Ма. Лернер – Перекрестки Берии (страница 25)

Он назвал десяток имен, о которых знал, что на них хотят получить сведения об участие в подпольной троцкистской группе.

- Почему? - спросил после длинного молчания Кедров, нечто для себя просчитав. - Почему вы обратились ко мне?

- За мной много чего есть, - сказал Воронович, - и кровь, и ошибки, приводящие к крови. Но никогда сознательно не заставлял врать арестованного, чтоб дополнительный орденок получить. Меня учили расследовать, а не шить липу. Тем более такую. Вор должен сидеть и это правильно, но за то, что он совершил, а не из-за желания генерал-майора стать генерал-лейтенантом и пойти на повышение, раскрыв козни империализма. Стоит начать и полетят головы. Причастных и посторонних. И уж точно не агентов разведки, а вполне лояльных советской власти. Как там Ленин говорил: история оценивает нас не по нашим желаниям и стремлениям, а по результатам наших действий. Хотите верьте, хотите нет, - он усмехнулся, - я за главенство закона. Можете передать Елене Васильевне, поймаю второй раз - сядет. Конкретно за взятку, а не попытку морально разложить члена ЦК. Будьте здоровы, - поставив пустую кружку на столик, пошел к выходу.

Может и не стоило последнего говорить, но не сдержался. Прокурор, отпускающий преступников за такую ерунду, как кусок сала, не имеет права находиться на этой должности. Ее не прощает даже голод. Как раз, на данной должности получает неплохо и деньгами, и продуктами. И она гораздо гаже тех работников спиртового завода. Их преступления спровоцированы вынужденостью хозяйственного управления, когда начальству не откажешь. А Елена Васильевна руководствовалась исключительно корыстью. Ко всему еще имеет покровителя и может не бояться последствий. Конечно, на практике необходимость потрафить вышестоящим и личный прагматический расчет частично переплетаются. Жизнь вечно сложнее элементарной схемы и в мотивах людей присутствует много всякого. И все ж работник юстиции должен получить максимальный срок, не смотря на должность любовника-покровителя.

- Где ты ходишь? - возмущенно потребовал уже капитан Кангаспуу. - Через пять минут все должны быть на собрании.

- А в чем дело? - вяло поинтересовался Воронович, закуривая.

- Еще и выхлоп от тебя!

- Дальше фронта не пошлют, - все тем же тоном сообщил Иван.

Настроение у него было паршивое. Рассуждая про чужие грехи он, попутно, совершил самое настоящее должностное нарушение, вкупе с разглашение секретной информации и злоупотреблением служебным положением. И это по минимуму. При желании можно навешать и 58-ю. Навскидку 1, 11 и 14й пункты. Но в этом смысле он не страдал угрызениями совести. Сделал все правильно, прекрасно зная о вероятных последствиях. Вряд ли Кедров станет его покрывать, загреми всерьез. Не сват и не брат. Плохо другое. В итоге это может коснуться Ирки и других знакомых. Любой контакт, например, с Борисом и кое-кем из партизан он регулярно переписывался, может попасть под контрреволюционные связи или подобную белиберду. Вряд ли кому станет легче, если ничего против власти не злоумышлял.

- Ты что, обиделся про награды? - спросил совсем другим тоном Эдуард.

Чуть не всем в отделе за операцию по обезвреживанию вражеской агентуры прилетели ордена Красного Знамени, лично Кангаспуу повышение в звании, но хоть ранение получил. А Вороновичу шиш. Студилин не простил излишней самостоятельности и неуважения. Смотрелось, конечно, не очень. Остальные по очереди норовили сказать нечто утешительное или выпить, поставив бутылку. Даже Кабалов ощущал неловкость. Еще и поэтому постарались максимально меньше встречаться, загнав на спиртзавод.

- Чхать я хотел на орден, - искренне сказал Иван. - Если б получал за каждого убитого немца или предателя, ходил бы обвешанный с головы до ног и звеня не хуже сигнализации.

- Тогда?

- Ты знаешь, чем занимаюсь?

- Хищениями, - он недоумевал.

- И чем дальше я этим занимаюсь, тем страшнее. Предприятия существуют в каком-то абсурде. Можно сажать любого. Суворов когда-то высказался про интенданта, мол через пару лет каждого вешай - не ошибешься. Ничего не изменилось. И это не шутка! Нигде и никогда не выполняются правила при производстве. Воруют не из алчности, хотя не без этого, а из-за хозяйственной необходимостью, когда взаимные услуги обеспечивают относительную стабильность работы предприятия. Любую мелочь приходится выписывать согласно планам и существующим фондам. Причем на складе есть, грубо говоря двадцать тонн, а три предприятия просят сорок. Кому дать? У кого отношения с начальством лучше. А что это означает? Номенклатурные работники получали на предприятиях и в хозяйствах, расположенных на подконтрольных им территориях, строительные материалы, промтовары и продукты, а в обмен были готовы оказывать покровительство своим подопечным.

Воронович плюнул раздражено.

- Система, блин. Спирт, мясо, рыба, сахар, мануфактура. Откуда она берется, с неба? Значит кто-то не получит. Еще в 45м Постановление СНК СССР запретило предприятиям, учреждениям и организациям проводить банкеты за счет государственных средств. Как делали, так и продолжают.

Только средства на них проводятся по иным статьям расходов. И кто потом ответит? Не начальник. Очередной 'стрелочник'. Все знают, всех устраивает, все молчат. В прошлом году кто-то перепутал и цистерна с бензином пришла на завод, ее не заказывающий. Вернули? Нет, безусловно. Горкому отпускают бесплатно, а тот делает вид, что не понимает откуда берется горючее. Ну и продают, естественно. А ведь кому-то она принадлежит. Везде одно и тоже! Сто кило в качестве взятки наверх, триста растащили. Работникам двадцать и все молчат, довольные.

- Времена меняются, а люди нет. Люди только приспосабливаются, - сказал Эдуард.

Наедине он стал заметно разговорчивее.

- К чему? - с горечью произнес Воронович. - К вечной нехватке всего необходимого? Ты знаешь, что творится в деревнях?

Списывали сырье для производства не только прямо на заводе. Хранили продукты в неприспособленных помещениях, а то и просто под открытым небом. Транспорта не хватает. В результате зерно и картошка гниют. Лучше б раздали работникам, больше пользы. Так нет. Либо пропадет, но никому не достанется, либо украдут. Скорее всего, одно другому нисколько не мешает. И ведь толку сажать никакого. Везде одно и тоже и с ехидцей спрашивают, где нарушена инструкция? Все согласно бумагам. А что вывоз не организован, так на телеге много не увезешь, а грузовиков опять не дали. Потому что бензин не завезли, отвечают на МТС. И вот та пропавшая цистерна как раз идет на эти срочные нужды. Хоть часть спасти. А это прямая уголовщина.

- Мы опоздаем на собрание, - отрезал эстонец. Он явно не хотел обсуждать подобные вещи. Тем более и услышать могут.

И не зря. На днях в республиканской прессе появились статьи и срыве государственных поставок зерна из-за противодействия несознательных элементов и буржуазных вредителей. Очень смахивает на очередную компанию по ускоренной коллективизации. А недовольных в лагерь. Вот и собрание не только для их отдела.

- Идем!

В зале, на первый взгляд, никто б их отсутствия не обнаружил. Согнали весь личный состав, включая секретарш и прочий подсобный люд. Сидячих мест уже не найти, в проходах стоят. На второй, обнаружились бдящие у входа люди, старательно отмечающие каждого пришедшего в списках. Даже требовали показать удостоверение. Видимо, чтоб посторонние не просочились. Такого и на партсобраниях не увидеть. Нечто очень серьезное затевается.

Опа! На сцене присутствует в числе партийных работников все тот же Кедров. Причем не в костюме, а френче партработника. Что значит, не пешком шел. То-то ботиночки не заляпанные. Вот тебе и просьба без сопровождения прийти. Будто не в курсе, что любой шофер обязан стучать и непременно доложит о странном зигзаге. Вот на такой ерунде и палятся разведчики. Кто-то не пожелал лишний квартал-другой ножками прошагать. Козел. Хорошо еще там, лично его, Вороновича, никто не знает. Обычно он по пивным не бродит, разве встречается с кем-то.

- Товарищи офицеры! - рявкнул начальник управления.

В зале и сидящие встали. Министр МГБ Кумм прошел к переносной трибуне, вечному атрибуту массовых собраний. Наверняка нечто такое же происходило в соседнем здании, где размещалось МВД. Система общая, а структуры, включая и снабжение, далеко не одинаковы.

- Садитесь.

Длинная пауза, в течение которой перебирает бессмысленно бумажки.

- Постановлением совета министров СССР и центрального комитета ВКП(б) - без всякой раскачки начал внезапно читать, - решено с завтрашнего дня начать проведение денежной реформы...

В зале раздалось дружное гудение множества голосов. Слухи о готовящемся ходили с недавних пор достаточно повторяющиеся. Кто-то наверху или в финансовых органах не удержал язык за зубами. Такие вещи не совершаются по велению левой пятки вдруг и прямо сейчас. Подготовка не могла не идти. И нечто просочилось. В магазинах последние пару дней сметали с полок все подряд. Антикварные и ювелирные и вовсе закрылись. Раскупили вплоть до последней дряни.

- Молчать! - рявкнул начальник Управления.

Командный голос позволял перекрыть любой шум на поле боя. Охотно верилось, что байки про то, как он на фронте командовал орудиями и не нуждался в телефоне, правдивы. Понятно, не все время. Он все ж в СМЕРШе на уровне армии подвизался. Но случай такой имел место.