Ма. Лернер – Всадник на чужой земле (страница 36)

Меня подробно расспросили, выясняя чуть не по минутам случившееся. При этом я и сам расспросил знакомых и, полагаю, имею достаточно четкую картинку. В обе караульных проникли до начала нападения, перерезав спящую охрану. Скорее всего, нападение должно было начаться за пару часов до рассвета. Сняв часовых на входе, они проникли бы тихо до самых покоев. Похоже, главной целью являлся Джокум. Сюда направилась основная группа. Мои и девочки Кари несвоевременные вопли подняли людей на ноги раньше необходимого для успешного нападения момента. В результате план провалился полностью. Почти три десятка охранников напавшие успели вырезать в первый момент и у покоев Сили. Если бы не бахат, все завершилось бы печально. Он в одиночку порвал дюжину убийц, причем не знать о его существовании не могли и наверняка готовились. Подойди они тихо — могли бы добиться успеха.

В этой истории имелись два очень серьезных момента. Налетчики знали систему патрулирования досконально. Судя по моим случайным впечатлениям, кто-то из них был знаком с несущими ночью службу или знал пароли. Иначе бы не подпустили вплотную и не попались так легко. Ночью не так просто проникнуть в это крыло. Расспросить подробно некого. Все убиты или покончили с собой. От двух взятых живыми, похоже, проку никакого. О подробностях в курсе была всего пара человек начальства. Остальные выполняли приказы за очень серьезные деньги и ничего толком не знали. Даже общий жаргон понимали с трудом. Их наняли на окраинах Ойкумены, перебросив в Ильм через Лабиринт. Это само по себе достаточно говорит об уровне организатора.

Собственно, никто и не сомневался: чтобы подсылать убийц к Правителям, надо иметь немалые возможности. Проблема в том, что найти заказчика вряд ли возможно. Слишком много кандидатов на эту роль, а за руку не поймали. Может быть, получится со временем отследить, но задним числом доказать еще сложнее. Единственный реальный канал, о котором я намекнул дознавателю, — это крупные непредвиденные расходы у кого-то из подозрительных. Но насколько такие вещи способны проверить местные спецслужбы, мне неизвестно, и вряд ли это так просто.

Торопливо подбежал мальчик с эмблемой дворцового слуги.

— Говори, — благодушно разрешили сразу в три голоса в ответ на поклоны.

— Господин Рахоли Ланг вызывает во дворец. Всех, — добавил он после легкой заминки, скользнув взглядом по лицам. У меня осталось впечатление, что слуга каждого помнит по имени.

Я впервые участвовал в подобном мероприятии. Это не торжественный прием с огромным количеством народу в разноцветных одеяниях, когда звучат бесконечные уверения в любви со стороны приглашенных вассалов и равных по положению. В данном случае мероприятие достаточно скромно обставлено. Малый церемониальный зал, и звучат речи благодарности для небольшой кучки стоящих впереди. За нами кучка причастных и охрана несколькими шеренгами. Под барабанный бой одного за другим, согласно рангам, вызывают и наделяют наградой. Обычно перечисление достаточно длинное, каждая мелочь упоминается и внимательно выслушивается присутствующими. Времени процедура занимает много.

— Рудан Гунар. Хотокон, — прозвучало в самом конце списка из уст герольда.

Я вышел на два шага вперед и преклонил колени, как все прочие.

— Получает ранг всадника…

Моему деду понадобилось лет двадцать до подобного достижения, невольно подумалось. Почаще бы убийцы заявлялись во дворец.

— С полными правами хао.

На практике не существовало разницы с обычным титулом, однако немалая привилегия — право носить оружие в присутствии Правителя.

— Надел близ рыбацкой деревни Синдвани в остане Хузе…

В смысле провинции на северо-западе где-то в районе Ирана. Там родовые земли клана Джокума.

— Размером шесть на четыре косса…

С конвертацией мер у меня вечно проблемы. Попробуйте перевести в иные числа тасу — ширина двух пальцев или чавал — вес одного зерна риса. Или хойд — участок земли, который мог быть вспахан одной упряжкой волов за один день. На практике они неодинаковые. Смотря какая земля.

Косс — это приблизительно три километра. Но в данном случае вообще ничего не ясно. Судя по наличию рыбаков, рядом побережье, или земли у реки. Подаренное запросто может оказаться болотом или красивым песчаным пляжем. Пользы от такой земли — ноль, разве только наличие титула.

— Доходы от двух мельниц…

Ну, это уже нечто. Обычно берут мешок с дюжины. Правда, треть — налоги, но неплохо. Здесь хватало водяных и ветряных мельниц самого разного вида. Надо бы уточнить конкретно, какие имеются в виду, или это некая форма символического поощрения. Прежде сталкиваться не случалось.

— Триста рен ежегодного жалованья…

Стоящая в одном ряду с прочими девицами из свиты за спиной у Сили Микки счастливо улыбалась. А то непонятно, что мне теперь — вместо двух человек десяток с оружием приводить?

— Пять лошадей, со снаряжением для его вассалов.

Тоже приятное дополнение, если не вспоминать про необходимость их содержать. Мне теперь положено рассекать на спине жеребца в сопровождении парочки оруженосцев.

— И, — повышая голос, — золотая Муха!

Это вовсе не юмор, а нечто вроде награды за подвиг. Самое натуральное насекомое из драгоценного металла величиной с фалангу мизинца и с малахитовыми глазами. Символ воинской доблести, носимый на цепочке на груди, чтобы каждый видел.

Почему именно муха, мне никто толком ответить не сумел. Так принято с незапамятных времен. Подозреваю, из-за того, что в здешнем теплом климате мухи многочисленны, отличаются большой настойчивостью, упорством, назойливостью, бросаются в атаку снова и снова, как их ни гоняй. Досаждают много больше любого хищника, и сражаться с ними гораздо труднее. Видимо, орден Мухи должен свидетельствовать о неустрашимости и упорстве бойца.

— Подойди, — произнес герольд.

Теперь положено получить свитки с соответствующими записями. Это очень важный момент. «Без бумажки ты букашка» не в двадцатом веке родилось. В Ойкумене бюрократия мощная и трудится не покладая рук. Ведутся записи всех рождений и смертей, так же как учет земельных владений. Все заносятся в списки, отмечая рождения, смерти, браки. Каждая деревня и улица в городе имеет собственный свиток, лежащий в храме Памяти. Именно этим и занимаются жрецы. Правильные записи и семейные ритуалы. Рождение, совершеннолетие, соединение новобрачных, похороны, кормление предков.

Да, сословия прозрачны, и ты можешь подняться выше. Но мало взять меч в руки. Ты так и останешься крестьянином или слугой с оружием. Ты должен официально попасть в соответствующие записи и заплатить налог. В зависимости от ранга, сам платишь или за тебя раскошеливается посвятивший. Первый вариант при низших ступенях, второй — начиная со всадника. Сумма достаточно серьезная, чтобы не плодили кучу безземельных. Собственно, как и при вступлении во владение землей после смерти прежнего владельца или родственника. Нет возможности заплатить? — свободен. И от повышения ранга, и от поместья.

К тому же каждый обязан знать своих предков до седьмого колена и где хранятся списки. Это помогает поддерживать порядок. Конечно, есть способы обойти предписания, вроде того же усыновления, однако такое случается все больше при отсутствии детей. А поскольку действует жесткий майорат, всегда найдутся недовольные из другой семейной ветви. Это может закончиться очень плохо для всех, и процедура не особо частая.

Я старательно кланялся, получая на руки свитки, и стал вновь на колени перед Джокумом. С получением нового ранга и земли я уже не просто человек на жалованье, а личный подданный. И здесь не работает «вассал моего вассала не мой вассал». Ты своим людям даешь не из собственного кармана, а от щедрот Сили. Значит, она имеет право потребовать напрямую. Крайне удобно для главы рода или клана на случай недовольства. Если, конечно, не иметь в другом клане собственности и не наделять подчиненных перекрестно. Вполне легитимная практика.

Еле слышным шепотом Сили неожиданно сказала, практически не открывая рта:

— Раньше ты был похож на деревенского увальня, а теперь нечто опасное в физиономии появилось. Хищное.

Нос мне уже прежним не сделать, и, видимо, потому впечатление иное.

— Я становлюсь отныне вашим человеком, — сказал, обращаясь к Правителю, — жизнью и честью я буду вам верен и лоялен за землю из ваших рук, которой владею.

Такая вот древняя формулировка, позволяющая после лишения пожалования резво перебраться к другому хозяину. Причем были неоднократно случаи, когда уходили вместе с землей.

— Я никогда не пойду против воли сюзерена, не предам, не подвергну риску, не откажу в помощи. Предпочту смерть бесчестью и приму со смирением любое наказание, если нарушу данную мной клятву.

— Я принимаю твое обещание, — сказал Джокум, хитро подмигивая.

Это он просто так развлекается или намек? Тогда на что?

Ответ я получил через добрый час, когда по окончании торжественного мероприятия во время очередного застолья Ланг поманил за собой и, отойдя в сторону, сказал:

— После вчерашнего госпожа решила попробовать твою задумку.

Наверное, я встрепенулся на манер застоявшегося коня, поскольку он усмехнулся в усы. У многих, включая меня, щетина практически не появлялась. Думаю, не от возраста. Вряд ли в будущем стану еще расти. Тут примесь определенной крови. Вроде бы у азиатов в прежнем мире тоже не у всех с этим хорошо. Если честно, меня не волнует. Даже к лучшему: не требуется регулярно бриться. Но зато у кого была возможность, свою растительность холили и лелеяли. Завитые бороды и усищи на манер буденновских, как у Рахоли Ланга, нормальное состояние.