Ма. Лернер – Перекрестки Берии (страница 10)
- И почему? - переспросила он с вызовом.
- Потому что одно из двух. Или вы растворяетесь в народе, среди которого живете, или идите в родную Палестину, про которую плачете в своих молитвах. Оружием и зубами добывайте себе право жить, как хочется. Никто вас там не заждался, и арабы непременно будут сопротивляться, но никто не станет воевать вместо вас! Каждый получает только то, что он заслужил. Сами пашите землю, осушайте болота и будьте как все. Потому что вам никогда не простят, что вы выжили. Рано или поздно это повторится. Снова изгнание, снова убийства и не поможет работа на благо другого народа. Свою историю вы лучше меня знаете. И если вы не создадите свое государство, рано или поздно просто исчезнете с Земли. Пришло время выбирать с кем ты. Тут не политические партии, а выживание народа. Я понятно объясняю?
Душанский громко хмыкнул.
- Что хотел, сказал, а теперь переходим к более занимательным вещам. Сколько вас? Ну, советских, не горящих желанием возвращаться.
- Семь.
- Придется вас расстрелять.
- ?!
- А вы как хотели? - с насмешкой спросил Воронович. - Мне еще не хватает за вас под трибунал. Так что всей компанией завтра дружненько напьетесь... У нас есть еще? - обернулся он к Бутману. - Не все выжрали за Победу?
- Найдем.
- Вон там, ближе к лесу, где трупы хоронили. А потом я вас за уход из части, мародерство и пьянство по совокупности к высшей мере. Самолично. Жаль, что от комендантского взвода почти никого не осталось, но может и к лучшему. Чем меньше людей в курсе происходящего, тем лучше. Ну, на семерых одного мало, еще разбежитесь. Вот Бутман тоже поучаствует. А то он в нашей компании единственный не замазанный остался. Надо это дело исправить, чтобы он свой болтливый рот на замке держал в будущем. Могил там много, надеюсь идиотов проверять в какой конкретно вы лежите не найдется, но лучше в одной пошуровать, чтобы свежей смотрелась.
Дора с изрядным облегчением закивала головой.
- Мешки с собой не брать! Часть вещей должна остаться, иначе странно будет выглядеть. Оружие я потом с трупов заберу, поэтому Душанский сходит на наш трофейный склад самостоятельно и упрет оттуда необходимое. Я правильно понимаю, что вы одной компанией потопаете?
- Так точно!
- Вот и озаботься заранее. Кто с вами не идет, делиться такими вещами не надо. Надеюсь, почему это так, вбивать в головы не требуется. И не расслабляйтесь, разные веселые ребята от отставших фрицев до обычных уголовников еще долго стаями будут ходить. И последнее... Это не мое дело, но лучше идти через Италию. На Балканах еще долго стрелять будут и сложно объяснить, кто вы такие и куда направляетесь.
- Нас провезут через Германию в Австрию. Есть один англичанин...
- Не надо мне таких подробностей. Ничего не знаю, и знать не хочу! Все! Свободны.
- А ты старшина не желаешь, - спросил Воронович, когда все вышли, и показал пальцами идущие ноги. - А то в курсе заговора, а сам помалкиваешь. Дружба дружбой, но некоторые вещи знать вредно для здоровья. Старовский всегда говорил: 'Или тебе знать не надо, или ты в деле и лучше всего кровью повязанный'. Мудр был аки змей и нет у меня уверенности, что остался он под развалинами.
- У меня баба беременная в отряде осталась, - обиженно ответил тот. - Сам знаешь. Не могу я не вернуться...
Он запнулся и озадачено спросил:
- А ты это всерьез про Мирона? Думаешь, он жив?!
- Я трупа не видел и никто не видел, - серьезно сказал Воронович. - Честно, не удивлюсь, если он сейчас в каком Париже выдержанное винцо попивает. Знает старая сволочь, где лучше всего применить свои таланты. Он и не скрывал никогда, что при первой возможности сдернет. Ему проще, ничего не держит, но может и лучше, что такие кадры будут проживать за границей. Не хотелось бы после войны собственных боевых товарищей ловить. Пускай уматывают куда хотят и где им будет лучше.
- А вот тебе с твоим партбилетом подобные советы раздавать?!
- Молчи гад про партию, сам мне 'Очерки по истории ВКП(б)' от 31го года подарил, а теперь вякаешь. Одно слово западники, не понимали, что хранят. За такое чтение запросто любой загремит в лагерь. И вообще: 'Не гнушайся египтянином, ибо ты был пришельцем в земле его' , - пробурчал Воронович. - Даже если он большевик и слово интернационализм всосал с супом в детдоме. Только такой тип и способен при желании быть объективным, потому что его твои проблемы не касаются, и он совершенно не страдает по поводу происхождения. Мне своих будущих забот из-за разных умников прекрасно хватает. А, кроме того, если наши товарищи съездят в столь любимую ими Палестину и, применив свой богатый военный опыт, накопленный под моим руководством, всерьез сумеют нагадить Британской империи, а буду считать, что сделал правильное и очень хорошее дело. Подрывники, пулеметчик, медсестра и даже обычный стрелок могут много чего натворить. Как-то не за что мне любить Империю, над которой не заходит Солнце.
- Разрешите, товарищ полковник? - спросил следователь, заглядывая в дверь.
- А! - подняв голову, сказал грузный лысеющий человек, - заходи Федор. - Как дела?
- Вот, - положив на стол папки с протоколами, пояснил тот, - по всем параметрам подходят пятеро. По мне лучший экземпляр вот этот.
Он показал на верхнюю папку.
- Капитан Воронович. Бывший командир отряда 'Смерть фашистам'. Окончил еще до войны Ленинградское училище погранвойск. Большой специалист по партизанским и противопартизанским действиям. Умудрился продержаться с 41 по 45г и даже три немецкие блокады его не взяли.
- А помню, - довольно воскликнул полковник, - наш варшавский деятель... Поляки его наградили военным орденом - 'Виртути милитари' за весомый вклад в дело освобождения Польши. Тоже суки подобрали формулировочку... То ли сажать за самовольство, то ли предъявлять окружающим как лучшего представителя советской страны. Что там с советскими наградами у него?
- Есть подтверждение. Все правильно.
- Ускоренные курсы, - пробурчал полковник, листая папку и быстро просматривая справку, приложенную к допросам. - Опыт оперативной работы минимальный.
- Как раз нет, - возразил следователь, - все опрошенные в один голос говорят про разветвленную сеть осведомителей в его районе. Как в контролируемых партизанами деревнях, так и вне его зоны. Он чаще всего работал напрямую с такими людьми или через парочку особо доверенных лиц, но сведения обычно были исключительно точными. Как минимум разгром трех полицейских гарнизонов и взрыв двух стратегических железнодорожных мостов по наводке. Ну и по мелочи. Уничтоженный эшелон с немецкими офицерами отпускниками, несколько эшелонов с техникой и боеприпасами. Не наугад, а точно знал время. Этот не из тех, кто взрывал рельсы на никому не нужных участках и докладывал наверх об успехе большой операции.
Он вообще подчинялся до середины сорок четвертого командованию бригады чисто номинально. Общие действия в случае необходимости и нехватки сил, не больше. Классическая рейдовая тактика при том что у него на шее висело множество гражданских лиц. Постоянно сотрудничал с диверсионными группами, прибывающими из Центра Партизанского движения, и снабжал их информацией и проводниками. Именно сотрудничал, но прямого подчинения не было. Если что-то его не устраивало, всегда находилась масса причин не выполнять указания.
Вообще такое впечатление, что в районе Пинска он все обо всех знал. Включая партизан. Несколько раз арестовывал и казнил людей из других отрядов. Причем с доказательствами мародерства или работы на противника. С большим удовольствием слил массу информации о разных партизанских деятелях и их преступлениях. Страшно не любит превышающих полномочия начальников вместо борьбы с противником занимающихся пьянством и грабежами. Его многие откровенно боялись. Так называемый комендантский взвод и взвод подрывников, - продолжил следователь, - замыкались на него и состояли из отборных преданных головорезов. Мигнет, любому голову оторвут.
- Ну-ну, - заинтересованно сказал полковник, - прямо подарок для нас грешных. И в чем недостатки.
- Масса, - тут же переключился, не моргнув глазом, следователь. - Привык к самостоятельности и бесконтрольности. Отряд оперировал постоянно в Западной Белоруссии и в нем многие заражены буржуазными настроениями.
Он искоса глянул на полковника и подумал, что, пожалуй, не стоит озвучивать, что среди обвинений в адрес Вороновича, были и повторяющиеся в излишнем покровительстве евреям в ущерб прочим. Собственно и не удивительно при наличии любовницы из этих. Тоже уже ничего не предъявить. Погибла в блокаду партизанской зоны в сорок третьем. А жаль, всегда на сильно самостоятельных хорошо иметь убойный материал. Девица-то была из обеспеченной семьи.
Вот только говорить все это не стоит, неизвестно еще, как Фридман отреагирует. У него никогда заранее не понять. То соплеменников сажает за милую душу, то прикрывает. С начальством ссориться не стоит.
- Вплоть до того, что в Польше осталось почти полсотни бывших партизан после окончания войны, - продолжал он говорить, - и Воронович им не препятствовал. Наоборот, построил всех уцелевших в Варшаве, и речь сказал благодарственную. Еще что-то странное выдал про 'братскую Польшу', в которой 'Жизнь будет замечательной, потому что она теперь будет мононациональной. Немцев порежут, а украинцы с белорусами вольются в дружную семью советских народов'.