартиры жутко захрапел, напоминая о себе. Можно было вынести из квартиры не только нужные протоколы, но и его самого вместе с кроватью. Не проснется.

Алла даже не обернулась.

– И что теперь?

– Я бы на твоем месте сходил к прокурору Токмакову и без ссылки на источники информации поделился идеей, выторговав под это эксклюзив. Вряд ли ему понравится, попади такие вещи напрямую в газету. А что в обмен… Ну, сама не маленькая.

– А ты?

– А меня здесь не было.

– Но ты же не просто так все это затеял?

– Как полиция ловит обычного мокрушника? – решил я кое-что объяснить.

– Ищи, кому выгодно, – сказала она сразу. – В половине случаев родственники причастны.

– Вот именно. Мотив. У нашего психа он не просматривается. Его клинит на каких-то деталях. Прическа, чулки. Поэтому смотреть надо на все поведение. В какой момент приятный парень оборачивается в монстра и начинает выволакивать за волосы из машины. И тут все крайне важно. Что сначала – бьет или насилует? Почему каждый раз много ударов ножом? Образ действий. И если отошел от стандарта – искать причину. Только на этом и можно поймать. На разрыве шаблона. Или на чистой случайности. Кто-то что-то увидел. Но этот скот осторожен, не зря каждый раз новая стройка. Он должен знать город очень хорошо.

– Или иметь отношение к строительной компании.

– Тоже вариант. Можешь предложить прокурору. Названия разные, но вдруг нечто общее есть. Такой версии пока не звучало.

– А ты?

– А я буду ждать разрыва шаблона. Это, – хлопнул по папкам, – ни черта не дает.

Из дверей, где высаживали пассажиров из автобуса, лился непрерывный поток людей. Самолеты садились постоянно и также регулярно взлетали с минимальными промежутками. Катя не сомневалась, что окно в расписании в одну-две минуты диспетчерам здоровья не добавляет. Постоянное напряжение до добра не доводит. Они уже раз угрожали забастовкой, но фактически, кроме минимального повышения жалованья, ничего не получили. Давно пора расширять аэропорт, все же международный и лицо страны. Перегруженность никому не в радость и увеличивает риск, затрудняя техническое обслуживание. А потом грохнется очередной самолет, и примутся искать крайнего. Только покойникам уже все равно.