Ма. Лернер – Дорога к новой жизни (страница 49)

— Все, — кричит Тед и показывает пустые руки. Ну, еще не совсем все. Узи на таком расстоянии бесполезен, но СВДшка при мне. — Спину прикрой, — ору ему, показывая на автомат. Не догадался раньше у армейцев оружием разжиться, вот пришлось свой ему отдать. Выстрел, еще выстрел. В оптику прекрасно видно, как еще один пытается проскочить. Кажется, что можно рассмотреть даже выражение лица. Что такое, интересно, на этих ослах, что стоит подставляться, пытаясь их протащить? Выстрел, еще, еще. Вроде никто больше не пытается подняться. Если кто и остался, сейчас резво бежит к противоположному концу, где их должны в нетерпении поджидать. Сел и с удивлением уставился на собственную ногу. Ничего в запале не почувствовал, даже боли, а оказывается, посекло осколками гранаты, вся штанина в крови.

А картина вокруг прямо как из приснившегося кошмара. Полтора десятка убитых орков. Трое мертвых людей. Следак, у которого пробит бок, плечо и нога, хрипит, пуская изо рта струйку крови. Вид у него, между прочим, совсем странный. В боевом облике, абсолютно голый, и руки что называется по локоть в крови. Самым настоящим образом, а не красиво выражаясь. И то, когти у него в таком виде не хуже моих, парочке нападавших обязательно живот вспорол. Наверняка перекидывался прямо в одежде, а она для этого не приспособлена. Еще двое тяжело раненых, один из которых оборотень-капитан. И легко раненый боец, торопливо ползающий от одного раненого к другому и пытающийся наложить повязку.

— Помоги, — неожиданно хриплым голосом говорю Теду, показывая на санитара. Тед единственный совершенно удивительным образом не пострадал. Удача великое дело, один в первом бою погибнет, сколько не учи, другого раны обходят. Только это бывает еще хуже. Карма у разумных такая. Нет, нет, нет, а потом сразу за все отыграется. Вместо трех легких ранений сразу без головы останешься.

— А ничего, — говорю я Следаку, — после беглого осмотра и втыкаю иголку шприца ему в руку. — Выживешь. Поправляться долго придется, но ничего особо страшного.

Он попытался улыбнуться, отчего весь перекосился.

— Оружие, — хрипит он.

Я оглянулся на трупы внизу.

— И что с того?

— Крысы дебил, — говорит он внятно.

— Думаешь, орки им продают?

Он закатил глаза, показывая, что думает о моих умственных способностях.

— А не надо быть идиотом, — наставительно говорю, — вгоняя еще одну дозу. — Что ты мне так яростно подмигивал? Лезешь во все дырки, без нас бы прекрасно обошлись. Какое нам собственно дело до человеческих разборок? Одна польза, теперь сможем проверить на практике, насколько подобные лекарства для нас полезны. Черепаха говорит, поможет. Очень скоро будешь снова прыгать. Ты мне веришь?

— Я был готов умереть, закрывая тебе спину, — хрипит Следак, — чтобы и не поверить.

И вот что на такое ответишь?

Я благодарен? Так у каждого своя роль была в нашем бою. Мне стрелять, ему прикрывать. Для того его и отобрали, чтобы он мне спину закрывал.

Я тебя люблю? Так я не девочка и ему моя любовь без надобности.

— Ладно, — говорю, неловко похлопав по плечу, — ты полежи, а я посмотрю, что с остальными. Да и покойников почистить надо.

Пока я возился с ним, один из тяжело раненых умер. Остался только оборотень-капитан. Мы покрепче будем, так просто не успокоить. Вид, впрочем, и у него был паршивый. Очередь в упор, три дырки в груди и цвет крови нехороший. Такой бывает, когда легкое задето. Последний уцелевший человек сидел рядом со мной и его бил отходняк. После такого ничего странного и у опытных бойцов. При этом он время от времени бросал странные взгляды на Следака и постарался сесть подальше от него.

— Чего это он? — спросил я у Теда, подбирая оружие погибших и выворачивая карманы зеленым. В каждого лежащего мы предварительно стреляли, еще не хватает, чтобы он живым оказался.

— А, — оглядываясь на солдата, отвечает, — ты ж не видел. То еще зрелище было, когда он выскочил оркам навстречу. Вон смотри, лежит кишки наружу — это когтями, а вот тот подальше заработав удар по голове, остался без нее. Может мне с перепугу показалось, но она оторвалась и как мячик улетела. Не привыкли люди к таким зрелищам. Мы, собаки, в боевой форме охранники хорошие, но грызть зубами решаемся только в крайнем случае. Будет теперь разговоров на весь город. Кончилась ваша конспирация, больше за людей принимать не будут.

Одно из тел пошевелилось и, не дожидаясь выстрела, зеленый попытался отползти на руках, ноги у него не двигались.

— А этого, — сообщил Тед, поднимая пистолет, — он приложил спиной об камень. Похоже, позвоночник сломал.

— Не стреляй, — останавливаю его. — Надо же допросить, из какого они племени и кто послал с грузом.

— Тоже верно, — согласился он, наступая орку на спину. — Теперь колесо закрутится. Будет большая карательная экспедиция. Давно о таком разговоры ходили, но за руку до сих пор не ловили. Мало нам крыс, так теперь появятся крысы с автоматами. Очень кому-то кисло будет, вплоть до виселицы.

— Этот груз, — веско сообщает полковник, — захвачен в результате действий армии.

Мы сидели в задней комнате помещения здешнего центра цивилизации. Телеграф, он же почта, он же место пребывания местной власти и постоянный пост охраны. Обычный деревянный стол, табуретки. Никаких стандартных для горцев ковров на стенах и прочих украшений. Место для деловых встреч. На стене достаточно точная карта района. Есть еще одна комната, где стояли две кровати, но сейчас их вынесли и прямо на полу, подстелив какое-то тряпье, положили четырех раненых. Двое наших с горы и двое из заслона. Ходячие находятся в домах, а здесь устроили что-то вроде госпиталя на скорую руку.

Электричества не было, для этого надо было запустить движок, а это удовольствие дорогое. Лампочку Ильича прекрасно заменяла сделанная гномами лампа, работающая на керосине. Корпус был сделан из никелированной меди, а освещение давала собранная из длинных стеклянных пластин верхняя часть. Стандартные керосиновые лампы ей в подметки не годились, света дает раз в пять больше. Явно творческое развитие местными умельцами.

— Это, — в тон ему повторяю, — попало вам в руки, потому что я успел перекрыть выход, а мои спецсредства вовремя доложили о скоплении неизвестных лиц. Ваша армейская разведка, если она существует, полностью проморгала все, что возможно.

Так не пойдет, — демонстрируя дулю, продолжаю я. — Мы вам не подчиненные, самолет не оплачен, без нас вообще караван бы ушел. Телефон, по которому ты поднял на ноги все округу, тоже мой, и окончательной оплаты еще не произведено. Все должно быть пополам. Мы их застукали в момент сделки. Значит или артефакты наши, или груз. Можно пятьдесят на пятьдесят — так даже лучше. На все не претендую.

Мы посидели, меряясь взглядами, потом он вздохнул и спросил:

— И когда ты сможешь передать остальные самолеты?

— Значит договорились?

— Сам будешь тащить оружие вниз, а то осликов тоже сам пострелял?

— Три самолета до весны, — насмешливо отвечаю, — если мне не придется бегать по округе, собирая животных для перевозки. Остальные вы сами получать будете по нашему местожительству или будем нормально договариваться?

Я надеюсь, что спорить из-за такой ерунды не стоит. Два оператора уже имеется.

— Один, — мрачно ответил полковник.

— Что, убили в ущелье? Не знал. Он погиб в бою и стыдиться нечего. Надеюсь, долгов за ним не осталось...

Значит так. Я только что услышал принципиальное согласие на дальнейшее сотрудничество. Да?

— Передаешь уже готовый образец, получаешь оплату. Садишься делать остальные, — озвучил Кремер. — Оплата каждый раз по получении нового экземпляра. Получишь свою половину груза от каравана на базе, жлоб. Будешь пересчитывать поштучно патроны?

— Уж настолько я тебе доверяю.

Вот только давай проясним один маленький вопрос. С Кланом надо работать честно. Как вы к нам, так и мы к вам. Память у нас хорошая, а взаимовыгодное сотрудничество бывает при условии, что обе стороны заинтересованы в контактах. Я все время имею дело лично с тобой. Ну, или с вашей армией в лице тебя и людей, тебе подчиненных. Однако ты не последняя инстанция и есть люди повыше. Я не претендую на дружбу с вашими политиками, нах она мне сдалась, но не хотелось бы угодить под ваши внутренние разборки. Телефон у тебя теперь есть, как набрать номер учить не надо. Если будут проблемы желательно сказать сразу и напрямую. Извини, мне лучше иметь дело с людьми в некоторых вопросах, но запрета на общение с прочими народами не существует, и лучше не пытаться ставить нам палки в колеса. Не купите вы, купят гномы или собаки. Так что прежде, чем что-то сделать по отношению к нам, хорошо подумайте.

— Тогда давай будем честны до конца, — усмехаясь, сказал он. — Ты тащишь второй беспилотник все это время в багаже, но летает только один. А почему?

— Летают они по очереди, зачем потом еще раз морочить себе голову? Заодно и проверяю готовность, поэтому и заметили, глазастый мой. Вам нужна демонстрация, вы ее получили. Причем, даже излишне конкретную. Можешь оплатить сразу два — оба и получишь.

— Вот эту тему мне бы и хотелось обсудить, — заявил Давид. — Мы теперь знаем, кто именно продавал оружие. Двоих из дружины точно опознали. Одного из ближайшего круга поймали и ваш, с перебитым хребтом, много чего сказал. Допрашивать мы умеем, — полковник оскалился не хуже волка, показывая острые клыки. — Спускать такое мы не можем, и это будет показательная порка, так, чтобы навсегда запомнили. Уже сейчас пошел призыв резервистов, и начали разворачиваться подразделения. В этой ситуации совершенно не лишние будут два летающих разведчика.