Ма. Лернер – Перекрестки Берии (страница 18)
- Всего лишь в нескольких убийствах. Проходи.
- Без меня переворачивать не имели права! - возмутился Кирилл, обнаружив в комнате беспорядок и кучу народа. Двое в милицейской форме и в придачу соседи.
- Все по закону, - скривился капитан. - При понятых, - он показал на Витьку и хорошо знакомого мужика из совхоза.
- Вот эти? Да они и сейчас пьяные!
- Как ты объяснишь следы крови на полу?
- А никак. Мало ли кто здесь бывает. Вот этот же Витька без меня неоднократно лазил.
Забавно, мужику далеко за сорок, а так навечно Витьком и остался.
- Все надеялся чего-то найти и пропить.
- Неправда, - возмутился тот. - Сроду не пускал к себе. Вот такой, - он показал, как рыбак размер пойманного, - замок вешал.
- А третьего дня порезался, когда брился, - и Мурин показал на след на подбородке.
- Так поцарапался, что аж под плинтус попало?
- А может от курицы, - нагло заявил Мурин.
Он принимал офицера за работника уголовки, не зря с милиционером приехал, и вел себя очень логично. Только дураки сознаются. Пусть доказывают. А на нет и суда нет.
- Это определяется, человеческая или животного.
- Вот и определяйте. А я невиновен.
Очень хотелось вмазать. Но не при свидетелях. Да и бесполезно это. Гад пошел в полную несознанку. Фактически предъявить ему нечего, если по закону. Даже если на рынке опознают, ну и что? Да, говорил. Потом не сошлись в цене и разбежались. Никто не видел женщин здесь или его возле ДЗОТа. Одни косвенные. Нет, посадить его не проблема. Но дело не политическое. Требуются реальные доказательства, а не догадки. Иначе суд завернет, а Студилин намылит шею. Не столько обидно будет выволочка, сколько этот уйдет от приговора. Хотя пустить по Особому совещанию, как особо опасного? Можно, но это минус в работе и серьезный.
- А погреб тебе такой зачем?
Под полом оказалось внушительных размеров подземное помещение с деревянной загородкой, похожей на клетку.
- Продукты от ваших алкашей прятать. Ворье, - он махнул рукой.
- Да ты сам вор! - вскричал, обиженный до глубины души Витька.
В комнату ввалился милиционер с погонами сержанта, поставив на стол чемодан.
- В сарае еще три. Женские тряпки.
- Подкинули! - заорал Мурин, вскакивая. - Кто видел? Даже понятых не было!
Он дернулся к чемодану и присутствующие легавые набросились, выкручивая руки. Капитан подошел и врезал в поддых.
- Надеюсь остальные не трогал? - спросил Воронович пришедшего из сарая.
- Вы ж предупреждали про отпечатки пальцев.
- Так чего этот взял? - открывая чемодан, посмотрел на вещи.
Полной гарантии нет, но жакет похожий проходил по списку вещей, надетых на пропавших. И шапочка тоже. Надо показать родственникам, возможно опознают
- Машинально открыл, - глядя в пол, сознался сержант.
- Машинально! Хорошо не я твой начальник. Но ему доложу, чтоб взгрел.
Ирья вышла из библиотеки и сразу увидела его. Иван, мысленно она называла именно так, звание из мельком виденного удостоверения не запомнила, а он был в гражданском, по фамилии как-то неудобно, расположился на скамейке у входа, причем лицом к дверям.
Можно не сомневаться, ждет именно ее. Чувства очень странные. Опаска и предвкушение. Понравился, чего уж там.
Он встал, когда подошла и неловко выбросил папиросу в урну. Уже очко в его пользу. Советские обычно на улице по поводу мусора не беспокоились и швыряли куда попало. Ирью это всерьез раздражало. Конечно, они не привыкли к тихому уюту маленьких европейских городов и их чистоте. Но если уж совсем честно, то приучали в Европе к чистоте при помощи зверских штрафов. Со временем привыкли. И далеко не везде так уж замечательно. В основном на севере и протестантских странах.
- Что-то выяснилось? - спросила, страшась ответа. Догадывалась, какой он будет.
- Простите, - пробормотал Иван, - ничем обрадовать не могу. Она погибла давно. Но по зубам опознали.
- Ох, - вздохнула Ирья.
Плакать не тянуло. Слезы не помогали и прежде. Не первая в ее жизни смерть. Отца она плохо помнила, он скончался от ран, когда ей было лет восемь. Мать умерла перед самой войной. Еще молодая, но как-то сразу сдала. Белокровие, говорили врачи. Безнадежно.
- Я могу забрать тело для похорон? Она должна лежать рядом с родителями.
- С этим помогу.
- Спасибо.
Черт, где деньги то взять на могильщиков и крест?
- Не знаю, станет ли от такого легче, но должны знать, благодаря вам удалось найти убийцу.
- Мне?
- Рынок. Картошка.
Это было самое жуткое. За десяток килограмм дешевой бульбы девушки готовы были идти куда угодно. Для шестнадцати надежда хорошо покушать обернулась смертью.
- Это могло помочь? - удивилась.
- Пришлось побегать.
Это мягко сказано. Несколько десятков человек на базаре опросить. Мимо любого ежедневно проходит множество народа. Большинство никого не помнит. Они для них не люди, а покупатели одной массой. Причем не обязательно продавцы бывают каждый день на рынке. Собственно, как и Мурин. Но результат того стоил.
- Будет суд?
Краем глаза она видела патруль краснофлотцев. В центре постоянно ходят военные и грабители почти не появляются. Если и есть, то не здешние.
Моряки покосились в их сторону, но подходить не стали. Ее собеседник в штатском. Ну, насколько это можно сказать по человека в брюках и сапогах военного образца. Сейчас каждый второй мужчина в таком или перешитом. Редко что путевое даже на барахолке найти можно. Разве из Пруссии везут трофейное.
- Обязательно.
Да только закрытый. В горкоме не хотят, что нехорошие слухи пошли.
Фактически все гораздо хуже. Следователь записал в обвинении: 'за систематические убийства с целью завладения имуществом и деньгами'. Реально суммы не такие уж большие, а почти все вещи не проданы. Когда опознали найденное в сарае перестал запираться и признался. Мало того, поделился, что и прежде убивал. Еще при старой власти. Но тогда всего трех.
При том у Вороновича осталось четкое ощущение вранья. Мурин утверждал, будто заманивая свои жертвы предлагал залезть в погреб, чтобы набрать картофель самостоятельно. В момент, когда жертва начинала спускаться по лестнице под пол, бил по голове топором. В таком варианте не могло не остаться следов, а между тем кровь не нашли. Не было ее и на вещах. То есть убивал уже раздетых. Возможно сначала поил спиртным или оглушал. Очень вероятно насиловал. Не зря девушки все раздеты, а одежда, в чемоданах целая. К тому же на неприятные мысли наводила закрывающаяся дверь в погребе, отделяющая угол. Запашок там не зря стоял. Даже горшок не спасал. Выводить наружу наверняка не мог. Не удивился бы, если Мурин убивал далеко не сразу. Держал некоторое время в плену, насиловал и лишь затем избавлялся. Объяснять все это девушке неприятно и не имеет ни малейшего смысла. Зачем ей знать, что подруга еще жила, надеялась на спасение. Может быть кричала. После такого спать не сможет.
- Вы домой?
- Да, - настороженно ответила Ирья.
- Позвольте проводить. Заодно и сумку донесу. Нет, - сказал серьезно, - не собираюсь приставать или вербовать, хотя разговор есть.
Подумав, вручила сумку. В конце концов все равно ведь увяжется, так пусть трудится. Да и не похож на хама. А если честно, очень даже ничего. Не красавец, но обаятельный. Такой мужской шарм уверенного в себе человека.
- Кирпичи?
- Всего лишь книги. И о чем предстоит беседа? - пытаясь свернуть с опасной темы, спросила.
Опять пришла инструкция о списании старой литературы на немецком языке. Ну не могла удержаться и прихватила домой кое-что из классики. Все равно будут уничтожать, а Клава ни бум-бум в иностранных языках и не разберет что жгли. Вынуждено доверяет. Собственная библиотека ушла в войну. Кое-что продано, но в основном сгорело в печке. Тепла от книг немного, но за неимением возможности купить нечто существенное, грелись как могли. Теперь перечитает.
- Мне нужен учитель эстонского, - сказал Иван нечто неожиданное. - Хотя б на бытовом уровне объясняться и газету читать.
- Зачем?
- Ну как жить и не иметь возможности объясниться? Мне надело выслушивать на том же базаре 'ма эй саа ару'. Говорят, когда англичане спрашивали в Австралии как называется вон то странное животное им тоже отвечали 'не понимаю'. До сих пор кенгуру. Так я не хочу быть таким непонимающим.