Ма. Лернер – Все не так, как кажется (страница 14)
– Не с разбавленным даром, а ничуть не хуже чистых. У ведьмака и женщины-простака соотношение один к четырем. Отсюда бывают разнообразные коллизии, не всегда приятные.
И отказываются от таких детей, и сами они нередко вырастают малоприятными типами, даже в семье. Постоянно осознавать собственную ущербность в сравнении с родными и, чего греха таить, определенное недоверие не каждому нравится. Ты всегда останешься вторым, потому что не получил дара. Без вины виноватые.
– Но если…
– Вот именно, – согласился моментально. – Наши дети будут наделены талантом. Не то чтоб я уже прямо завтра стремился их иметь…
– Ага, сначала положено окончить университет и получить возможность содержать семью!
Это такое тонкое издевательство, что аж толстое. Надо потом обсудить серьезно планы. А то ведь, по легендам, ведьмам муж вообще не положен. Но мы вроде люди современные и церкви не боимся. Тем более гражданский брак и штамп в паспорте ничего особо не значат. У меня этих книжечек с гербом разных государств на обложке аж три.
– Профессию вообще-то иметь не вредно, – сообщил я нейтральным тоном.
– Проехали. По поводу сказанного делаю вывод: одаренные-чужаки вам встречаются нечасто.
– И даже если обнаруживаются, они обычно взрослые состоявшиеся люди, мало заинтересованные менять образ жизни или подчиняться неким правилам.
– А они все-таки есть?
– Ну как без этого. Поэтому сразу спрашиваю: другие ведьмы знакомые имеются?
– Да. – Она явно не рвалась раскрывать подробности.
Это и понятно. Чужая жизнь, и без спросу в ней что-либо менять не слишком красиво.
– Ни с кем до поры не делись. Освобожусь – вместе съездим, познакомимся и поговорим. А другим пока не надо. Алевтину Васильевну предупреди. Стоит тебе показаться на глаза моим родичам, и появятся любопытные с хитрыми заходами. Может, и с большими деньгами. Не надо сразу раскрывать объятия. Неизвестно, что у тех в голове. И для начала существуют четкие правила.
– Вот так всегда! Только размечтаешься о полных карманах, как сразу обламывают.
– Это важно. Наши законы существуют не от желания кого-то поставить выше или ниже.
– И?
– Не раскрываться перед обычными людьми, не контактировать с властями, сознательно демонстрируя возможности, помогать родственнику и быть честным по отношению друг к другу. Еще запрет на политическую деятельность. Понимаешь, о чем речь?
– Конечно. Можно протиснуться в президенты США или еще какие начальники вроде московского мэра, но, если вылезет наружу подобное, недолго получить охоту на ведьм не хуже Средневековья.
– До костров вряд ли дойдет, но сидеть в тюрьме или попасть на вивисекцию мало приятного. Потому и правило.
– И как с соблюдением этих законов у Вадима Артемьева?
– Плохо, – ответил я после невольной паузы. Не так уж и сложно вычислить. Проверяет? Какая разница. Я играю честно и не собираюсь изображать непонимание на манер дурацких сериалов. – Он откровенно зарывается и рано или поздно плохо кончит.
– В политику нельзя, а в мафию – запросто?
– В отличие от деда и дядек, он просто идиот. Но персональное предупреждение тебе – при встрече не смотри Вадиму в глаза. И не жми ему руку. Вообще не позволяй себя касаться. Впрочем, в перчатке позволительно. Через ткань не достанет.
– Почему?
– Он опасен для женщин, и это совершенно не шутка.
– Чем? Не говори, что распускает руки. Здесь явно нечто еще.
– Чтоб объяснить, придется вернуться к инициации. То есть наделен ребенок талантом или нет, определяется быстро и не всегда приятно. Дело в том, что мы все способны лет в шесть-семь на мелкие фокусы.
Она непроизвольно кивнула. Радует меня такое совпадение. Выходит, реально, не будучи родичем, имеет сходный набор признаков.
– Чистых одаренных не существует, – пояснил, отслеживая реакцию. – Все смешанные. Телекинез, пирокинетика – особенно досадная для родителей. Кому приятно, когда сено в сарае вдруг загорается, и это еще легкий случай. Интуиция, не соответствующая возрасту, замешанная на предчувствиях и эмпатии. Иногда – приступы ясновидения и управление водой, создание иллюзий. Но все это неустойчиво и проявляется периодически. Правда, постоянные тренировки помогают в овладении умениями и повышают уровень. Знакомо?
– Мы действительно из одного стручка.
– В возрасте… хм… полового созревания…
– Я вообще-то взрослая женщина, – гордо провозгласила Катя, – и не надо мучиться, подбирая слова.
– В организме мальчика и девочки начинаются некие процессы. Химические, биологические, психологические. Это стресс для ребенка. И он дает реакцию.
– И первая ночь с мужиком – тоже, – протянула задумчиво.
Возмутиться на сравнение? Ну, она в принципе абстрактно размышляет. Да, по происхождению мужик и есть. Папаша не в счет. Одна видимость, и не помню абсолютно.
– А также любая яркая эмоция, положительная или отрицательная, запросто послужит катализатором. Машина чуть не сбила, собака бросилась, в школе отлупили. И срабатывает механизм, нам пока непонятный. Мы видим его воздействие, но не улавливаем сути. Хотя спровоцировать иногда удается сознательно. А частенько не выходит, и попытка впустую. Нет готового рецепта. Но гораздо важнее твое настроение перед происшествием. Ты хотела стать настоящей ведьмой со всеми ее преимуществами: чтение мыслей, владение иллюзиями, гипноз, внушение, видение будущего – не периодически, а по собственному желанию…
– То есть если мечтать об умении лечить, при инициации получаешь контроль над процессами тела?
– Не абсолютный даже над своим, все же второе сердце не вырастить, анатомия не позволит, но я многое могу. При необходимости заменю рентген и могу точно указать на перелом, а по ауре определить состояние внутренних органов или наличие заболевания. К счастью, это легко включается и отключается при определенных навыках. Иначе было бы малоприятно при нормальном общении постоянно рассматривать кишки собеседника.
– И ты можешь закрываться от чтения мыслей. Бабушка говорила, при телесном контакте спрятать невозможно.
Очень интересно, на каком расстоянии хитрая старушенция считывает и сколько я ненароком сдал. Думаю, мизер. В бытовом плане могла подслушивать сколько угодно, настораживающих вопросов не звучало. Технику давления по точкам для получения ответов мне хорошо объясняли.
– Это не специализированный талант, обычная практика с простой методикой. Я тебя научу. Ведь среди моих родичей тоже попадаются приличные телепаты, и незачем быть излишне открытой.
– Полегчало. А то я сначала решила: не выходит.
– Ты явно получила базисный талант. Основной. Считывать клиента и заранее знать, что ему важно и необходимо, – разве бывает для ведьмы что-то более удобное? Или опасность определить сразу. Остальные умения никогда не достигнут этого уровня, хотя постоянными тренировками развиваются и в дальнейшем. Потому чем старше наделенный талантом, тем на большее он способен. Но мало кто показывает открыто лишний козырь. К примеру, есть множество разновидностей моего дара смотреть ауры. Некоторые видят сквозь стены, другие – в тепловом качестве, третьи с первого взгляда определяют силу и вид таланта, один мой знакомый вместо просвечивания людей обнаруживал электропроводку в стенах и под землей. Вариантов множество и нет гарантии, что со временем или при определенных упражнениях не проявятся дополнительные возможности по этой части. Точнее, как раз нет сомнений – проявятся. Но когда и у кого, общих правил не существует. Мы все разные люди, и формула не выводится, хотя и пытались многие.
– А о чем мечтал Вадим Артемьев?
– На такие вопросы не отвечают даже близким. Потому что умом рассчитываешь на одно, а подсознание подсовывает нечто другое. Тебе надо знать одно: он опасен для женщин. По-настоящему опасен и не привык считаться ни с кем. Родичи слишком долго отмазывали. Ожидай неприятностей даже от случайной встречи и не пытайся быть вежливой с глазу на глаз. Сразу сбегай.
– Кто у тебя был болен? – спросила она, помолчав.
– Дед. Мой единственный близкий человек.
Помимо обычных возрастных болячек четыре огнестрельных ранения, осколок гранаты у сердца и куча мелких – в ногах.
– Мы не закончили, мне надо это переварить, – пробормотала Катя.
– Поспи, – сказал, накрывая простынкой и на прощанье полюбовавшись безупречно накрашенными красным лаком ногтями на ногах.
Дедуля у меня из богатырей, каких нынче не делают. Сорок лет партизанщины и военных действий с минимальными перерывами. Пятнадцатилетним парнем участвовал в Кресненско-Разложском восстании, позднее состоял в рядах македонских чет. В какой-то момент попался на глаза Косте Панице, герою войны. Был направлен им для учебы в российское Константиновское военное училище. Но тут грянул арест его покровителя, и, не дожидаясь решения сверху, дед отправился через Сербию в родную Македонию. Там он вышел на своих старых знакомых и поучаствовал в убийстве Стамболова.
Македонские четы не играли в благородных разбойников, не делали политику. Большинство их членов не особо разбиралось в программах партий. Их символом веры было: «Мы болгары!», «Долой османов» и «Объединение Македонии с Румелией и Болгарией в единое государство».
Зато они отлично разбирались в убийствах, терроре, контрабанде и в том, что нынче называется рэкетом. Да-да, практически все села, немалая часть населения облагались налогом в пользу героев-партизан. Небольшим, но стабильным. И отказывающихся платить без разговоров убивали. В результате сформировалась мощная организация, контролирующая немалые территории. И ни уголовники, ни турецкие власти не имели на той земле ни малейшего влияния. При этом, как ни удивительно, уровень коррупции и злоупотреблений был минимальным и карался жесточайшим образом.