Ма. Лернер – Война за веру (страница 50)

Неужели никто не замечает, подумал Илак, глядя, как подвели коней к Светлой и Фенеку. Она опять не произнесла «людей». Сказала «разумные». То есть и нелюди на севере могут стать верующими, и их нужно принять как своих.

Девушка сама села в седло, ничуть не нуждаясь в помощи. Она любила кататься на лошади и иногда уезжала от людей достаточно далеко, если выпадало свободное время. Телохранители не в счет. Они не мешали, давно превратившись в деталь пейзажа. Брак уже немолода и хотя по-прежнему здорова, носиться слишком быстро уже не в состоянии. Илак подозревал, что потому брат и подсунул, а вовсе не из-за сомнительного окраса, который нынче превратился в легенду. Пророчица на белой кобыле, говорили по всему сертану. Точнее, «пророк». В слове нет различия между полами, исключительно в переводе.

Парни Фенека окружили их со всех сторон, не давая приблизиться посторонним, сзади присоединилась немалая группа не входящих в число близких, возглавляемая Бирюком. Его авторитет признавали все, и он давно превратился в негласного лидера последователей Пророчицы. В воздухе над головами повис Карк, проверяя окрестности. Илак пристроился в хвосте с остальными безлошадными. Гнать по улицам не станут, поэтому и пешком можно не отставать. Кинувшаяся наперерез женщина едва не угодила под копыта.

— Прочь! — крикнул охранник, замахиваясь плетью.

— Мой хозяин приказал выбросить дочь, — протягивая сверток к Светлой, сказала рабыня. — Сделай доброе дело — спаси!

Фенек нагнулся с седла и забрал ребенка.

— Приходи в мой дом, — сказал, — через пару дней.

— Может, всех выблядков рабских заберешь? — издевательски крикнул некто прилично одетый.

— А приноси, Блеск Ножа, — произнес Фенек, явно признав, — раз свое семя прокормить не способен.

Прозвучало оскорблением, заставив схватиться за флиссу.

— Благослови тебя всевышний! — закричала рабыня вслед, когда кавалькада снова тронулась.

Глава 3

Община верующих

Лампа посмотрела странным взглядом, когда вручил ребенка и объяснил, что отныне ей придется кормить двух. С молоком у нее проблем сроду не было. Вроде грудь небольшая, а близнецам хватало, да и сейчас лишнее сцеживать приходится. Я уточнять причину взора не стал, сделал вид, что так и положено. Ну не искать же на ночь глядя кормилицу. Полагаю, это не сложно, однако денек здесь поживет.

Светлая поднялась с ней на второй этаж, пообещав посмотреть за обоими детьми. Когда-то моя жена решила показать недовольство. Вместо дела ношусь с сестрой, защищая ее от собственной глупости. Чтоб раз и навсегда с этим закончить, сказал спокойно: она моя единственная семья.

Дело даже не в обряде. Так чувствую. Иногда сам себя не понимаю, от кого идет. Тот же дядька или Мизинец — умом принимаю в качестве родичей, а ее сердцем. Тот обряд для меня реально превратил девочку в сестру. Может, дело в ее магии? Когда мы выпили общую чашу, клятва стала не сотрясением воздуха, а чем-то реальным. Или она мне подсознательно напоминает кого-то из земной жизни? Очень плохо помню тех людей. Не важно. Так есть.

Но если тебе этого мало, сказал жене, попробуй подумать, где еще возьмешь — настоящую жрицу для лечения в любой момент. Сегодня все прекрасно, но что случится в будущем, никто не знает. Здоровье наших детей в ее руках. И это по-настоящему так. Она всегда проверяла их, приходя в дом.

Кажется, проняло, и всерьез. Больше она глупых разговоров на эту тему не заводила.

— Все нормально, — сказала Светлая, спускаясь в компании с Лампой.

Я успел просмотреть несколько бумаг и отдать нужные распоряжения.

Обычно с утра езжу с проверками по личным заводикам и стандартно делаю втык за нерадивость. На то и начальство. Сегодня не до того было, однако Писарь всерьез потрудился. Молодец. Воин из него не выйдет, зато секретарь прекрасный. Ничего не упускает и мелочь на себя берет. Причем, что удивительно, не ворует. Я проверял неоднократно. То есть скажешь: продай за такую сумму, умудрится дороже и разницу себе оставит, да в том нет ничего ужасного. Мое честно отдает, а если лажанулся с правильной ценой — сам виноват. А вот чтоб не сходились его расчеты или брал по более дорогой цене и распиливал разницу — никогда.

Он вел одновременно несколько расчетных книг, куда аккуратно, буквально до всякой ерунды, записывал доходы и расходы. Для каждого вида деятельности отдельная, где все разложено по полочкам. Была еще особая-отдельная, куда заносились разные идеи и результаты проверки. Это уж диктовал или сам записывал. Иногда всплывало нечто в памяти или при чтении книг. Вот уж не подозревал прежде про наличие в древности кучи трактатов о ведении земледелия, правилах ирригации и приемах агротехники в различных почвенных условиях. Оказывается, об этом писали еще финикийцы.

В связи с советами кое-что вспоминалось. Например, бобовые и клевер полезны для повышения плодородия почвы. Или добыча фосфора при прокаливании с песком сухого остатка с выпариванием мочи и последующей перегонкой без доступа воздуха. Опытным путем проверено — получается. Но чтоб убедить кого-то в преимуществе того же клевера, пришлось три года показательно засевать поле. И то особо никто этим не заморачивается. Разве на фермах Писаря используют.

Как использовать фосфор, до сих пор не пришло в голову. В спичках здесь особо не нуждаются, а на удобрение слишком мало. Разве на зажигательные бомбы. А! Еще борону «изобрел». Как ни удивительно, прежде нечто похожее использовалось только для уничтожения сорняковой травы. Теперь выравнивают землю после посева и прикрывают семена от птиц. Ну и моя гордость — коса литовка. Она увеличивает потери зерна, зато повышает производительность труда и, если поле больших размеров, выгоднее серпа. Чтоб я еще знал, как выглядит плуг. А то в деревне сроду не был. Литовка-то вещь простейшая, а тут нужно почву правильно отбрасывать с борозды, а кроме слова «отвал», в башке ничего.

— Девочка поела и спит. Слабенькая, но это исправимо.

— Муж мой, — неожиданно строго официально сказала супруга, — и ты, госпожа…

Ого! Как челюсть не отвисла, и сам не понимаю. Никогда она так не обращалась, считая Марию равной. В смысле в семье. Став полноправной жрицей, та поднималась заметно выше, однако не в доме, где Лампа хозяйка.

— Неправильно вы делаете.

— Ты о чем?

— Мало людям слов про Единого и неверно даете.

Светлая ощутимо покраснела. Ей сказанное не понравилось. Кожа тонкая и светлая, сразу видно. В коридор сунулся Писарь доложить о готовности. Лампа небрежно отмахнулась, и он моментально отступил. Как чувствует момент!

— Нельзя каждого считать членом общины, если он посещает собрания. Сегодня ломает хлеб у нашего стола, завтра ему глава рода прикажет воевать с тобой, и подчинится. Нет! Пришло время провести границу! Три ступени возможны для истинно верующих: учитель или совершенный, способный наставлять других. Нынче у нас одна Пророчица, но придет время, и другие, тобой назначенные, поскачут нести свет Единого во все стороны.

Писарь опять высунулся, но на него внимания не обращали. Лампа стояла спиной, а Светлая боком, и лишь я его видел. А слышать он ничего не мог. Разговор шел очень тихо.

— Второй ранг — чистые, вступившие в общину, и третий — слушатели, еще не готовые стать одними из нас.

О как. Не очень-то она прежде ходила на собрания. Больше в роли хозяйки дома, чем верующей. И на проповедях в городе ни разу не видел.

— Пора сделать следующий шаг, — вколачивала моя жена. — Мало сказать, что кроме Ylim, нет других богов. Вступивший должен пройти через обряд и получить новое имя. Отрезать прошлое.

— Инициация, — невольно срывается с моих губ. — Переход на новую ступень.

— Поститься и ждать откровения? — сказала Мария с сомнением.

— Наоборот, — резко заявила Лампа. — Через омовение. Очищение.

— Нагими мы приходим в этот мир, — прошептала девушка. — Нас моют и заворачивают в чистое. Братство верующих по обряду!

Слово «чистые» имеет не одно значение. Как «ритуально», так и «безгреховные». Но сейчас она имела в виду и нечто иное. Рассказ о микробах, демонстрация через простейший микроскоп привели ее несколько лет назад в самый натуральный ужас. Почему на севере такие жесткие правила гигиены и для чего это требуется, поняла только теперь. То есть грязь она не любила как любой нормальный человек, но в деревне ванну не попринимаешь, и многие вещи совершенно естественны вроде вечных мух и вони. У нее это как-то резко переломилось в правила ритуальной чистоты. Не просто мыть руки и пить кипяченую воду или любой другой напиток. Вплоть до предписаний, на каком расстоянии от лагеря даже в походе можно справлять нужду и почему требуется в специальных местах, а не возле источников воды. Про цикл паразитов от животного к человеку и возможность заболеть вовсе не от греховных дел, а от наличия холерной палочки усвоила накрепко.

На самом деле большинство законов о ритуальной чистоте существовало как бы не до румлян. Просто их мало кто соблюдал, и относились без особого рвения даже жрицы. Требовалось лишь упорядочить правила, сведя их к элементарным действиям, и провозгласить их от лица Всезнающего. Вот поэтому не верю в голос свыше. Уж больно совпадали некоторые наши беседы с итоговыми проповедями. Возможно, это шло из подсознания, но Мария по-прежнему абсолютно честно и искренне убеждена в откровениях лично от Него. И связи не видит. Ну и пусть. Ведь в ее религиозных законах нет ничего ужасного. Напротив, всем на пользу.