Ма. Лернер – Всадник на чужой земле (страница 34)

— Госпожа, — произнес я тихонько, — ужасная-преужасная спадес ушла. Можно вылезать.

— И вовсе я не от нее прячусь, — возразила, вылезая, маленькая девочка, чихнув от тамошней пыли.

Ну как маленькая. На вид лет двенадцать-тринадцать. Еще пара лет — и можно замуж выдавать. Тем более настоящая блондинка, с волосами цвета меда. Такие в Ойкумене в большой цене. В наших краях почти не водятся. К тому же платье из дорогой ткани, заколотое брошкой из серебра с изумрудами под цвет красивых зеленых глаз. Прочих прелестей пока не наблюдалось. Грудь плоская, и мордочка по-детски пухлая, покрытая пылью. Но одежда достаточно красноречиво сообщает о высоком положении родителей.

— Рудан Гунар, — представился, подчеркнуто уважительно кланяясь.

Она откинула косички за спину и изобразила надменный вид.

— Лохар Кари. Мой отец властитель клана Ходжу Арым.

— Мне знакомо имя этого достойного воина, — вторично кланяясь, заверил я.

Болтаться во дворце и кое-чего не усвоить из местной политики было бы невероятно глупо. Сили считает названного аристократа большим козлом и подлым интриганом, в любой момент готовым перебежать на сторону больше пообещавшего. То есть прямо таких слов в моем присутствии не произносила, зато на тренировочной площадке еще и не то матерно скажут. И судя по всему, ребенок здесь проживает в почетном статусе «гостьи», как еще с десяток девочек и не меньше мальчиков. Проще говоря, заложники. Нормальная традиция страховки от предательства держать при себе детей подозрительного типа.

— И куда же вы направлялись так поздно, благородная госпожа?

— Бабушка, — вздохнув, сказала она, — меня постоянно держит при себе. А в помещении душно. Я просто хотела прогуляться в сад, — глянула исподлобья и явно соврала, — а потом заблудилась.

— Не думаю, что ваша опекунша обрадуется, проснувшись ночью и не обнаружив внучки рядом. Позвольте провожу, — протянул руку. Где они должны квартировать, приблизительно представляю, а при необходимости недолго у караульных поинтересоваться.

— Она так храпит! — пробормотала девочка и испуганно глянула.

Я изобразил, что не услышал оговорки.

— Все же не стоит бегать без сопровождения взрослых.

— Разве во дворце правителя можно встретить не тонаха?

Она сильно наивна или издевается. Ну да, человек чести с уважением и почтением относится к женщине. Он никогда, ни при каких обстоятельствах не позволит оскорбить и унизить ее ни себе, ни другим. В теории. На практике пьяные парни, только что удалившиеся, еще не худший вариант. Мой прежний опыт прямо вопит об этом.

— О! — вдруг сказала Кари, останавливаясь. — Я вспомнила! Это же вы принесли во дворец «Стратегию» и «Двадцать одно»!

— Вам нравится играть? — вежливо спросил, останавливаясь и глядя через ее голову в очередное окно.

— Вторая — не очень, — честно созналась. — Там чистое везение, хотя картинки изумительные. А вот «Стратегия» — самая замечательная из настольных игр. Там думать требуется, и я почти всех обыграла, кроме правительницы и Гили, ее учительницы. Не могу никак ее поймать и предложить партию. Бабушка вечно мешает. Ой, Гили же ваша сестра! А поможете встретиться, или можно я с вами партию сыграю?

Воистину ее непосредственность безгранична. Но сейчас мне стало не до вежливых куртуазных бесед. Луна в последней четверти, видно не очень хорошо, и если вначале просто не сообразил, приняв за смену караула происходящее, то сейчас все сомнения оборвались. Часовой явно знал людей и подпустил их вплотную, а его зарезали. И откуда-то из кустов полезли вооруженные люди в немалом количестве. На учение или шутку это меньше всего походило.

— Госпожа Кари, — сказал я серьезно, — сейчас нам всем станет не до игр. Похоже, пришли убийцы.

Она ойкнула и уставилась в окно, повернувшись.

— Некогда, — дергая ее к себе, почти закричал я. Хмель, еще недавно бродивший в башке, куда-то испарился, и мозги соображали на удивление четко и последовательно. — Бегите к покоям и кричите во всю мочь. Дорогу знаете? — Она машинально кивнула, подтверждая догадку, что никаких «случайно заблудилась». — Как можно больше шума, — извлекая саблю из ножен, продолжал я инструктировать, — а у себя запретесь изнутри на засов. Вам все ясно?

— Да, — испуганно сказала она.

— Пошла, — толкая в спину, приказал я и во всю глотку заорал: — Нападение!

Нет, я не полный идиот. За пару минут во дворе мелькнуло с полсотни человек. Встать на дороге — очень хорошая смерть для воина. Шансов уцелеть — ноль. Одна сложность: я не тороплюсь помирать. Да и гораздо важнее поднять тревогу, защитив всех, чем зарубить одного атакующего. Потому резво помчался в противоположную сторону, в караулку, дико вопя.

Уже вблизи в голове заворочалось удивление: никакой реакции не наблюдалось, а неизменный часовой на входе в помещение отсутствовал. Как-то не очень поразило, когда двери распахнулись и навстречу выскочили двое без привычных эмблем и гербов. Моментально ударил, отскакивая в сторону. Вышло не очень удачно. Достать-то я сумел, зацепив по боку, но вряд ли серьезно. Ничуть не тормозясь, он кинулся в атаку. Сабли сшиблись со звоном, и я опять отступил, едва успев парировать выпад. Он кинулся вперед, а я споткнулся якобы в испуге. Чуть скользнул вбок, пропуская лезвие вперед, и одним движением отрубил нападающему кисть, сжимающую клинок. Один подлый приемчик из арсенала Крохи. На тренировках такого не демонстрировал, но сейчас мы не за аплодисменты сражаемся, и все средства хороши.

Человек, не обращая внимания на хлещущую из обрубка кровь, попытался пырнуть меня кинжалом в левой руке. Движение вышло неловким, и, не дожидаясь продолжения, я полоснул ему саблей по горлу. Все это время я продолжал, невзирая на происходящее, бешено орать про нападение и убийц. В караулке живых не имеется, это ясно без заглядывания. У них ноги буквально в крови, однако во дворце полно народу с оружием. С ним запрещено только на прием к правителю, а все остальное время воин без личной сабли вообще не человек в понятиях кодекса. Не зря свою я долго и придирчиво выбирал.

Тут на меня налетел второй, подскочив вплотную. Совсем не по-сабельному уперлись клинками, давя противника, попытка ударить ножом была им пресечена, когда он ухватил за кисть. Руки у него были мощными, и давил, побеждая. Я уж совсем вознамерился пнуть ногой и попытаться отскочить, сознавая, что не позволит, как он одарил волчьей ухмылкой и двинул лбом в лицо. Боль была ошеломляющей, и нос с хрустом свернулся набок, заливая лицо кровью.

Я очухался на полу с недоумением. Почему он меня не убил? Только тут дошло, что драка продолжается, и кто-то с очень знакомым хеканьем рубится прямо над моим телом. С трудом сфокусировав взгляд, пошарил рукой вокруг себя, с огромным изумлением обнаружив рукоятку сабли в ладони. Так и не выпустил ее, но совершенно ничего не помню. Начал подниматься, машинально размазывая льющуюся кровь по морде. Надо помочь своим, а то ведь добьет. Тут на меня свалился изрядно тяжелый покойник, бьющийся в агонии, пребольно врезав чем-то твердым по плечу, и я вновь очутился внизу.

— Ну-ка покажи, — сказал Яким, изучая мою морду.

— Вы как здесь оказались? — спросил я, искоса разглядывая Шлица, заматывающего рану на предплечье куском рубахи. Вместе они прибежали или по очереди, мой оппонент оказался крепким орешком и успел нанести рану.

— Услышали твои крики, — ответил Яким. — Даже виньяк бросили. Сиди ровно.

Тут он взял своей лапищей меня за затылок, а второй что-то сделал с носом, аж кости заскрипели. Я невольно взвыл и моментально стал весь мокрый от боли.

— Все уже, — сообщил он довольно. Действительно, заметно полегчало. — Ничего страшного.

Из караульной вышел Ланг, держа в руке лук и вешая на плечо колчан со стрелами. В другой он держал арбалет, представленный ему по требованию в качестве образца, и сунул мне оружие с уверенностью начальника. «Как себя чувствуешь» и прочие глупости не прозвучали.

— Всех убили, — сообщил Ланг для общего сведения. — Мало кто успел дернуться. Ножом в горло. Это не воины, — скривился он. — Ночные тати без чести. Идем к покоям правителя.

Подразумевается, что сомнительные личности могли прийти за Сили или ее сыном. Значит, нам положено двигаться на их защиту. Поскольку он оружейник Джокума и мы находимся по соседству, вопрос «куда бежать» не стоит.

— Я видел не меньше сотни во дворе, — произнес я в нос голосом хронического гриппозного.

— Тем больше славы! — бодро провозгласил шизанутый Шлиц, и на пару с Якимом они вскричали:

— Джокум!

«Землей правят герои», — говорит пословица. В теории воин из соответствующего сословия просто обязан иметь некую божественную субстанцию, благодаря которой обладает правом и обязанностью управлять наделом, расплачиваясь за привилегию кровью. И если он умудрился нечто заслужить или захватить, значит, на нем благословение свыше. Естественно, верно и обратное. Неудача говорит о том, что боги отвернулись и их требуется задобрить. Забавно, что понятие «узурпатор» в Ойкумене отсутствует. Сам факт победы и удержания власти служит доказательством наличия такой субстанции и благорасположения богов.

Из коридора вынесло несколько вооруженных мужчин, с энтузиазмом поддержавших клич. Значит, свои. Других опознавательных знаков не имеется, но мы своей дракой и криками, похоже, подняли на ноги весь дворец. Как раз подобного я и добивался. Они не зря кончали караульных втихую. Это не война, а нападение исподтишка. Много врагов внутрь попасть не могло, и задавим массой. Конечно, если успеем.