Ма. Лернер – Колонист (страница 63)

Осталось где-то с полсотни выборщиков, и разрыв уже никуда не девался. Это понимали все присутствующие, но процедура должна быть доведена до конца честно. Приходилось сидеть вместо празднования победы и вежливо обсуждать перспективы урожая. На самом деле все устали, и разговоры почти увяли. Даже истории про кровожадных индейцев были уже не столь интересны присутствующим. Можно было мысленно обдумывать следующий шаг.

Дверь распахнулась с силой, треснув о косяк. Ничего удивительного, если ее отворяют пинком ноги. Ричард вошел строевым шагом и рухнул на стул, непринужденно почесав волосатую грудь, виднеющуюся из-под расстегнутой рубашки. Было похоже, он сегодня крепко выпил по поводу избрания. Ничего удивительного, когда столько желающих чокнуться. Даже пропуская очередную кружку, недолго и свалиться без чувств.

Кстати, мысленно сделал Глэн себе зарубку, надо подумать над фасоном более удобных рубах и нижнего белья. Захотят ли покупать — неизвестно, но он вполне мог позволить себе ходить в привычном, хотя бы под камзолом с кружевами. Плохо, что рисовать толком не умел, но здесь особой красоты не требовалось. Достаточно общего силуэта, а дальше Жанет справится. Шила она на удивление неплохо, а если дать в помощницы эту девчонку-рабыню, как там зовут, вечно забывал…

— Че делашь? — спросил Дик.

Судя по произношению, он был пьян гораздо сильнее, чем первоначально могло показаться. От таковского простонародного выговора, употребляемого на ферме Сорелей, он давно отказался сознательно. А здесь прорвало.

— Газеты читаю, — показывая на листки, сообщил Глэн.

— И че?

— Ничего хорошего. Лондонский парламент потребовал введение новых налогов согласовывать с ним.

— Как же, слышал. — Дик собрался, и речь опять стала правильной. — «Никакие подати или сборы» не будут отныне «налагаемы или взимаемы в этом королевстве монархом или его наследниками без доброй воли и согласия архиепископов, епископов, графов, баронов, рыцарей, горожан и других свободных людей из общин этого королевства».

Подумал и добавил:

— Генеральные штаты в Париже тоже разродились: «Никто не должен быть принуждаем против своей воли давать взаймы деньги королю» и «Никто не может быть принуждаем платить какой-либо налог, подать, сбор или другую подобную повинность, не установленную общим согласием в парламенте».

— Не знаю, как во Франции, а в Англии, — Глэн показал на газеты, — вице-король Мельбурн собирает войска. Он попытается силой навязать свою волю парламенту. Кажется, без революции и у вас не обойдется. Кому-то определенно снесут голову.

— Так это же прекрасно, — заявил Дик.

— Не понял, — растерялся Глэн.

— Сильная метрополия никогда не позволит развиваться колониям. А мы заинтересованы именно в этом. Даже если парламент разгонят и кой-кого отправят на плаху, надо еще собрать эти самые новые налоги. Начнут в гораздо большем масштабе хватать недовольных и высылать сюда, попутно создавая нелояльное население. Грех не использовать.

— Как?

— Тебе придется поехать в Лондон, — сказал Дик как о самом обыденном, явно озвучивая результат размышлений. — Нужны специалисты-литейщики, да вообще по металлургии, и профессионалы с мануфактур.

— Что?! Да никогда! Ненавижу море!

— Увы, Бэзил, — так называл он его достаточно редко и только с глазу на глаз, — кроме тебя, мне довериться некому.

— И что я за это получу? — уже совсем с другой интонацией потребовал Глэн после мучительного просчета вариантов.

— Два процента с любой сделки и три тысячи ливров в год содержания на срок пребывания за границей.

— Откуда я знаю, какие там расценки? Может, придется жить в канаве, а на купцов полезно производить впечатление своим роскошным видом. С шелупонью и говорить не станут!

— Тысяча ливров и оплата расходов при условии, что наглеть не станешь и заказывать лучшие сорта вин, а камзол из самого Парижа.

— Пять процентов со сделки.

— Два с половиной, и на этом торговлю заканчиваем!

— А как насчет доли в запущенном производстве?

— Обсудим, когда оно начнется. И убытки тоже.

— Ну вот сразу!

Дик молча погрозил пальцем.

— Ладно. Ты слово дал. Верю. Чего конкретно нужно?

— Во-первых, ты должен найти профессионалов по части плавки, ковки и так далее. Во-вторых, внимательно смотреть по сторонам, изучая, чего можно полезного купить, кого сманить.

— То есть четкого списка профессий и размера обещаний нет?

— Бэзил, — сказал он укоризненно, — ты же не дурак, сам все понимаешь. Потому и тебе предложение делаю, а не Бернару, к примеру. У него нет фантазии, и перспективы не видит. Приказ выполнит, а вот искать чего — и сам не очень понимаю — не сможет. Не так воспитан. А ты у нас денежку не упустишь. Вот и шурупь мозгами! На месте проще смотреть, кто подходит и сколько предложить. Простые работяги тоже необходимы, вместе с семьями, но эти обязаны отработать на общих основаниях. Пять лет нормально. За скот или инструменты дополнительно. А вот с мастерами можно и по-доброму. Контракт, но не кабальный. Главное — польза бы реальная вышла.

Он молча кивнул. Резоны понятны, хотя необходимость неделями болтаться в брюхе корабля мало привлекала. Но последующий увесистый куш притягивал всерьез.

— В-третьих, — продолжил Дик, — не одному мне понадобятся более дешевые товары. Закупить и привезти согласно представленному списку. Так, чтобы вторично попросили!

— То есть мне придется там осесть? — В голосе не было ужаса, но и радости. Может, не самый худший вариант. Пусть Лондон и не Париж, а все же не захолустье вроде нашего. Совсем другие возможности при наличии средств. Хотя не верится, что сумеет протыриться в высший слой даже коммерсантов. Чужак без связей.

— Посмотришь сам, на месте. Я надеюсь, ты выловишь моих родственников. Письмо с соответствующими рекомендациями и адресами дам. Уж они полностью в курсе, где и чего достать, и помогут с вербовкой переезжающих. За маленькую мзду.

— Мне как-то не очень хочется иметь дело с несколькими твоими копиями.

— В смысле — побьют и ограбят? Эти могут, но будешь смотреть сам. Ты набираешь подчиненных и предлагаешь контракт.

— Мне нужна будет охрана, — желчно сказал Глэн. — И деньги. Много этих замечательных звенящих кругляшков.

— Деньги будут.

Те самые двадцать с лишним тысяч фунтов стерлингов в банках, подумал Ричард. Раз уж рискуем, чего терять. Доверенность на получение определенных сумм не выше лимита, чтобы не было искушения сразу унести.

— А люди… Ну парочку из наших дам.

— Нет, — быстро потребовал Глэн, — сам выберу. Висельника вроде Питера рядом держать нельзя.

— Ну это зря. Он гнилой был человек. Таких не держу. У тебя будет живое золото, много. По мне, уж лучше пэйви. Наши кого хочешь обчистят, но против своего не пойдут. Да и шанс заняться серьезной коммерцией не каждый день выпадает. Пока слова не нарушаешь, они тоже не предадут.

— Понял уже, — сказал он раздраженно. — Не первый день с представителем семейства Эймсов дело имею.

Из паба доносились гневные крики, и чуть не под ноги вышвырнули прямо в грязь ничего не соображающего мужчину в одних штанах. То ли он такой заявился, то ли уже на месте избавили от лишних деталей одежды, но пятки жутко грязными были еще до падения, поскольку ноги неким удивительным образом задрались вверх, демонстрируя цвет. Видимо, человеку было хорошо, поскольку он перевернулся, поджал конечности под себя и захрапел на всю улицу. Две молоденькие девицы, проходившие мимо, достаточно громко обменялись впечатлениями и рассмеялись.

Он ничего не понял. Говорили на каком-то странном жаргоне, мало напоминающем не только франкский, но и английский языки. Некоторые слова смахивали на знакомые, однако общий смысл не давался. В очередной раз позавидовал Ричарду, на ходу ловящему любые наречия, очень быстро начинавшему говорить с иностранцами, без разницы — фламандец какой или семинол, достаточно свободно и при желании имитировавшему даже акцент, выдавая себя за сородича.

Несомненно, это был не бандитский район, хотя драки и поножовщина случались постоянно. Проститутки, как в иных местах Лондона, на каждом шагу не попадались, никто не приставал с сомнительными предложениями и не делал попыток двинуть дубинкой по башке, хотя частенько в темных местах стояли мужчины, провожая недобрыми взглядами. Нищие тоже обходили район доков стороной и не ползали под ногами.

Коммерческие доки существовали уже добрых полтораста лет. Здешние жители практически все трудились на погрузке-разгрузке или в неких профессиях, относящихся к обслуживанию торговых кораблей. Мужчины, выполняющие квалифицированную работу, имели сравнительно высокую заработную плату и держались за свои рабочие места мертвой хваткой. Ремесло, как правило, не выходило за рамки семьи, передаваясь от отца к сыновьям или племянникам. Мальчики начинали работать в доках с пятнадцати лет и должны были трудиться наравне со взрослыми.

Остальным было гораздо хуже. Хотя корабли приходили постоянно, грузчиков тоже немало, так что случалось оставаться и вовсе без работы. Наличие у пристани судна означало четырнадцать, возможно, восемнадцать часов неустанного физического труда. Приступали в пять часов утра, заканчивали к десяти вечера. Неудивительно, что после этого они заваливались в пабы и напивались до чертиков. Для местных это были не работа и отдых, а нормальный образ жизни.