Ма. Лернер – Страна Беловодье (страница 21)

— Поставить избу и привозить по заказам?

— Вот именно. Чтобы каждому было сразу ясно — это место занято Данилой Афанасьевичем. Вона его фактория. И не временная: людишки живут, с дикарями регулярно меняются, денежку добывают на оборотистости и умелости. Причем есть куча вариантов оплаты. Пушнина, воск, мед, золото, лекарственные вытяжки и растения, олово.

А вот последнее было немалым соблазном. Бронза много где используется, в первую очередь в пушках, но на Урале серьезных месторождений олова так и не нашли. По мелочи добывали, и стоило немало. Это серьезный шанс и одновременно немалая опасность. Желающие прибрать к рукам ценность обнаружатся моментально. И не ему тягаться с серьезными дядями. Зато фузеи у местных станут крайне уместным фактором в случае конфликта с пришлыми ушкуйниками.

— И зачем нужен я? — потребовал сразу. — У тебя имеются люди в достаточном количестве. Дашь приказ — и сделают не задумываясь. Раз уж поклоняются… А мне торговля непривычна и особо неинтересна.

— Не обязательно этим заниматься всю оставшуюся жизнь. Заработаешь, — ощущение улыбки, — и плыви к восточному океану. Или иначе. Знания — они ведь разные бывают. Стать знаменитым оружейником — чем плохо?

— Это как?

— О, не рассчитывай на огромные откровения. Чтоб получить ответ, надо уметь правильно задать вопрос. Я многое знаю, но далеко не все и не собираюсь делиться наиболее ценными вещами безвозмездно. А создать свою особенную фузею — да. Говорил же про твоим отцом задуманную, и даже чертеж имеется, кой тебе без надобности. Наизусть размеры и детали помнишь. Вот и сделай. Помимо обычной оплаты входит в цену услуги, коли сумеешь наладить производство. Сразу не требуется. Для начала — просто обычные огнестрельные палки.

— Так почему не взять кого-то из племени на роль купца? — повторно потребовал Данила.

— С сеземцами совсем иначе разговаривают и торгуются. Скорее всего, просто ограбят, заступаться некому. У тебя будут помощники, — как о решенном объяснил Баян. — Не понравится — уйдешь, когда они примелькаются за Уралом и наладят связи. В накладе не останешься. Ушкуйники от двухсот до тысячи процентов…

— Да, — подтвердил Данила в паузе, — и дроби тоже ведаю. Заодно представляю доходность дальней торговли, но и ее опасность.

— …выручают от здешней торговли и очень не любят чужаков. С первого взноса твоя половина — дальше как сумеешь. Прибыль гарантирую, защиту обеспечу, но в обжитых землях нужно создать контору или налаживать твердые связи с производителями и купечеством. Это задача для местного. Хотя бы на первых порах нужен невыделяющийся человек. Любые странности спишут на твое происхождение и деревенскую дубоватость. А мне нужен парнишка на крючке и заинтересованный в сотрудничестве.

— Вот так прямо?

— Зачем скрывать очевидное? — мысленное пожатие плеч. — Ты без гнили в душе. Может, потому что молод еще и все впереди. Будь и дальше честен — я обещаю, не пожалеешь. Много могу поведать интересного и полезного. И не про одних клещей. Например, машинка твоя работать будет, но плохо. Правильней расположить движение иглы вертикально, а ткань пусть сама движется.

— Откуда ты знаешь… Глупый вопрос. Посмотрел чертеж на бересте?

— Ну не украл же, — жмурясь не хуже кота и излучая удовольствие, ответил Кот. — Колесико какое, чтобы материал полз равномерно, так уж сам соображай.

— А если бы я прямо запретил смотреть?

— Сказки опять вспоминаешь. Кто ты такой, чтобы мне запрещать? Вот договор — другое дело. Нарушать нельзя. Только он ведь предусматривает взаимные обязательства. Ты — мне. Я — тебе. И если не забыл байку про глупого Ивана, то за нарушение и съесть недолго, — и он продемонстрировал пасть, полную острейших зубов.

— Мне этот разговор чем дальше, тем больше напоминает зачаровывание Баюном несчастного путника, — пробормотал Данила. — Слышишь слова, да смысл иной. Потянулся за драгоценным камнем, а в руках глиняный черепок.

— Эй, человече, я не предлагаю пойти туда, неведомо куда, и принести гусли-самогуды, что хранятся под замком у вредной ведьмы. Все просто, как физическое отличие женщин от мужчин. Толкаешь авансом полученное добро — закупаешь обычные вещи, на любом ушкуе точно такие же, привозишь сюда и получаешь оплату. Ценности-деньги-товар-поездка, прибыль в карман и новый цикл. Доступно излагаю?

— А срок?

— Ну, скажем так, сознательно тянуть не советую. Но и гнать лошадей, поспешая, не имеет смысла. Будем считать, в этом году не успеешь при всем желании возвернуться. Еще и ружья с порохом запрещенный товар для продажи дикарям, хотя каждый второй торговец пушниной этим балуется, но сразу не надо сильно светиться. Вроде как родственникам и соседям решил прикупить и заодно недурственно подработать. В лесу без оружия никак, и все такое… Подожду до весны, через следующую. Договорились?

И что занятнее всего, прямо не угрожает. То ли настолько в себе уверен, то ли убежден, что не обману. А что я теряю помимо возможности набить мошну?

— Да, — сказал решительно. — Если кроме товаров, приобретаемых свободно, в уговор ничего дополнительно не входит, согласен. Но продление сделки обсудим после возвращения.

— Ах, какой недоверчивый, — с ироний ответил Баюн. — Дальше Земислав с тобой пойдет — у него и записи, и дорогу на запад знает. Можешь хоть прямо сейчас собираться. Задерживать дальше не намерен, — поднялся и пошел в сторону поселка, и не подумав попрощаться.

Земислав, значит, глядя на вставшего рядом с ним мужчину, подумал Данила. Землей славный. С виду ничего особенного. Среднего роста, жилистый, крепкий, как и все прочие. За словенина свободно примут, хотя глаза не такие. На западе сколько угодно таких встречается, а уж за Уралом с этой стороны у многих кровь смешанная. Смотрит спокойно и никуда не торопится, ожидая указаний. Ага, а как чего нарушу, нож под лопатку загонит. Для того и идет. Наверняка самый опасный в семействе. Насколько обманчиво первое впечатление, Данила не в первый раз убеждается. И не зря с оружием: с самого начала готов был идти, и далеко.

— Он обещал кое-что…

Проводник молча кивнул и извлек из снятого со спины мешка сложенную аккуратно в несколько раз бумагу с четкими строчками. Как-то не доводилось до сих пор видеть в поселке такого материала. Береста с записями попадалась — это было. Выходит, заглядывают сюда торговцы, иначе откуда взяться дорогому товару. Не иначе, вся эта история затеяна, чтобы сбить цены и поднять качество, стравив гостей с огнестрельным и прочими полезными изделиями.

Присмотрелся и убедился: бумага не с побережья. В горах нечто похожее делают из уреры, кустарникового растения. Весной полосами сдирали кору со стволов растения, вымачивали в холодной воде, чтобы свернулся клейкий сок. Затем коагулировавший сок отскребали скребками и, предварительно высушив, варили в воде с добавкой золы. После промывка и выбивание особыми камнями на деревянной доске до тех пор, пока растительные волокна не спутаются и не сольются в цельный пласт. Это и есть бумага. Остается высушить и отполировать камнями или специальными инструментами. По качеству бывает недурственна, но имеет сероватый оттенок.

— Понятно, — возвращая, сказал Данила. Мужчина отмахнулся и брать листков не стал. Похоже, считает отныне Данилиным имуществом. Оставалось только спрятать в собственный карман занятную вещь. — А чем расплачиваться? Это же целое состояние нужно. В мешке у тебя ничего кроме одежды не заметил.

Земислав показал рукой на лес.

— Ты случайно не немой?

Тот помотал головой отрицательно.

— Уже легче, — пробурчал Данила. — Чего тогда молчишь, язык отсутствует?

Мужчина опять показал на лес.

— Ну хоть понимаешь нормально?

Кивок.

— Раньше мой спутник болтал без остановки, теперь безгласный попался. Разнообразно живу. Далеко идем, вещи брать?

Пожатие плечами.

— Так возвращаться будем?

Опять то же самое. Потом показал пальцем на Данилу и себя, махнув ладонью чуть ниже.

— Хочешь сказать, мне решать — сразу пойдем или погодим?

Кивок.

— Ну тогда будем валить отседа: день только начался, успеем отмахать немалый кусок.

Часа через три движения в хорошем темпе по петляющей тропе Земислав остановился и показал куда-то под ноги. Данила сразу и не понял. Проводник пнул ногой дерн, тогда и обнаружились кости. Человек умер давно. Сквозь ребра успел прорасти молодой дубок, трава почти до колен, и сгнившие листья прикрывали останки. Но с черепом, откатившимся в сторону, никак не ошибиться. Не тварь какая лесная и уж точно не медведь: со снятой шкурой он очень похож на голого представителя рода людского, но очертания костей совсем иной формы, как и челюсть.

— И что? — спросил в недоумении, оборачиваясь. — Заблудился и здесь умер. Я при чем?

Тот отрицательно помотал головой и рукой сделал круг.

— А чего вдоль реки не пошел?

Опять круг. Видя, что не понимает, Земислав тяжко вздохнул и впервые доказал, что язык имеется.

— Баюн, — и опять круг.

Вот теперь Данила суть ухватил, и она не слишком понравилась. Не только в сказках морочит голову прохожим его знакомый Кот. Водил человека, путая, пока до смерти не загонял. Интересно, как это выглядело для бедняги, обычным движением вперед? Или он постиг происходящее, однако выскочить не сумел? Видать, не помогает одежду наизнанку вывернуть. Хотя это от лешего способ. Черт, лучше бы уж прямо загрыз, чем так издеваться. И зачем сюда его привели? Хотел предупредить? Да ну, не верится. Тогда что? Будто не ясно. Предупреждение. Могу наградить, в состоянии и уморить.