Ма. Лернер – Делай, что можешь (страница 20)

– Поэтому введена процентная норма для инородцев, – пояснил, откладывая печатный текст и кривясь, – в высшем и среднем образовании. Если в общем числе населения три из ста, то и в университете не больше. Причем в любом конце страны. При кровавом царизме в местах проживания смотрели по тамошнему проценту. Не в среднем. А сейчас очень справедливо. Вот и выходит, что из какого Вильно в Москву или Казань туча слетается, поскольку их там полно и конкуренция выше, а в большие города все-таки деньги надо иметь. На экзамене отбирают лучших из лучших.

– В смысле два конкурса?

– На самом деле несколько. Есть еще всякие армяне, поляки, кавказцы и прочие немцы. Закон один для всех. Сидят вместе, а проходной бал у русских отдельно, у этих отдельно.

– В результате из инородцев отбирают лучших из лучших и они потом нарасхват? – озадаченно переспрашиваю, не уверенный, что правильно уловил.

– В частных предприятиях – да. А на государственной службе единицы. Не берут даже по проценту. И ведь самое интересное, что идея правильная. Освободить места для простых русских парней. А на практике не тянут от сохи. Поступить проще, а учиться нет. Даже курсы до экзаменов не помогают. Ну, в данном случае он будет стараться подготовить серьезно. Ты ж не конкурент даже на один факультет пойди. Русский другой экзамен сдает. Уже готово, – с улыбкой произнес, обращаясь к подошедшей молодой девушке.

Если в прошлый раз клиентка походила на служанку одеждой, то эта не богачка, но с достатком. Лакированные туфельки, однако зажиточная купила бы новые. Она заплатила, даже не взглянув на работу, и довольная удалилась.

– Во! – сказал безногий. – Не проверяют. Знают люди, что качество настоящее. Могу и на заказ сшить хоть сапоги, хоть ботинки.

Если это был намек, то реагировать я не стал. Мне хватало своих, пусть и фабричных. Дома все равно босиком для меньшей потертости.

– Так где его искать?

– Я ж сказал, в моем доме. На чердаке.

– Извините, – после паузы признался в неведении, – а как пройти?

– Не запомнил? Хотя да, маленький был и не столь разговорчивый, – догадался сапожник. – Все молчал, как с Ермолаем захаживал. Значит, идешь в рабочий поселок, – показал вбок, – у Пахры, а не Заводской. Доходные дома Никольского. Они квадратом, – показал руками, – не ошибешься. Третий подъезд со двора. Ну, этаж уже сказал.

– Большое спасибо.

– Смотри, Мишка человек неплохой, сильно не торгуйся!

Найти нужный район оказалось несложно. Демонстрировать полную тупость в топографии города не стал, за первым поворотом по направлению взмаха руки остановил прохожего и уточнил дорогу. Все оказалось достаточно близко, причем даже булыжная мостовая исчезла моментально с пересечением невидимой границы. Их почти деревня и то была лучше. Здесь много больше народу живет в трех- и четырехэтажных коробках. Никаких деревьев, скотины, притом грязь кругом. Дощатые уборные прямо во дворе, о чем доложил исправно нос. К тому же помои, похоже, с размаху выливали прямо из окон во двор. А там не было каких-либо стоков, из-за чего образовались глубокие лужи. Вокруг обложенной досками помойки залегали высокие холмы отбросов, и воняли они так сильно, что меня затошнило. А дети играли спокойно рядом, не обращая внимания на жуткий запах. Они охотно показали, где живет безногий сапожник (подвальное помещение), и продолжили бегать друг за другом с дикими воплями. Интереса чужак не вызвал. Одежда на нем не отличалась от обычной для здешних.

Внутри дома оказалось не лучше. Стены облупленные, на полу грязь и мусор, перила на втором этаже липкие, будто вымазали чем, а на третьем следы неубранной рвоты. Взрослых на улице почти не было видно, разве женщины попадались. Все-таки жили в основном работяги и дома не сидели. Потому очень удивило, когда, поднимаясь по лестнице, встретил вывалившегося из квартиры растрепанного человека в одних подштанниках на подтяжках. Зато волосы, как в недавнем фильме у негодяя, расчесаны на пробор и щедро намазаны чем-то жирным. Дохнув на меня мощным выхлопом перегара, он схватил случайно попавшегося встречного в моем лице за плечо и проникновенным голосом заявил:

– Да, я пью! И что?

– На здоровье! – отвечаю, пытаясь обогнуть.

– Пить следует за исчезнувших в горниле войны русских, – продолжая загораживать дорогу, провозгласил, – потому что нынешние делятся не на героев и трусов, а на бесчестных и ленивых гадов. Нет! Сукиных сынов! Когда мы теряли здоровье на полях сражений, они в тылу возделывали ниву ловкачества. Как раз из таких фартовых парней, обворовывающих своих товарищей, и берутся партийные функционеры и прочая богатая сволота!

Поскольку оратор энергично жестикулировал, мешая пройти, и не собирался отодвигаться, я его взял под мышки и аккуратно переставил к перилам. Хорошо быть здоровым, как грузчик. Еще не хватает, чтоб навернулся с этажа, считая ступеньки боками по моей вине.

Из-за спины продолжали нестись гневные фразы:

– Пока честный человек в трудах праведных добывает хлеб насущий, эти сукины дети не менее усердно соображают, как бы ничего не делать и тоже нажраться.

Я не выдержал и обернулся, проверяя, перед кем речь держит. Нет, на площадке ничего не изменилось. В гордом одиночестве находится и изливает негодование в пустоту. Не иначе кто-то посмел не позвать на банкет.

Выход на чердак был по лесенке, прикрученной к стене, из пяти ступенек. Но сначала требовалось позвонить. Жилец вывел наружу провод, к концу которого была приделана маленькая пуговка. Эти штуки я уже знал и без колебаний нажал. Где-то наверху достаточно громко механически задребезжало. Через пару минут люк открылся, и оттуда выглянул хозяин. Он был черняв, кучеряв, с карими глазами, в очках и с горбатым носом. Прямо родственник изображению с недавно виденного на улице плаката: «Выезжайте! У вас есть куда! Пускай каждый будет у себя!» и какие-то домики, к которым шел такой тип с мешком и счастливой улыбкой.

– Меня сапожник прислал, – сообщил, с запозданием сообразив, что имени того так и не выяснил. – Репетитор нужен.

– Поднимайтесь, – пригласил жилец.

Чердак был немалых размеров и почти пустой. Кроме двух топчанов с матрацами, стола с табуретками, ведра с водой, керосинки и сковородки ничего больше, включая продукты. Может, под кроватью? Даже вещи на крючках, вбитых прямо в стену. Ну и какое-то железное сооружение в углу, возле окошка. Зато десятки, если не сотни книг стопками. Верхний том в названии имел нечто про аэродинамику. Не совсем тупой и знаю, почему самолеты летают. Точнее, как раз не знаю, зато слышал в общих чертах про подъемную силу, почему нужны крылья самолету, а геликоптеру без надобности, и прочий ненужный вздор.

– Николай Жандров, – протягивая руку, представился.

– Михаил Берхин. – Ладонь крепкая, пусть и невзрачный с виду.

Он и одет был в чистое, но не новое и потертое. В целом ощущение чистенькой и опрятной бедности, при виде которой невольно испытываешь уважение. Денег нет, однако человек не опустился.

– У меня, – сообщаю для начала, – уровень начальной школы.

Как буквально вчера вычитал в наполовину непонятной речи в Думе, ничего удивительного в таком не найти. Лишь четыре процента учеников первых классов начальной школы шли учиться дальше. Причем среди детей малоземельных крестьян меньше одного процента, и речь исключительно о мальчиках. Девочкам полагалось выйти замуж и рожать детей, а не заниматься ничегонеделанием на уроках.

– Ну, арифметика…

Это был тихий ужас, когда обнаружилось, что ничего толком не помню. Простейшую теорему доказать не способен, а о валентности или законе Ома имею самые приблизительные представления. Академик, ага. Я работал в биофизике и даже необходимую химию на старости лет намертво забыл. Что уж говорить о тригонометрии или физике!

– …чтение…

С этим совсем плохо. То есть читать я могу бегло. Но даже классику здешнюю принять не получается. Мое понимание и то, что требуют учителя, кардинально различаются. К тому же, одолев «Хромого барина» Толстого, остался в недоумении. Логика поступков от меня полностью ускользала. Не ведут себя так адекватные взрослые люди. По мне, там ни одного положительного героя. А ведь придется сдавать экзамен и нести нечто приятное учителям. Требуется некто, готовый разжевать и объяснить. У Кати, к сожалению, нос не дорос. Максимум повторит заученное, не задумываясь. Уже проверил на другом материале. «Повести Белкина» Пушкина. Пока не дочитал, лишь «Выстрел» и «Барышню-крестьянку». Первая совсем бредятина. У буяна не задалась дуэль, решил на потом оставить. А тут услышал о свадьбе, давай испорчу. По-моему, человеку нечем заняться. Вторая не лучше. Переодевание в простолюдинку, закончившееся счастливым венчанием. Не представляю, как жили дворяне, но, кроме выдавливания слезы, неплохо бы и немного реализма. Чтоб столичный повеса женился на рабыне? По крайней мере, собирался. Или чего-то не понимаю, или Александр Сергеевич первооткрыватель российских мыльных опер. Потому и Кате нравится эта история. Ах, какая любовь!

– …немного географии. А нужно получить аттестат об окончании школы. Сидеть за партой в моем возрасте с детьми несколько глупо, собираюсь экстерном экзамены сдать. Нужен хороший, – с ударением, – репетитор. Одних учебников мало.