Ма. Лернер – Страна Беловодье (страница 33)

— …денег нет, возвращаться не на чем. Он и предложил сходить по-тихому. Как бы не впервой, никто не узнает.

— А зачем столько народу и чужих брать? Хватило бы и своих. Ты же не с ушкуя.

— У Витимира трое взрослых сыновей и четверо работников, — подал голос Отто.

— Да. А купеческих всего трое на волоке осталось.

Интересно, почему Кочкарь всех не взял? Не доверял? Или количество какими-то условиями ограничено? Кого бы расспросить на данную тему, не проявляя явного интереса.

— А вы решили тоже подправить делишки.

— Ты-то не стал на земле горбатиться, — с прорезавшейся злобой сказал допрашиваемый, — ушел. А мы должны на дядьку Севастьяна до самых похорон спину рвать?

— Захотели много и сразу.

А нужны ли были они все этому самому Евсею? Положил бы всех у заселенных уже мест, и с прибылью немалой. Теперь не узнать. Очень вероятно, кровью повязал и сам шайку организовать задумал. Не оттого ли Кочкарь не хотел с собой иметь.

— Да! Откуда мне было знать, что всех порежет? Карманы чистить — почему нет? На смертоубийство не было разговора. Они за топоры взялись. Ну и пошло.

— А третьего дня на хуторе детишек прикончили, — вкрадчиво сказал Данила. — Грудной младенец, видать, тоже с фузеей напал на случайных прохожих? — Про Лизку спрашивать совсем не хотелось. Догадывался, почему даже мертвая лежала с раздвинутыми ногами в стороне. Ну хоть бы с собой пользоваться взяли. Тоже зарубили.

Этот гад заткнулся, и в глазах определенно мелькнул ужас — он, видимо, до сих пор считал, что они шли из-за первых ограбленных. Надеялся свалить вину на остальных, благо отпираться от напраслины некому. Не будет ему снисхождения.

— К этим чего пришли? Тоже камни искали?

— Евсей сказал, в прошлом годе хозяин много пушнины сдал, должно быть серебро.

Данила оглянулся через плечо. Звучало интересно. Нет у него денег за работу рассчитаться, так?

— Всего и было сотня гривен, — смущенно сказал Отто. — Скотину покупали, лошадей…

— Двести сорок три, — с удовольствием поведал пленный. Не иначе допер, что это какие-то внутренние разборки. Всунуть клин между врагами всегда милое дело.

— Значит, этот трофей делить не станем, — отрезал Данила. — Твое имущество.

— Ну теперь я могу его убить? — кровожадно спросил Отто. Деньги в этот момент его не трогали.

— Нет!

— Почему? — взмолился гот.

— Мы его к твоим… как их там… аутентам отведем. Пусть повторит. Пора задуматься, кто на волоке сидит, и взять с них за обиду крепко.

В глазах пленного загорелась надежда. Кровная месть давно официально не признается, а по «Русской правде» платить положено за нанесенный ущерб. Ну это он зря обрадовался. Данила пообещал смерть быструю, а не виру золотом потребовал. Так или иначе, ему не жить.

— Вырезать всех? — с загоревшимися глазами спросил Отто.

— Они при чем? А вот взять за обиду и родичей весомой суммой — нормально. Тебе же на новое хозяйство и пойдет.

— Я не останусь!

— А куда денешься?

— С тобой пойду! Признаю себя твоим Человеком, и клянусь всегда и везде, не щадя живота своего, отстаивать твою честь, достоинство и имущество, положить в случае необходимости за тебя жизнь свою. Клянусь в том Господом нашим! — отбарабанил без запинки Отто.

— Ты с ума сошел? Я же не князь, чтобы присягу на верность принимать!

— Ты отомстил за наших. Мне достаточно. Сам бы не сумел.

Очень глупо было бы говорить, что без случайных гостей на охоту бы пошел вместо него кто-то из братьев или отец. Хоть не из-за свалившихся на голову пришельцев случилось ужасное, однако своим присутствием многое изменили.

— А посмотреть большой мир, — он бледно улыбнулся, — и сам давно мечтал.

Глава 13. Тихая лесная жизнь

Они молча смотрели на холм, где высилась свежепостроенная крепость. Несколько недель назад здесь торчала небольшая деревенька, от которой остались лишь огороды. Дома и заборы разобраны, и даже печи снесены. Возможно, внутри заново их собрали, но не посылать же с проверкой.

Еще почти на сутки перехода по реке выше должен стоять пост, держащий под присмотром границу у слияния Байогана и Талицы. И не зря. Течение там становилось быстрее, ширина меньше, оба склона, сплошь покрытые лесом, поднимались значительно выше привычных лесных холмов. Там начиналось Предуралье и заканчивались владения готов. А с другой стороны межи неоднократно пытались пощупать на прочность и ходили частенько шайки, неизвестно кому подчиняющиеся.

Точнее, все они прекрасно знали — попадешься, княжеские люди от тебя отрекутся. Вернешься с добычей — сделают вид, что слыхом не слыхивали, где добро добывали, и выдавать на правеж соседям и не подумают. Поэтому бо́льшую часть времени Лив проводил в здешних краях, отлавливая с верными гриднями обнаглевших в последние годы татей и развешивая их вдоль границы в назидание. Видимо, чересчур успешно. Теперь в игру вступили другие силы.

Оказывается, пересеченцам уже недостаточно охотиться в чужих землях или пограбить редкие хутора. Они вознамерились ступить на запретную территорию, полностью перекрыв дорогу на запад и затягивая петлю на шее жителей Готсбурга и его окрестностей. Следующий шаг — не иначе вторая крепость у волока, с которого хозяева вольной области пришли. И тогда все равно придется драться, потому что чужой князь готам не требуется. Как и поселенцы-иноплеменники, от которых до сих пор удавалось избавляться с достаточным трудом. Не случись ужасной трагедии и не отправься с разборками, могли узнать о вторжении слишком поздно. И так вторгшиеся успели неплохо обустроиться.

И все это далеко не самодеятельность очередного мелкого боярина или ушкуйников. В кратчайший срок искусно срублено из толстых лиственниц укрепление в сто сажен длины, в шестьдесят ширины. Огорожено высокой стеной из заостренных вверху бревен, с башнями и бойницами. С наружной стороны окопали глубоким рвом, а за ним набили колючек и рогатин. Стерегутся, и всерьез. А беглецы из деревни сообщили о наличии внутри тридцати княжеских гридней и полсотни мастеровых.

— Нашими силами в лоб идти нельзя, — хмуро сказал боярин Джорен. — Мы не на войну собирались, а Севастьяна поучить.

Ливу он никогда не нравился. И своим желанием вечно уступать наглым соседям, лишь бы не портить отношения, и попытками примучить под свою власть как можно больше сел. Давал в долг или иными путями загонял в кабалу. Фактически почти вся торговля шла через него, и богатствами давно затмил остальных бояр, вместе взятых. Половина Готсбурга ела с его руки, вторая крепко думала, кого в ближайшем будущем поддержать.

В готской земле не имелось князя, а был выборный властитель. Это место занимал много лет по заслугам его дед, но он был не вечен. Со смертью Старого непременно придется столкнуться со скользким и достаточно неприятным типом, надеющимся, склонив голову перед словенами, сохранить часть власти. Даже стать одним из княжеских ближних людей. Все равно тому придется опираться на знающего местное население, так почему и не он.

— Слишком много крови выйдет, — пробурчал Радбуд.

Этот был скорее осторожный, чем мыслил о предательстве. Впрочем, результат в конце одинаков. Драться станет исключительно когда придут лично в его гард.

— Реки́ нам не перекрыть, — он показал на ушкуй с медвежьей головой на высоком носу.

Лишнее доказательство, что в деле замешаны княжеские люди. Уж очень приметное судно, и отнюдь не торговое или грабителями на скорую руку построено. Здесь не меньше тридцати человек на веслах сидят, а благодаря симметричным образованиям носа и кормы корабль способен, не разворачиваясь, моментально отойти от берега, что приходилось часто делать при набегах.

Боярин прав, осада тоже не подходит. Да и сил таких, откровенно говоря, нет. Лив имеет под рукой собственных три десятка бойцов, и штурмовать стены в одиночку бессмысленно. А эти не пойдут, прикрываясь словами о цене крови и тяжких потерях. Будто не понимают, что в следующий раз будет еще сложнее. А победив, все равно придется брать укрепление.

— Я могу сделать устройство для подрыва ворот или стены, — влез без спроса в беседу старших Данила.

Вот этот был пока не ясен: слишком мало знакомы. Связи с члагами достаточно подозрительны, но с теми все одно приходится постоянно дело иметь. Если не ручной, так дружественный торговец в этой ситуации пригодится. Как бы ни повернулось, теперь придется окончательно переключаться на Смоленск, и он может оказаться полезен.

— Ты? — вскричал пренебрежительно Джорен. — И много приходилось воевать?

— Как долго подрывной механизм делать? — спросил быстро Лив, ненавязчиво затыкая боярина и не позволив принизить своевременного советчика.

— Ну не сразу, — признался парень. Джорен громогласно хмыкнул, махнув рукой, и отвернулся. — Специальный котел металлический отлить и доску, на которую он навинчивается…

— А потом? — неожиданно заинтересовался Радбуд, выслушав подробности о весе и размере и убедившись, что двух-трех человек достаточно для переноски.

— Подойти вплотную ночью и, воткнув крюк, подвесить в нужном месте. Поджечь запал.

А ведь сработает, подумал Лив без особой радости. Стоит таким штукам доказать полезность — и достаточно быстро распространится. Завтра уже и́м ворота темной порой вынесут, прежде чем сообразить о нападении успеют. Опасные люди оружейники, а этот еще и с фантазией. И ведь прибить потихоньку жалко, да и Старый приказал парня не трогать. Напротив, быть предупредительным. Он хочет получить «ключ» к Смоленску. А как бы еще и оттуда татей не навести.