Ма. Лернер – Дорога к новой жизни (страница 48)
— Лучше бы ты Койот с собой взял или Разрезающую плоть.
— Ага. Сам говоришь — проверяют на дорогах. Где взять-то документ на еще одно лицо?
— Попросить у Клыкастой. Она мне два десятка на стол выложила, когда поинтересовался, сплошные должники, пока долг не вернут, карточку отбирают, а без нее ни в одно городское учреждение можно даже не соваться, осталось только подобрать удачную. Даже не спросила зачем, если надо будет, всегда будет левый пропуск. Что морды не очень похожи — мелочи жизни. Возраст, очки и прочее в таком роде. Мы ж пока не собираемся красть Самую Важную Военную Тайну? А Клыкастая потом обязательно счет предъявит за услуги. Лошадь вот пришлось одолжить, наши все на базе и я не могу вернуться без нее. Мог бы и с собой взять.
— Заплатишь, — отмахнулся он. — А порода здесь не та, только внимание ненужное на себя обращать.
Ты мне и так массу всего должен, не вспоминая, кто из нас начальник. Я вам, между прочим, не извозчик, чтобы бегать туда-сюда когда Дашка рожать начнет и носить посылки. И проще всего не мучаться в будущем дурью, а каждого в дальнейшем официально в городе регистрировать и получать пластик с фотографией.
— Тогда и жизняк?
— А вот выпускать из рук контроль за торговлей опасно. Или тебя монополия не устраивает?
— Все равно вечно так продолжаться не может.
— Вечно нет, — согласился Зверь. — Лет пять, пока к людям не привыкнут. Пока не разберутся, что продать можно не только вещь, но и себя с потрохами. Остановить это невозможно, но про честь и слово забывать нельзя.
Ну как? — спросил Зверь у Теда.
— Да вроде нормально, — ответил тот, морщась и держась одной рукой за голову. — О чем говорите, понимаю.
— Вот! — сказал Зверь, обращаясь ко мне, — мы с тобой много не предназначенного для его ушей болтали?
— Да вроде ничего такого, — напрягся я.
— Тогда ладно. Сам с ним разбирайся, а я пошел.
Он, рисуясь, щелкнул пальцами и шагнул в появившуюся черную дыру. Через десяток секунд проход исчез. На той стороне Леха вышел к лесу.
— А что это было? — оторопело спросил Тед.
— При чтении особо секретных документов, — доверительным тоном сообщаю, — сверху ставится гриф Х-00-99, где цифры 00 заменяются на продолжительность ознакомления, а 99 — на максимальное количество лиц, имеющих в каждый конкретный момент допуск к этому грифу. То есть если написано Х-01-2, значит читать можно только в течение минуты и двум посвященным. Все остальные даже случайно увидевшие документ расстреливаются на месте. Это именно тот случай.
Тед уставился на меня, открыв рот. Неужели на такие подначки здесь ловятся? Наивный парень.
— Это шутка, — на всякий случай пояснил я. — На одном Интернет форуме люди развлекались, вот я и запомнил. Но болтать об этом не надо. Ты только что познакомился с главой Клана. — Я на мгновенье задумался, как бы пояснить, — он парень очень не стандартный и... в славянской зоне это называется меченые — обладающие странными способностями. Собственно для этого мне и нужна была аномалия. Можно пересекать границы незаметно, но вот если об этом станет известно кому-то помимо нас, могут быть проблемы. Это понятно?
— Да, — моментально ответил Тед.
— Вот и помалкивай. Не стал бы я это раньше времени демонстрировать, но ему нужен местный язык. Жене тоже обо всем рассказывать пока не надо. Ходили смотреть на яму вместе, потому что требовался проводник. Все. Подробности ни к чему.
— А ты думаешь, она не заметит, что я вдруг начал понимать ваш язык? — насмешливо спросил Тед.
— А ты скажи, что первый шаг к превращению из чужих в своих сделан, когда клятву дали, теперь второй — дали авансом язык. Придет и ее очередь, но со здоровьем лучше не шутить, так что после родов. Третий и последний будет, когда попадем в Треугольник. А там уже, от вас зависит.
Специально поясняю еще раз — постарайся говорить на Языке как можно больше по поводу и без повода, даже сам с собой разговаривай, что сказать хочешь, сначала на Языке мысленно произнеси, а не то из головы выветриться все, что туда вложено.
А по поводу прочего, вернемся домой, там и вопросы задавать будешь. Пока еще рано. Пошли назад на базу...
— А теперь еще один круг, — сказал полковник.
— Принято, — ответил Летчик и самолет начал разворачиваться. — Задолбали, грустно сказал он мне в наушник. Совместными усилиями мы все умнели и умнели. Теперь наши разговоры подслушать было гораздо проблематичнее. Вставляешь в ухо микронаушник, и даже оборотень рядом не услышит. Спасибо земной промышленности за идею. Приемной комиссии я сказал, что отслеживаю состояние самолета и говорил он для меня отдельно, люди ничего не слышали из своих «Говорилок».
— Сколько можно? — пожаловался он мне. — И так понятно, что лучшего приобретения просто не может быть. Где они еще возьмут хоть что-то отдаленно похожее? Нигде.
А когда вернемся, — добавил он специально для меня, — посмотри покрытие на левом крыле. Надо что-то делать с обледенением. К подобным температурам я не готов. Можно нагревать, но очень много энергии теряется.
Тут что-то странное, — неожиданно сказал для всех Летчик. — При выборе района исходили из отсутствия больших групп людей, а эти находятся прямо за горой.
Полковник лихорадочно увеличивал картинку, еще двое влезли чуть ли не в экран. На нем была видна большая группа двуногих и животных. — Ближе, — сказал Кремер, — подойди ближе.
— Орки, — уверенно заявил он, через минуту, — и груз перегружают. Эти кто?
— Уверенно опознать нельзя, — сообщил самолет. — Или люди или ... хм ... крысы. О! — удивленно сказал он, — а они в меня стреляют. Картинка резко дернулась и стала двигаться рывками. — Чуть не попали. Ухожу в сторону. — Было видно, как поворачиваются наблюдаемые, стреляя из самого разнообразного оружия. — В будущем, — спокойно сказал Летчик, — необходимо предусмотреть маскировочную окраску. Если бы они среагировали сразу, могло бы кончиться гораздо хуже.
— Караван, — яростно выругавшись, сказал единственный из присутствующих пес с капитанскими погонами. — А я вам говорил!
— Значит, очень удачно вышло, — пробормотал себе под нос полковник. — Что ты такое сделал, что он не просто команды выполняет? Можно считать, что свои обещания даже перевыполнил. Хочу еще сотню... Там выход только один? — спросил он в «Говорилку».
— Насколько я успел осмотреть — один, — уклончиво ответил Летчик. — Перекроете долину, никуда они не денутся. Там, — он на мгновенье задумался, — 182 ослика, сорок два орка и тридцать восемь возможных крыс. Может они вовсе люди. Шанс есть.
— Шанс! — вскакивая, сказал Кремер. — Десять перекрывают выход из ущелья назад. Мики, — обращаясь к капитану, — бери остальных и вверх. Вы? — он посмотрел на меня. Следак уже стоял рядом, радостно скалясь. Я кивнул. — Взять патронов и гранат, сколько способны унести. Вперед!
Бегом, бегом, бегом. Все время вверх из всех сил. Кто первый успеет, тот и победил. Если они первые — на подходе расстреляют. Думать некогда, сердце уже в горле стоит, груз давит на спину, и дышать невозможно. Все вверх, бегом и бегом. Большой рост и вес в такой ситуации только минус. В горах хорошо быть маленьким и легким. Неумение бегать в горах еще один большой минус. Камни выскакивают из-под ног и летят вниз. Кто-то падает. Сил уже нет, но надо и без сил, через не могу. На третьем, на десятом дыханье. Показать, что не потянул? Сесть и плюнуть, все равно это нас не касается? Никогда! Мы не люди, мы можем больше. Вверх, вверх, быстрее, быстрее. Глаза уже ничего не видят, ноги переставляются на чистом автоматизме, только вверх и вверх.
Мы успели. Только выскочили на гребень — навстречу оскаленные зеленые хари. Я с трясущихся рук открыл огонь из пулемета. Никуда не попал, но они шарахнулись за камни. Теперь есть время. Я устраиваюсь поудобнее, пытаясь привести дыхание в норму. Остальные за моей спиной торопливо выкладывают из камней хоть какое-то подобие бруствера.
С вершины по каравану — очередь, очередь, еще очередь. Не важно, люди или животные, пока не кончилась лента. Наша задача зажать их и не выпустить. Их интерес — увести ослов с грузом. По одиночке могут и уйти, но груз останется здесь. Бьются на земле раненные ослики, дико вопя, мечутся в свалке, пытаясь вытащить уцелевших, двуногие фигурки. Прямо у выхода из ущелья я навалил кучу трупов. Тед торопливо сует новую ленту, совершенно не помню его бегущего рядом, щелчок — и опять очередь за очередью по скоплению бегающих внизу фигур. Некоторые пытаются стрелять, но снизу вверх попасть не просто. Сплошная слепая стрельба, попасть в цель можно только случайно. Потом один встал на колено, держа на плече трубу гранатомета. С особым удовольствие прошелся по нему свинцом. Выстрелил он, уже падая, и снаряд полетел куда-то в небо, безвредно разорвавшись на склоне.
За спиной постоянно стреляют, несколько раз рванули гранаты и с ревом пошли в атаку зеленые. Они уже проиграли, шум мы подняли такой, что скоро непременно прибегут в большом количестве и местные курды, и наш сопровождающий отряд, оставшийся в селе. Теперь для них главное — сбить нас с высоты и прорваться. На краю сознания слышу, как орет Следак. Боевой клич приматов. Пулемет плюнул в последний раз и замолк. Третья лента кончилась.